Глава 21

Искры взмывают в воздух даже от слабого порыва ветра и гаснут где-то высоко… У орков говорят, это душа прощается с землей.

А вокруг тишина, молчание — дань уважения.

Фаргар стоял и смотрел на то, как мир живых покидают две души. Две самые родные души. Восемь с половиной лет назад он точно так же стоял и прощался.

В мире слишком мало справедливости, порою кажется, ее нет вообще. А пламя постепенно слабеет, все реже случаются всполохи, все меньше искр взмывает в воздух. Огонь оставит прах, а ветер разметает его по земле. И все…

Вожаку хотелось бы повернуть время вспять, но это невозможно. И от осознания неизбежности душа рвалась на части. Судьба распорядилась так, судьба выбрала ее и его жертвами. За что и почему — кто знает. Разве что Вселенная, которая молчит, всегда молчит.

И вот, огонь почти потух, тогда же подул ветер, раздул последние искры над жертвенником.

— Пора, — к вожаку подошел Варду. — Души их теперь с Миридой.

— Мне нужно еще время, — произнес низким почти гортанным голосом.

— Ладно, бэр Фаргар, — шаман коснулся его плеча и отправился к остальным.

Что теперь? Куда идти дальше? Он не справился, ни как вожак, ни как муж. Он — позор клана. Уйти бы следом за ней.

Вдруг за спиной раздался женский голос:

— Бэр Фаргар?

— Чего ты хочешь? — ответил, не оборачиваясь.

— Она зовет вас.

— Кто?

— Тайли.

— Тайли не может меня звать… ее нет больше.

— Да как же нет? Бэр Фаргар?

И когда вожак хотел обернуться, перед глазами все расплылось. Но скоро случилась вспышка света, за коей последовало пробуждение. Напротив Фаргара стояла Катина.

Она не сразу разбудила орка, в силу природной любознательности, для начала порассматривала его. Тот уснул, сидя на диване. Огромный, с мыщцами, о каких любой мужчина среди людей может только мечтать, клыками. Одним словом, опасный и дикий. Но видно, для Тайли он совсем другой. Дикарь для остальных, для нее, точно ручной замур. Очень большой замур и зеленый.

— Она уже проснулась? — протер глаза.

— Да. Ей лучше. Даже поела. Может, и вам принести чего?

— Нет. Мне ничего не нужно.

Затем поднялся, подозвал к себе одного из воинов.

— Поезжай к нашим и передай Ибару, пусть везет сюда лекаря.

— Габан, — ударил тот себя в грудь и покинул дом.

А Фаргар напраивился к жене. После столь жуткого сновидения его еще лихорадило, но главное, то был всего лишь сон. Воплощение страха. В опочивальне своего орка дожидалась Тайли. Стоило Фаргару подойти к кровати и сесть на край, как Тайли тут же перебралась к нему на колени.

— Выспалась? — укнулся носом ей в макушку, вдохнул родной аромат, отчего по телу растеклось тепло.

— Выспалась, — коснулась его щеки. — Как же я хочу поскорей оказаться в нашем шатре.

— Да нет шатра, — как-то печально усмехнулся.

— В смысле?

— Драконы все спалили. Всю деревню.

— А где же катаганы? — глаза мгновенно заблестели от слез.

— Временно перекочевали в другое место.

— Много погибло?

— Достаточно. Но теперь все будет хорошо, — поспешил успокоить, а то уже начала всхлипывать. — Драконов больше нет. И твоего отца, — после этих слов сразу затаился. — Я должен был… пойми…

— Я понимаю, — Тайли не испытала скорби, ибо сердце по любящему и заботливому отцу отболело давно.

И сейчас Фаргар позволил себе слабость. Он обнял жену, заглянул в синие глаза.

— Самым моим большим страхом было не найти тебя.

— Но ведь нашел, — принялась целовать его лицо. — Ты же Фаргар, самый отважный орк из всех.

— А ты Тайли, самая бойкая и смелая самка, — коснулся языком ее уха, потом слегка прикусил за мочку.

— Перестань, иначе рискуешь нарваться.

А Ибар получил сообщение вожака, тогда отыскал Тунгура, и к полудню они уже были в Зарде. Лекарь с большой неохотой вошел на территорию правительственных чертогов, все время морщился, бурчал что-то себе под нос. А когда подошел к дверям дома, так вообще зарычал.

— Не время показывать людям свою ненависть, — посмотрел на него охотник.

— Да моя бы воля, всех бы порешил, — процедил в ответ. — Бушетов проклятых.

Вдруг двери распахнулись, и на порог вышла Катина, девушка так и остолбенела. Думала, воины от брата пришли, доложиться о его здоровье, а тут орки. Старый один, с кольцами везде, где можно, бородой заплетенной в длинные косы, второй вроде молодой. Чем-то похож на вожака дикарей, но приятнее что ли, если таковое определение вообще подходит.

Тунгур, увидев девушку, совсем разворчался, благо, на своем языке. Уж как только не обозвал ее. А вот Ибар точно окаменел. Первым делом охотник заметил ожоги на теле самки, те начинались на шее, на руках тоже были. Лицом она показалась очень даже привлекательной, отличалась от себе подобных, от Тайли. Присутствовало в ее внешности что-то привычное. Глаза небольшие, а вот губы пухлые, уши слегка торчат, самую малость. Но ожоги… Откуда?

— Нас звать вожак, — наконец-то отмер.

— А, да… — тоже очнулась. — Проходите. Я вас провожу.

Катина подвела их к покоям Тайли, но внутрь вошел только лекарь. Ибар же принялся рассматривать человеческое жилище. Никогда еще не доводилось бывать в таком. Все заставлено непонятными вещами, стены увешаны картинками. К чему на что людям столько всего? Для нормальной жизни надо-то — кровать да пещь. А потом взгляд сам собой перешел на девушку, она тоже осталась снаружи.

— Ты хозяйка?

— Что? — встрепенулась та. — Я? Да. То есть, нет.

— Так, ты или не ты?

— Брат.

— А это откуда? — указал на шею.

Катина сразу поежилась, поспешила приподнять воротник платья.

— Пожар.

А Ибар заметил, как она расстроилась, прямо сникла вся. Стесняется, значит.

— У нас чем больше шрамов, тем сильнее тебя уважать, — решил подбодрить.

— А у нас нет. Чем больше шрамов, тем женщина уродливее, — как-то вырвалось.

— Тебя считать уродиной? — вскинул брови.

Вот и слезы на глазах навернулись. Катина тогда покраснела, зыркнула на орка испепеляющим взглядом и чуть ли не убежала прочь.

— Глупая самка, — усмехнулся Ибар. — Но красивая.

Тунгур в это время осматривал жену вожака. Осторожно прощупал живот, заставил Тайли встать с кровати, пройтись до двери и обратно.

— Плохо дело, бэр Фаргар, — заговорил тихо. — Плод больно крупый для нее, не разродится. У нее и так уж кости разошлись, а еще ходить и ходить. И тощая совсем. Разве ж это будущая мать, кормилица? И потом, от меня тут проку мало, тебе Магура нужна.

— Значит, будет Магура.

— Но и карга старая не поможет, — про себя Тунгур был очень рад, поскорей бы эта бушта отправилась на тот свет. — Травами напоит, а дальше? Вынашивать за нее не будет.

Фаргару тяжело дались его слова, но вида постарался не подать, чтобы Тайли не разволновалась, ей и так плохо.

— Ты свои мысли при себе оставь, — прорычал. — Скажи лучше, что нам сейчас делать? Как улучшить ее состояние?

— Есть ей надо, чтобы силы вернулись. Гуляет пусть. Остальное Магура скажет. Я воинов лечу, раны зашиваю, бабские кагима[19] мне ни к чему.

— Габан. Можешь возвращаться в лагерь.

— Как скажешь, бэр Фаргар. Разве что, вот, — вынул из-за пояса склянку с порошком. — Заваривать по щепотке, трава аппетит повышает.

Фаргар взял склянку, после чего выпроводил Тунгура.

— Что он сказал? — Тайли с трудом опустилась в кресло. Все ж постоянно лежать надоело.

— Что тебе есть надо. Много.

— А любить толстуху будешь? — улыбнулась.

— Я тебя всякую любить буду, — а про себя произнес «лишь бы живую». Сон так и не шел из головы. — За Магурой сегодня пошлю.

— Лучше дрэкса отправить. Так быстрее получится.

— Верно говоришь, — присел около нее на корточки, взял за руки и приложил пальцами к своим губам.

Спустя минут пять Тайли вдруг просияла радостью:

— Знаешь, а мне есть захотелось.

— Узнаю свою самку.

Фаргар открыл дверь, однако нашел только Ибара.

— Найди эту, меченую. Пусть распорядится о провизии.

— Как она? — тотчас уловил запах Тайли, однако в комнату заглянуть не решился.

— Плохо. И вот, — передал ему в руки порошок. — Тунгур дал, сказал, ей легче станет. Щепотки в питье достаточно.

— Габан.

Ибар быстро нашел Катину, по запаху. Все ж пахла она тоже по-своему, цветами Хависа, раньше он часто встречал их на равнинах. Девушка сидела в столовой за столом, смотрела в окно каким-то отршенным взглядом.

— Эй, — обратился к ней. — Как твое имя?

— Катина, — аж вздрогнула.

— Ката, габан.

— Катина я, а не Ката.

— А мне проще Ката. Веди к пещи, еда нужна.

Какие же они все-таки грубые… неотесанные. Катина поднялась, спину выпрямила и устремилась в кухню, а орк проследовал за ней.

Ибар с интересом наблюдал за девушкой, та забавно бегала от одного стола до другого.

Катина налила в тарелку супа, положила мяса побольше, потом отрезала несколько толстых ломтей хлеба. На два ломтя положила по куску буженины. Причем, как выяснилось, это она сделала для окров. Один из бутербродов пододвинула Ибару.

— Верно, проголодались, — глянула на него мельком.

— Это что? — потыкал пальцем в хлеб.

— Хлеб, — и удивленно уставилась на дикаря. — Вы не знаете, что такое хлеб?

— Нет. Мы такое не есть.

— Попробуйте, вкусно, — позволила себе скромную улыбку.

А Ибар залез в свою суму, покопался там и достал горсть диких орехов.

— Дай руку, — подошел к Катине, отчего у бедняжки мороз побежал по спине, но руку дала, — это тебе, — всыпал в ладонь орехи. — Бэкда

— Бэкда?

— Обмен. У нас так положено.

— Спасибо, — еще шире улыбнулась, чем вконец очаровала охотника.

— Вот еще, — передал ей пузырек с порошком. — Щепотку в кружку воды. Для Тайли.

— Хорошо, сейчас заварю.

Через пару минут питье было готово, Катина вдохнула аромат трав. Приятный. И хотела сделать глоток, как вдруг к ней подлетел Ибар и выбил кружку из рук. Девушка вскрикнула со страху.

— Ты что?! — отбежала от него в сторону.

— Отрава это, — процедил сквозь зубы. — Старая падаль.

И поспешил к воинам, что охраняли вход в дом.

— Гаром! — обратился к одному из стражей. — Скачи в лагерь немедленно! Отыщи Тунгура и снеси ему башку! Он пытался отравить жену бэр Фаргара.

— Габан! — и побежал к лошадям.

А Ибар вернулся к дверям в комнату Тайли. На сей раз осмелился войти без разрешения.

— Ты чего тут забыл? — сразу поднялся вожак.

— Выйди, разговор есть.

Когда же оба покинули спальню, охотник заговорил:

— Тунгур яд тебе всучил, а не лечебный порошок. В твоих рядах еще есть предатели, потому не верь никому. Я отправил в лагерь Гарома, чтобы нашел эту гниду.

— Хорошо, — произнес на выдохе, а взгляд наполнились злостью и отчаянием. — Спасибо, — положил руку на грудь охотника. — Магуре хоть верить можно?

— Да, ей можно. Она с первого дня к Тайли прониклась. Магура и тебя, и меня приняла на свет. И отца с матерью твоих всегда уважала.

На что Фаргар кивнул.

Ибар же вернулся в кухню. Катина так и стояла, тряслась вся. Тогда орк подошел к ней, без спроса взял за талию и усадил девушку на край стола. Катина и слова против сказать не успела, а руки его горячие и такие большие вызвали странные ощущения в теле.

— Прости, Ката. Но если ты это выпить, загнуться, — потом подумал, подумал и добавил, — умереть.

— Да я уж поняла, — подняла на него взгляд. — Вы всегда такие?

— Какие?

— Бесцеремонные, — и не сдержалась, улыбнулась.

— Не знать, что это такое.

— Тайли надо отнести обед, — спрыгнула со стола.

А бока так и пылали от его грубоватого, но почему-то приятного прикосновения. До сего момента ни один мужчина ее так не трогал.

И побежало время. Фаргар отправил за повитухой дрэкса, указав на карте, где схоронились катаганы. Спутся двое суток дракон прилетел к скалам. Паника тогда поднялась жуткая, но когда дрэкс передал послание вожака, орки успокоились. Однако Магура долго упиралась, страшно старухе было лезть на тварь огнедышащую, вроде понимала, что не ради веселья, что нуждается в ее помощи девочка, а все равно не могла. И только после трех кружек бормотухи, кою гнал шаман, решилась. Правда, пока летели, несколько раз чуть хребет не сломала дрэксу.

— И это мать твоего наследника? — рычала повитуха на вожака. — До чего женщину довели, изуверы!

— Ты сможешь ей помочь? — Фаргар уже вторые сутки как боролся с желанием нанасти визит правителю Зарда и добить ублюдка.

— Как? — всплеснула руками раздосадованная орчанка. — Разве что роды вызвать раньше времени, чтобы жену твою спасти, — и задумалась. — Видимо так и придется.

Фаргар тогда стиснул зубы и со всей силы ударил кулаком по столу, отчего тот переломился напополам.

— Бесись, не бесись, а выбор сделать придется. Или обоих потеряешь, или только приплод.

— Неужели иного выхода нет? — посмотрел на нее такими глазами, что даже Магура испытала сильную душевную боль.

— Бэр Фаргар… она истощена. Не будь у Тайли живота, и то было бы все плохо, а тут… Я понимаю тебя. Не думай, что мне легко. Но я повидала за свою жизнь много чего. Поверь, жизнь самки дороже.

— Ладно, — процедил через силу. — Делай, что надо.

И Магура вернулась в покои Тайли. Та настолько была рада видеть эту старую ворчащую орчанку, что аж духом воспряла.

— Девочка моя, ты не родишь, — с опаской опустилась в резное кресло, которое под ней как-то подозрительно заскрипело.

— Как? — вмиг побелела.

— Не справится твое тело с родами, когда время придет. Не выпустишь дитя, так и помрете оба. Я тебе когда-то говорила, мелкая ты очень, хилая. А сейчас и подавно. И пока есть еще возможность, надо вызывать роды.

— Нет, — замотала головой. — Нет! — и накрыла руками живот.

На что повитуха понимающе кивнула. Не впервой ей слышать это горькое «нет».

— По-другому никак.

— Я доношу и рожу! — а жгучие слезы побежали по щекам. — Вернусь в Аранхарм и рожу там, в отчем доме. А Фаргар будет рядом! И первым возьмет сына или дочь на руки!

А Фаргар все это время стоял за дверью, слышал жену, отчего готов был сквозь землю провалиться.

— Дай-ка, я еще раз осмотрю тебя, — Магура подошла к ней, — задери рубаху.

И когда Тайли выполнила просьбу, орчанка принялась ощупывать живот. Потом отошла в сторону, поразмыслила о чем-то.

— Ладно. Дам я тебе еще полтора месяца. Есть будешь много, ходить много, а еще с мужем спать часто. И если мне понравится то, что увижу, попробуем родить. Поняла?

— Да, — судорожно кивнула.

— Габан.

Магура вышла из комнаты, зыркнула на вожака:

— Так и быть. Попробуем разродить самку твою. Для того люби ее каждый день, лучше по два раза, семя свое в ней оставляй. И не свирепствуй. А еще, домой она хочет. Там Тайли будет спокойней. Здесь чуждое все. Варду бы окрестил это место пропащей дырой.

— Спасибо, — склонил голову перед ней.

— Ох, все бы оруки так стелились передо мной, — оттаяла, — была бы уже трижды замужем.

Тут Катина показалась. Но как увидела орчанку, замерла на месте.

— А ты кто такая? — страуха как-то ехидно усмехнулась. — Не наших ли кровей? — подошла к ней. — Полукровка, может?

— Я? — испугалась. — Ваших кровей?

— На оручек больно смахиваешь. Уши торчат, глазки близко посажены, нос знатный. Ростом удалась.

— Нет, я не полукровка, — потупила взгляд. Ну, все недостатки перечислила.

— А жаль. Наведи-ка мне питья какого, красавица.

Фаргар же обнял жену. Так они и сидели, молча. О плохом думать не хотелось совсем, но и о хорошем боялись.

За неделю Тайли набрала вес, ей стало лучше. На щеках румянец появился, внутренности перестали болеть, как раньше. И Фаргар принял решение вернуться в Аранхарм. Поскольку Луар все еще находился на излечении, мирный договор с орками заключила Катина, как родственница законного правителя. Но до того ей не хотелось расставаться с Тайли. А еще, как ни странно, с невоспитанным и грубым орком по имени Ибар. Этот дикарь так и вился около нее, на прогулки приглашал, где часто и без разрешения хватал за руки, обнимал.

Вот и сегодня двое отправились в сад. Ибар тоже был без настроения, то и дело зубами скрипел. А Катина словно ждала от него чего-то, сама не знала чего, но ждала.

Они подошли к пруду, в коем плескалась породистая рыба.

— Ката, мы завтра отбывать, — покосился на нее. — В Аранхарм.

— Я знаю, — и сглотнула ком, что подступил к горлу, сйечас бы спрятаться где, да расплакаться.

— Но я не хотеть уходить, — затем помолчал и добавил, — без тебя.

— А зачем я тебе? — встрепенулась тут же.

— Ты занять мои мысли, целиком, — взял с земли камень, прицелился и запустил в рыбину, что бесстрашно плавала у берега, отчего та уже через минуту всплыла кверху брюхом. — Вот, — достал из воды темно-красную толстую рыбыну и протянул Катине, — похлебку сваришь.

— А брат их с такой любовью выращивал, — рассмеялась вслух. — Каждый день пересчитывал. Теперь не досчитается… одной.

— Я хотеть забрать тебя, — вдруг подошел к ней, положил руки на талию и привлек девушку к себе. — Ты пойти со мной?

— Я? С тобой? — и принялась кусать нижнюю губу. — Но…

И наконец-то позволила себе то, о чем мечтала всю неделю. Катина уткнулась лбом ему в грудь, закрыла глаза, позволила обнять себя. Как же с ним хорошо. Он грубый и ласковый одновременно. Он не такой, как все, даже от своих отличается. И она от своих отличается.

— Тебя не смущают мои шрамы? — пролепетала чуть слышно. — Я ведь страшная.

— Ты страшная? — искренне удивился. — Ты очень красивая, Ката. И шрамы твои меня не волновать, — провел пальцами по ее шее.

— У меня они не только на шее и руках, Ибар, — подняла взгляд на орка.

— А мне все равно.

Склонился к ней, и Катина ощутила нечто невероятное, отчего ноги подкосились. Он провел языком по уху, а потом слегка прикусил. С губ ее тогда сорвался стон, а щеки побагровели, но помимо этого внизу живота возникла истома.

— Хорошо, я пойду с тобой, — бросила рыбу на траву и руками обвила Ибара за шею.