Глава 20

Я не успеваю среагировать, когда Бес одним рывком меня переворачивает на спину и убирает мои руки с лица. Он смотрит… а точнее, сканирует мою реакцию, и его взгляд мне не нравится. Мужчина снова зол, и я не понимаю почему. Что еще я могу ему дать, что еще он не отнял у меня… – Опять больно? – бросает как-то грубо, и я просто не выдерживаю: – Вам-то что? Вещь не может ничего чувствовать. Ей… все равно. И мне тоже. Не трогайте! – Если бы ты ничего не чувствовала, не стонала бы подо мной. И точно не от боли, девочка. Кулаки от злости сжимаются. Демон прав, как бы я ни хотела это отрицать. В этот раз мне не было больно физически, но было больно морально. Аж до сердца эта боль доставала, и я ненавидела себя за то, что почувствовала с Бесом какое-то дикое и ранее неизвестное мне… удовольствие. Слезы то и дело валят из глаз, и, к счастью, Бес отпускает мои руки, поднимаясь с кровати. Тогда же я резко отворачиваюсь от него, быстро прикрываясь одеялом. Мне больно в душе. Настолько грязной я себя чувствовала разве что в прошлый раз. Он как вещь меня пользует. Без любви, ласки, нежности. Как свою собственность, суку, тварь берет. Холодно, жестко, сильно. Вздрагиваю, когда через миг слышу громкий хлопок двери. Зверь вышел и не возвращался в эту комнату до самого утра, хоть я вздрагивала от каждого шороха. Я боялась, что Бес вернется и снова… заставит меня испытать то, что испытывать с ним я не имею права. Боль, унижение, и… огонь. Это чертово пламя, которое разгорелось сегодня в моем животе, было таким настоящим, живым, диким. Впервые вообще такое ощущала. Стыд вперемешку с ужасом слились во мне, и теперь я просто не могла смотреть на того, кто был тому виной. Я не сплю в его кровати. Она ведь тоже зверя, моего тут нет ничего, и ничего мне не надо. Завернувшись в одеяло, сползаю на пол и укладываюсь в углу рядом с цепью, закрепленной к батарее. Почему-то это место мне уже даже нравится. По крайней мере, это мое место, где я чувствую себя уютнее, чем на кровати рядом со зверем. Я просыпаюсь резко, будто вынырнув из пучины от какого-то гулкого стука. Открыв глаза, сначала не понимаю, где я, а когда, наконец, осознаю, мне становится плохо. Я в объятьях Беса! Лежу, уткнувшись носом в его грудь, и что еще хуже – сама обнимаю мужчину за талию, прислонившись к нему всем телом! Боже, он такой горячий. Невероятно просто. Стук его сердца. Гулкий, сильный, медленный. Он разбудил меня, однако я до сих пор не могу поверить в то, что у этого монстра вообще есть сердце. – Нет! – вскрикиваю, впиваясь ногтями в его грудь. Бес реагирует просто мгновенно, перехватив мои руки и подмяв меня под себя. Дышу тяжело, смотря в его дикие глаза. Завораживающие, холодные, серебром покрытые. Он словно никогда не спит, поэтому зажимает меня собой всего за один миг! Тяжелый, горячий, дикий. – А-а-а! Нет! Ужас током меня пробирает, когда голым телом я чувствую его. Где мое одеяло… Его теперь нет! Бес тоже без одежды, полностью, и я в ужас прихожу, когда чувствую его там… внизу. Он возбужден, и возбуждение его упирается сейчас мне прямо в промежность! Когда он вернулся… Я вообще его не слышала. – Не-ет, а-а-а, нет! Пытаюсь с ним драться, ерзаю, хочу его снова поцарапать, пока в один миг Бес не перехватывает мое лицо рукой, заставляя посмотреть прямо себе в глаза. Кристально чистые сейчас, блестящие, до дикости красивые. – Не. Ори, – он произносит это низким бархатным тоном, и я замираю. Прикрываю глаза, когда Бес проводит костяшкой руки по моему лицу. Даже дышать под ним боюсь. Как по лезвию каждый раз с ним рядом. – Еще раз расцарапаешь мне грудь, мотылек, я тебе пальцы отрублю, ясно? Посмотрим, чем тогда ты будешь играть. При этом зверь перехватывает мою ладонь и указывает на ногти, которыми я только что расцарапала кожу на его груди. До крови! Так же, как делала это со своей шеей. Его угроза действует отрезвляюще, и я успокаиваюсь. Нисколько не сомневаюсь в том, что этот демон способен выполнить угрозу, а без пальцев никакого фортепиано в мой жизни уже не будет, хотя… и так не будет. – Пустите! Я не буду драться. Пустите, пожалуйста. Проходит пара секунду, и наконец я чувствую облегчение, когда Бес слезает с меня, а после я слышу громкий стук двери. Он вышел, а точнее, просто вылетел из комнаты, едва не снеся замки с петель. Бросаю взгляд на окно. Уже утро, и я не хочу думать о том, как оказалась в одной постели с Бесом. Точно помню, что засыпала на полу в гордом одиночестве. Тогда как и, главное, зачем он переложил меня с пола на постель… Руки уже по привычке тянутся к ошейнику. Все еще есть, хотя куда ему деться? Пытаюсь оттянуть его, снять с себя, но ничего не получается. Прикрываю глаза от усталости. Если ад существует, это и есть он. Слышу шаги по коридору, после чего дверь открывается и в нее заходит та самая женщина с пучком собранных волос. Она молча ставит поднос с едой на кровать и уходит, не удосужившись ответить ни на один мой вопрос. Осторожно поднимаюсь и подхожу ближе к этой еде. Овсянка, йогурт, зеленый чай и фрукты. Все очень свежее и просто великолепно пахнет, однако есть мне совсем не хочется, да и я не знаю, можно ли. Вдруг это очередная уловка Беса и после того, как я поем, он накажет меня? В теле чувствую какую-то слабость, а еще руки мужчины на своей шее, животе, бедрах. Прекрасно помню, как он брал меня вчера, как прикасался, и почему-то от этого чувствую какое-то томление в животе. Странно, что это со мной? Почему я так реагирую на него… Неправильно. Боже, Ася, приди в себя! Он ведь как вещь меня вчера пользовал! Ничем не лучше, чем тогда в подвале. Я всего лишь собственность для него! Обычная игрушка для постели, жертва… Да, я тоже не подарок, признаю, однако никто в жизни со мной себя не вел… ТАК. Никто не калечил мою душу и не резал ее на куски с таким же наслаждением, как это делает Бес. Быстро приняв душ и переодевшись в чистую рубашку, я закутываюсь в одеяло и забиваюсь в угол, где лежу следующие два дня, почти не поднимаясь. Более уютного места я уже и не знаю. Я все жду с опаской, когда мужчина вернется, но его нет ни сегодня, ни завтра. Я прекрасно помню ту страшную кровавую запись и слова Беса о том, что длительность моей жизни зависит от моего послушания ему, однако выдерживать дальше такую жизнь я не стану. Да и не жизнь это вовсе, а лишь пародия, жалкое существование, которое, он думает, я буду выносить. А я… не буду! Пусть лучше убьет сразу, но не мучает. Ему самому станет легче, и он перестанет страдать от этой ненависти, которая уже не знает краев. Женщина с пучком заходит ко мне за это время несколько раз, меняя подносы с едой, однако я и их не трогаю, хоть и слышу очень вкусный запах. Боюсь, если честно, да и зачем переводить еду на ту, которая и так уже не жилец…