Глава 24

Мне больно. Тело словно иголкам протыкают, ведь ожидание казни хуже самой казни. Я не знаю, как так получается, но я оказываюсь в объятиях Беса. Я так сильно кричу и плачу, что совсем не контролирую себя и прихожу в сознание только тогда, когда обнимаю его, уткнувшись мужчине в грудь и крепко обхватив его руками. Я обнимаю того, кого нельзя, кого не должна обнимать и просто не имею права. Монстр, чудовище, мой похититель, который рано или поздно меня убьет и запах которого я сейчас так жадно вдыхаю, и мне все равно. Я просто хочу успокоиться, потому что так сильно я еще ни разу в жизни не плакала. Словно все эмоции одним махом прорвало, и я реву теперь, уткнувшись в грудь моего палача. Не знаю, сколько еще у меня есть времени. Возможно, неделя, в лучшем случае месяц, а после… все закончится, и я уже не знаю, радоваться этому или нет. Зверь перестанет меня мучить, и это… хорошо. Я перестану существовать, и это плохо, так как жить мне все же хочется. Так сильно, как еще никогда до этого. Я поднимаю голову и встречаюсь с его серебристыми глазами. Суровыми, красивыми, серьезными. Тут же руки свои убираю от Беса, коря себя за глупость. Как я могла его обнять, да что со мной… – Успокоилась? – басит строго. – Да. Отхожу на шаг и опускаюсь перед ним на колени. Я знаю, Бесу так нравится. Когда я покоряюсь ему. Когда хозяина в нем признаю, хотя уже глупо упираться, ведь моя жизнь всецело зависит от него. Прислушиваюсь, однако зверь медлит, а у меня нервы натягиваются до предела. Что он теперь мне сделает? Кажется, моя выходка не пройдет безуспешно. Бес накажет меня, и я не знаю, каким образом. Поглядываю на свои пальцы. Я сильно поцарапала его грудь, до крови. Даже рубашку разорвала, а это значит… он выполнит свое обещание! Он лишит меня пальцев, как тогда и обещал. Ладони леденеют, и, кажется, Бес понимает, за что я так переживаю. Вижу, как сжимает зубы, что аж желваки ходят. Упираться нет смысла. Он сильнее. И он зол, кажется. – Лучше не тяните. Сразу. Сделайте… Осторожно протягиваю ему ладони, прикрывая глаза. Вспоминаю, как играла на фортепиано, и теперь это кажется мне чем-то очень далеким. Мне нравилось играть. Я бы еще хоть раз сыграла, вот только последнее желание только одно. Я позвонила маме и благодарна ему даже за это. Между нами тишина, взрывающая нервы. Не двигаюсь. Ртом втягиваю воздух. Не могу смотреть на это. Просто не могу. Застываю в ожидании. Раз, два, три. Слышу лишь стук собственного сердца. Чего он медлит? Что сделает… Вздрагиваю, когда чувствую, как откидываются волосы с плеч. Теплые пальцы мужчины прикасаются к шее, а после… раздается щелчок. Не понимаю, что происходит, пока не вижу, как Бес убирает руки и в смуглой большой ладони держит ошейник. Сглатываю, когда мужчина пальцами проводит по моему горлу. Грубо, немного жжет, так как я ранила кожу цепью, однако горло мне больше ничего не стягивает, и я машинально тяну руки к шее… Там нет больше ошейника! Совсем нет! Он его снял. Зачем-то. После этого Бес бросает ошейник на пол и идет в душ. Слышу, как включается вода, и ничего не понимаю. Не шевелюсь. Не знаю, что делать. Так он… накажет меня за те царапины или что… Что все это значит? Через несколько минут Бес возвращается в одних только черных боксерах, и я тут же опускаю глаза. Не могу спокойно смотреть на его тело. Просто не могу. У меня почему-то очень быстро в груди стучит, когда смотрю на этого демона. Все время так. Тут же к стене подползаю. От него подальше, но зверь замечает. – Ложись на кровать. Хватит дурить. Мотаю головой. – Мне и на полу удобно. Бес поджимает губы и выключает свет. Он не привязал меня и снова не надевает ошейник… Что это? Проверка, пытка? Не знаю, но и спрашивать боюсь. Мужчина устраивается на кровати, тогда как я укладываюсь в свой любимый угол. Одеяло у него, конечно, поэтому все, что могу, – обхватить себя руками, стараясь хоть немного согреться. Воцаряется тишина. На улице уже ночь давно, а мне все не спится. Луна светит прямо в окно, заполняя комнату светом. Откидываюсь назад, упираясь спиной в прохладную стену. Разные мысли все время лезут в голову. Что теперь, что дальше… – Скажите, как это произойдет? – шепчу Бесу. Знаю, он слышит меня прекрасно. Такое ощущение, что мужчина никогда не спит. – Что именно? – Казнь. Как это будет? Зверь лежит на кровати, закинув сильные руки за голову, и я невольно поглядываю на него. Массивный, отлично сложен, крепкий. В свете луны бронзовая кожа Беса аж переливается бархатом, на груди черные жесткие волосы тень отдают, и там, ниже пупка, тоже дорожка из них… Завораживающе. Бес опасно красив внешне. Хоть и с этим жутким шрамом на лице, который я ему сама сделала. Все равно. У него своя красота. Волчья. Дикая. – Зачем тебе знать? – Просто. Я хочу понимать, как умру и… кто из вашей семьи будет моим палачом. Слышу, как Бес усмехается, однако мне не смешно. Ни капельки. – У тебя есть особые предпочтения умереть? Задумываюсь. Никогда не думала об этом, и все это… как-то жутко. – Если бы у меня был выбор, я бы умерла за кого-то. Чтобы кого-то спасти, – выдаю на одном дыхании. Мне кажется это правильным и единственно возможным вариантом, однако я прекрасно понимаю, что даже такое мне не светит. – Твоя смерть уже никого не спасет, Коршунова, – Бес чеканит это мрачно, и я понимаю, о ком он. О своих родных, которых потерял так рано. – Та пленка. Там так много боли! Я знаю, это ничего не поменяет, но мне жаль вашу маму, папу и сестренку. Мне правда… очень-очень жаль их. Бес молчит, но по дыханию слышу, что злится. На меня, и я его понимаю. Наверное, я бы тоже мстила или, скорее, просто бы сошла с ума от горя. А Бес поступил иначе. Он превратился в монстра. В человека без чувств. И он не начнет ничего чувствовать, пока я еще дышу. – А ваш отец… – Замолчи! Закрой рот! – рычит, и я затыкаюсь, понимая, что это больная тема и мужчина не собирается ее со мной обсуждать. – На моей казни… кто там будет? – Моя семья. – А кто остался из вашей семьи? – Булат, – говорит как-то напряженно, отчего у меня мурашки по коже начинают нестись. И не от холода одного лишь. – Это ваш брат? – Нет. Дядя. – Он вас воспитывал? Бес затихает, и я вижу, как сжимаются его кулаки. – Он меня дрессировал. Еще вопросы? Услышанное меня просто поражает. Боже… как он вообще выжил? Точно дикий зверь, Бес не чувствует любви, сострадания и ласки. Он не знает, что это такое, и что-то я уже не хочу встречаться с его дядей Булатом. Тот, кто вырастил зверя, сам монстр, если не хуже… – Скажите, когда это случится? Я не буду больше плакать, правда. Я просто… хочу знать, сколько времени у меня осталось. Зверь молчит, а я мысленно молюсь. Хотя бы месяц еще. Пожалуйста! Господи. Я ведь так жить хочу… – Три дня, – отвечает мрачно, а я не могу сдержать слезы, хоть и обещала не плакать. Так мало… как же это мало! Я не успею надышаться. Я ничего не успею. Вытираю слезы руками. Не хочу, чтобы Бес видел. Жалею только об одном – что раньше не ценила свое время. Я не понимала, какой короткой будет моя жизнь. – Я знаю, что просила уже у вас про одно желание и большего не заслуживаю, но у меня есть еще одна просьба. Небольшая, очень простая. Бес поднимается выше на кровати, опираясь на локоть, и смотрит на меня, сидящую на полу. – Говори. – Я хочу… чтобы меня казнили вы. Чтобы вы стали моим палачом, – шепчу ему это в ночной тишине и понимаю, что правда хочу, чтобы это сделал именно Бес. Если и умирать, то только от его руки. Кровь за кровь. Ему станет лучше, а я должна отплатить за грехи отца. Так надо. Так будет правильно.