Глава 31

Смерть. Так много и мало в этом слове. Кажется, теперь я узнала ее вкус. Горький, захлебывающий и мерзкий. Она словно пожирала меня изнутри, как чертова раковая опухоль. Я открываю глаза и вижу белоснежные стены. В голове такой туман, что не могу даже двух слов связать, а после… снова отключаюсь. Так происходит несколько раз, и я теряюсь, сколько часов или дней проходит. Мне плохо. Кажется, болит каждый сантиметр тела, будто меня переехали катком, однако на самом деле болит внутри. Душа горит пламенем, и, наверное, я прихожу в себя только на четвертый день пребывания в этом месте, судя по тому, сколько раз я вижу ночное небо из окна. «Живая», – стучит где-то в голове, но я не верю. Я уже ни во что не верю, а особенно в надежду, за которую держалась до последнего. Нет никакой надежды, сдохла она в той земле, вот только почему я все еще дышу… Осторожно поднимаюсь на кровати и вижу иглу, воткнутую в руку. Капельница. Они вливают что-то в меня. Яд? Не знаю. Что еще мой палач мне придумал… Как еще я должна смыть грехи родного отца? Хлопок двери заставляет обернуться, и я тут же замечаю женщину. Судя по белому халату, это врач, а значит… я в больнице. – Как вы себя чувствуете, Ася? Болит что-то? Прислушиваюсь к себе. Не знаю. Ощущение такое, словно тела вообще не чувствую. – Н… нет. К… кажется. Говорить очень сложно. Губы дико пересохли, а голос дрожит. – Хорошо. Скоро завтрак принесут. Надо уже начинать самой кушать. Эта доктор еще что-то спрашивает у меня, осматривает, считает мой пульс, тогда как я глаза его вспоминаю. Серебристые, красивые. И руки горячие. Бес толкнул меня тогда… в яму сбросил и ушел. Не стал даже смотреть больше. Просто бросил меня. Одну. В той яме сырой и холодной оставил. Бес меня казнил. – Г… где он? В горле дерет, но теперь я плевать на это хотела. – Кто? – Бес? Где Бес?! М… мужчина со шрам… мом на лице. Когда он п… придет за мной?! Сердце начинает стучать гораздо быстрее, и я порываюсь встать, но доктор тут же за плечо меня обратно укладывает на подушку. – Никакого беса здесь нет и не было. Тише, девочка! Не надо так нервничать. Эта женщина заботлива, однако доброта ее пластиковая, и я ей совсем не верю. Какие-то картинки мелькают перед глазами, точно кинопленка. Больница, катетер в руке и Бес! Я видела его здесь, кажется. Он был рядом, а потом… снова хотел убить! – Он придет за мной! П… придет! – Так, спокойно! Ася, вы меня слышите? – Я вид… дела его здесь! В больнице. Он был, точно был здесь! – Нет. Никто к вам не приходил. Я бы сказала вам. – Вы врете! Он меня… в могилу бросил. И закопал. Казнил! Они все… все там были! Вот, п… посмотрите, это он, он сделал со мной! Поднимаю руки к шее. Знаю, там шрамы остались, и некоторые раны все еще щиплют. Показываю на них. В груди жжет, однако от страха я даже плакать не могу. Все тело… настолько слабое сейчас, словно я долго не вставала. Врач внимательно осматривает мою шею, а после выдает то, из-за чего у меня муравьи по спине ползти начинают: – Ася, не выдумывайте. Вы сами себя поцарапали. Можете в зеркале посмотреть. Никто вас не казнил, это были галлюцинации. Просто плод вашей фантазии. Так бывает. – Что? Нет… Я вам не в… верю. Бес есть… Он заберет меня! – Это тоже галлюцинации. Абсолютные. Не было здесь никакого беса. И никто вас не заберет. Все хорошо. Тише. – Какие г… галлюцинации? Что в… вы говорите? Что… что случилось со мной? – Вы пережили нервный срыв, который вызвал такую реакцию. Ваши царапины на шее – это просто аутоагрессия. Вы сами себе их нанесли. Видите, когда вы нервничаете, вы опять начинаете расцарапывать себе шею и заикаться. Не надо. Уберите руки. Вы в безопасности. Ложитесь обратно. Эта докторша укладывает меня на кровать, проверяет капельницу и выходит, тогда как я ничего не понимаю. Настолько потерянной я еще в жизни не была. Нервный срыв… со мной впервые такое. Я не могла… не могла бы себе нанести вред! Никогда в жизни. Выдернув капельницу из руки, я осторожно поднимаюсь. Все тело дрожит от слабости, поэтому я встаю, опираясь о кровать. Бросаю взгляд на белую плитку пола, на которую осторожно опускаю ноги. На мне теплые махровые носки и больничная пижама, тогда как я помню босые ноги на холодном снегу и рубашку зверя… с его запахом. В голове какой-то бардак. Неужели все это было миражом? Никто меня не убивал, никто не казнил. Никто не хотел делать мне больно. Подхожу к зеркалу в этой огромной палате и почти не узнаю себя. Боже… – Мои глаза… У меня как у вампира глаза. Красные. Да и в целом я заметно похудевшая и очень бледная. Как долго я болею, что вообще происходит?! Откинув волосы на плечи, внимательно осматриваю шею. И правда, вся укрыта паутиной из царапин. Провожу по ним подушечками пальцев. Точь-в-точь сходятся, как если бы я сама с собой такое сделала… Господи, неужели я могла причинить себе такой вред… Судя по тому, что натворила со своей шеей, и правда могла. Так, Ася. Соберись! Допустим, у меня был какой-то серьезный сбой и психика не справилась. А может… и правда не было ничего. Никто меня не преследовал, никто не похищал и не казнил. Это же глупости какие-то. Просто фантазии моего воспаленного ума. Наверное. Облизываю сухие губы и машинально прикладываю руку к ним, чувствуя, как сильно они потрескались. Только сейчас замечаю, что моя правая ладонь забинтована. Полузанемевшими пальцами разматываю этот бинт и вскрикиваю, видя заштопанный синими нитками тонкий порез, проходящий через всю ладонь… Все резко расплывается от слез. Это он порезал меня тогда лезвием. И кровью моею умыл. Это все никакие не галлюцинации! Бес такой же реальный, как и этот порез! Провожу пальцами по швам, морщась, однако ощущение такое, точно Бес сердце мое лезвием вспорол, а не руку порезал тогда… больно. – Реально. Бес, месть, казнь. Все было… реально, – я шепчу сама себе, всхлипывая и понимая, что это никакая не выдумка. Бес все же казнил меня. С особой жестокостью и наслаждением, однако почему… почему я все еще живая? Кто меня спас, кто вытащил из могилы и привез сюда, в эту явно не дешевую клинику? *** В этой больнице я нахожусь еще две недели. В первые дни меня почти насильно заставляют есть всякие каши и супы. С огромным трудом я все же ем, так как не хочу, чтобы меня продолжали пичкать капельницами с искусственным питанием. Я почти не сплю, поэтому на ночь мне делают какие-то уколы, и тогда меня просто отключает, но ненадолго. Обычно на два-три часа, после чего я просыпаюсь и начинаю реветь. Не знаю, почему так происходит, но врач говорит, что это скоро пройдет. Хм, она обещает это уже две недели, однако ни черта оно не проходит. Каждый день я жду, что Бес вернется, чтобы закончить начатое, чтобы убить меня, однако его нет. Словно и не было его, только я знаю, что был. И есть, и он обязательно найдет меня. И на этот раз точно убьет. Врачам я больше не говорю про него, так как создается такое впечатление, что они вообще мне не верят и считают сумасшедшей. Ну и пусть! Только я прекрасно понимаю, что это все… было настоящим. Его ненависть ко мне была реальной, только вот кто меня вытащил в итоге? В то, что я сама тогда могла выбраться, я нисколько не верю. Не могла. Крышка гроба и два метра земли не оставляли мне и шанса. Но все же… кто-то не дал мне умереть. Кто-то из тех мужчин, которые там были, вытащил меня и дал мне шанс на жизнь. На вторую, новую жизнь. Эта клиника частная, и видно, что очень дорогая, но врач заверяет меня, что я могу быть здесь столько, сколько потребуется, и все лечение уже оплачено. Кем именно оплачено, не говорит. Еще большей новостью для меня становится то, что я даже не в своем родном городе, а значит, я все время была так далеко… от дома. Сначала я дико хочу позвонить родителям, набрать в полицию, однако быстро отметаю эту идею. Я боюсь. Боюсь, что из-за меня родителям могут навредить, а пережить такое я уже точно не смогу. Проходят зимние праздники, тогда как я все еще дышу. Как призрак шатаюсь в этой больнице, не зная, что дальше делать. Одно только остается неизменным и очень острым. Я до одури боюсь и хочу увидеть его. Увидеть того, кто уже однажды меня убил. Бес. Где он и почему… почему он не приходит за мной? Ведь он должен… должен казнить меня так, как и хотел. В этот день я собираюсь на выписку, не имея ни малейшего плана, что делать дальше. Мое тело потихоньку пришло в себя. Да, на шее остались шрамы, и много, но я стараюсь их прикрывать легким шарфом, добродушно подаренным мне моим доктором. Она оказалась неплохой женщиной, за исключением того, что считает бредом все, что бы я ни сказала про то, что со мной произошло. С руки мне уже тоже сняли швы, да и глаза уже не такие жутко красные. Офтальмолог смотрела меня и сказала, что просто лопнул сосуд и ничего страшного, так что теперь мне лучше… Кажется. Не знаю. Я ничего не чувствую уже от этих таблеток, которые мне назначили на первое время. Как только выпью их, уже не болит, мне спокойно, однако и радости нет никакой, будто зомби какой-то. У меня нет денег на дорогу домой и телефона тоже. Одежду только врач приносит и вызывает мне такси. Даже не знаю, с чего эта доброта такая, но она мне и правда очень помогает. Выйдя из палаты, я летаю где-то в своих мыслях, пока не врезаюсь в чью-то мужскую грудь.