Глава 40

Я замечаю Тимура в прозрачной душевой кабинке. Абсолютно голый, он стоит полубоком ко мне, и я вижу, как стекают капли воды по его волосам, опускаются к мощной шее, сильным плечам, мускулистой спине. Но это еще полбеды, так как я замираю, когда понимаю, что мужчина не просто моется в душе. С силой обхватив член, Тимур остервенело водит по нему ладонью, а у меня от этого зрелища низ живота скручивается в тугой узел. Аж до боли сводит. В этот момент даже двигаться не могу. Еще ни разу не видела его так… открыто. До этого Бес дважды сзади меня брал, и я не видела его там, внизу, а теперь вижу, и от зрелища этого у меня резко учащается биение сердца. Он большой там, очень. Удивляюсь даже, как зверь тогда не убил меня своим членом. Толстым, ровным и мощным, впрочем, под стать высокому Тимуру. Наверное, мне стоило бы закрыть дверь и успокоиться, да вот только я не могу. Так и стою, смотря на то, как Тимур мастурбирует. Я не видела такого раньше никогда, поэтому мне интересно и возбуждающе посмотреть на это со стороны. Мужчина делает это жестко, быстро и сильно, прикрыв глаза и опустив голову, отчего я вижу, как красиво перекатываются мышцы на его сильных руках, а по носу и подбородку стекает прозрачная вода. Ловлю себя на мысли, что я любуюсь Тимуром. Как глупая идиотка, пялюсь на него и ничего не могу с этим сделать. Он нравится мне и одновременно с этим пугает до чертиков. Вскоре замечаю, как на поддон душа что-то брызгает, кажется, сперма, а зверь упирается одной рукой в стену, тяжело дыша, кладя на нее голову, а после… поднимает взгляд на меня. – Ты что тут делаешь? – Ой, прости! – говорю это онемевшими губами и буквально вылетаю за дверь, чувствуя, что сердце сейчас просто выпадет из груди. Черт, я же подсматривала за ним, как маньячка какая-то! Какой кошмар, и что хуже – мне понравилось то, что я видела. Тимур опасно красив. И никакие шрамы от пуль или гвоздей его не портят. Устраиваюсь на краю кровати, однако успокоиться не получается. В животе все напрягается аж до боли. Почему я так реагирую на него? Неправильно и очень опасно, просто хожу по краю лезвия! Знаю прекрасно, что мужчина снова может сделать мне больно. И сделает обязательно, когда все вспомнит. Через минуту дверь распахивается, и оттуда выходит злой Бесаев в одном только полотенце на бедрах. Капли воды все еще стекают по его блестящим черным волосам. – Ты не должна была этого видеть, – в его голосе рычание. – Я… не хотела подсматривать. Прости! Просто зашла проверить, не стало ли тебе плохо. – В следующий раз лучше стучись. Киваю, чувствуя, как сильно щеки горят. Наверное, я от стыда уже на помидор стала похожа. В этот момент ловлю на себе пристальный взгляд мужа, и что-то он мне не нравится. В один миг его глаза темнеют, а я чувствую, как бегут мурашки по спине. – Все нормально? Сглатываю, стараясь не пялиться на его голый торс. Черт, да что такое… Мне хочется смотреть на Тимура снова и снова! Как затмение какое-то уже, и главное, что это не проходит. – Футболку надень. Пожалуйста, – Тимур бросает мрачно, и только тогда я замечаю, что все еще сижу полуголая перед ним! Мои соски возбудились и стали похожими на камушки, что не осталось без внимания мужа. – Ой! Боже, извини! Быстро натягиваю футболку и вижу недовольство в глазах мужчины. – Не извиняйся. Спать ложись. – А ты? – В кабинете переночую. – А почему не здесь? – Мне кажется, ты отвыкла от меня, Ася. Тебе неприятны мои прикосновения. – Нет, приятны. Правда! Начинаю нервничать. Похоже, Тимур заметил, как я вздрагиваю от каждого его прикосновения. Оно огнем меня обжигает, заставляет чувствовать боль, желание и дрожь одновременно. Как ядовитое гремучее комбо, которым я пока не знаю, как управлять, но оно действует на меня слишком… опасно. – Мы точно спали раньше, как муж и жена? Только не ври мне. – Ага. Конечно. – Я понял. Ладно. Ложись спать, Ася. Уже поздно. Тимур кивает на часы, которые показывают два ночи, и идет на выход, но в этот момент я понимаю, что не хочу. Не хочу спать одна. Не хочу, чтобы он уходил так… будто это не его спальня. – Нет. Подожди! Подхожу к мужчине и за руку его беру, смотрю прямо в глаза. – Тимур, останься со мной. Не уходи. Пожалуйста! Мужчина ладонь мою сжимает, опаляя жаром, и даже это малейшее прикосновение не оставляет меня спокойной, однако я не отстраняюсь. Смотрю прямо на него. Так хочу верить, что Тимур не сделает больно. Ему не за что меня ненавидеть. Он не помнит своей ненависти ко мне. – Уверена? – Да. Кожа горит, но руку его я не отпускаю. Ни за что. Не отпущу. Мне прямо физически больно, когда я не вижу своего палача. Хочу, чтобы со мной был. Чтобы не копался в своей голове и не вспоминал того страшного себя, полного ненависти. Ко мне. – Хорошо. Тимур закрывает дверь и ложится в кровать. Я тоже ложусь и укладываюсь ему на плечо, слушая биение сердца зверя. Бьется. Гулко, размеренно, спокойно, отчего я тоже мигом успокаиваюсь. Я прикрываю глаза, чувствуя, как мужчина, которого я бессовестно обманываю все эти дни, ласково гладит меня по волосам. По щекам стекают слезы, но я не показываю ему, что плачу от его нежности – от нежности моего палача. *** Яма. Глубокая, холодная, мерзкая яма, пропитанная сыростью и мраком. Холод, пробирающий до костей, и крышка гроба перед глазами. Нечем дышать, нет воздуха, нет пространства и свободы. Я чувствую, как на гроб падает мерзлая земля, пробиваясь через доски. Она забивается мне в волосы, попадает в глаза, хрустит на зубах и пачкает губы. Вскоре земли становится все больше, и я понимаю, что мне не хватает воздуха. Я поднимаю руки и отталкиваю крышку, но она совсем не поддается. Что есть сил я колочу руками по этой крышке, раздирая пальцы до крови, но она слишком тяжелая, и воздуха уже критически мало. В этот момент я задыхаюсь, но все равно зову его. Своего страшного демона, своего Беса. Умоляю его о помощи, пока горло не начинает болеть от собственных криков. Знаю, он стоит там и смотрит. Смотрит, как я умираю от его руки. От руки своего палача. – А-а-а! А-а-а-а! Черные руки тянутся ко мне и душат. Лишают жизни, делают больно. Лезвие вспарывает вены, пускает кровь, убивает. Это он. Бес. Он меня нашел. Он вернулся, чтобы на этот раз меня снова казнить. – А-а-а! Не-ет, не-е-ет! – Ася, проснись! Я вскрикиваю так громко, что дерет в горле, и открываю глаза, когда кто-то меня с силой встряхивает. Я в кровати, вокруг темно, а рядом мужчина, которого я совсем не знаю… страшный, большой, чужой. В этот момент я вижу лишь его тень, а еще лицо со шрамом, на которое падает лунный свет. Как только узнаю его, мне становится дурно. Это Бес! Он смотрит на меня прямо, страшно, до боли серьезно… Он вернулся, он здесь! – Не-ет, н… нет, не н… надо! В горле все сковывает обручем, и я жадно вдыхаю воздух. Руки сами тянутся к шее, которую я начинаю раздирать. Ошейник. Он все еще там. Впивается в кожу. Больно. ТАК БОЛЬНО! – Ася, это я. Тимур. Тихо. Ну все. – Тим… мур. – Это просто плохой сон, слышишь? Прихожу в себя, когда включается свет и я вижу перед собой… Тимура. Он сонный и смотрит на меня ошарашенно, как на дурочку, тогда как мне плохо. Этого кошмара не было уже столько времени, и я думала, что он уже никогда не повторится, но нет. Приступ случился снова, и теперь с такой силой, что я отойти от этого не могу. Меня всю колотит, и я дергаюсь, когда мужчина подходит ко мне и за руки меня берет, согревая мои ладони. Не делает больно. Не так… как сделал бы Бес. – Эй, ну ты чего? Что там такое тебе приснилось? – Дай мои таблетки! Пожалуйста, – шепчу мужу, пытаясь успокоиться и придумывая, что говорить ему на этот раз. Тимур поднимается и идет к моему рюкзаку. Он знает, что там таблетки, которые я пью, когда плохо сплю. – Они закончились. Здесь нет ничего. Я поднимаю взгляд, и от этого мне еще хуже становится. – Как… нет?! Не может быть! Тимур, посмотри, п… посмотри еще, пожалуйста! Они мне нужны! – Здесь уже ничего нет, Ася, и я думаю, ты уже стала зависима от этих “витамин”. Судорожно тяну руки к шее. Ощущение ошейника на коже не проходит, и я понимаю, что без таблеток не смогу перестать реветь. Я еще ни разу, ни разу не могла успокоиться без них, поэтому теперь мне становится еще хуже, намного хуже. Затихнув, я сажусь на кровати и обхватываю себя руками. Знаю, что это жутко со стороны выглядит, и я даже не представляю, что буду Тимуру врать на этот раз, но мне плохо. Эта чертовая тревога… Она не проходит, заставляет дрожать и бояться, что он все вспомнит. В любую минуту Тимур может все вспомнить, и тогда… Бес вернется, чтобы снова сделать мне больно. Я не плачу, не кричу, но ощущение такое, что я сейчас просто умру. Я не могу дышать, мое сердце так быстро стучит в груди, а перед глазами все расплывается. Черт возьми, почему я не уследила и таблетки кончились? Из горла вырывается какой-то свист. Я точно задыхаюсь. От ошейника! Боже… помоги мне. Помоги! – Посмотри на меня. Ася! Кто-то берет мои ледяные руки и начинает их растирать. Быстро, согревая меня, отвлекая. – Я… я задыхаюсь! Боже, нет! – Ася, это просто паника! Просто страшный сон, слышишь? Ничего нет. Сейчас пройдет. Дыши. Медленно. Давай, девочка. Мне до жути хочется снова расчесать шею, но Тимур крепко держит мои руки, не давая этого сделать. Кажется, я содрала уже шарф, но мне все равно. От ужаса я прикрываю глаза, стараясь выжить, и вскоре меня, наконец, отпускает. Как снежный ком, паника спадает. Достигнув пика, она просто проходит сама. Впервые. После такого приступа чувствую себя выжатым лимоном, поэтому все, что могу, – уткнуться в грудь мужу и вдохнуть его запах. Он не обидит. Тимур хороший. Тимур – это не Бес. Мне хочется спать, и вскоре я чувствую, как муж подхватывает меня и укладывает к себе на колени. Он начинает меня качать на руках, уложив к себе на грудь и гладя по волосам. Мое дыхание постепенно выравнивается. Мне становится лучше, когда Тимур рядом и согревает меня своим теплом. В этой абсолютной тишине я засыпаю в руках мужа, проклиная себя за то, что до сих пор не могу забыть моего красивого демона, моего жестокого палача. Ведь это Бес снова мне снился. Он снится мне каждую чертову ночь.