Глава 41

– Что тебе снилось? – Не помню. Ничего. – Ась, не обманывай меня. От “ничего” так не кричат ночами. Есть что-то, чего я не знаю? – Тимур говорит серьезно, и я невольно обхватываю себя руками. Он, как ребенка, меня отчитывает… строго. – Нет. У меня нет от тебя секретов, – говорю это, смотря прямо ему в глаза. За это время я научилась, не запинаясь, лгать так, что даже не прикопаешься. Иногда мне кажется, что я все время вру Тимуру, создавая иллюзию идеального прошлого, просто чтобы не разрушить то хрупкое настоящее, которое создалось у нас теперь. Словно крошечный огонек, оно разгорается между нами, и больше всего на свете я боюсь, что он потухнет. Я берегу этот огонь, как умею, и мне все равно на то, сколько для этого я должна лгать тому, кого люблю. Бессовестно воспользовавшись его состоянием, наплевав на все и скрываясь под тоннами лжи, люблю и сгораю сама от этой любви, смотря на лицо зверя и понимая, что его нет и, возможно, он никогда больше не вернется. Надеюсь, что Тимур никогда не вспомнит того, кем был раньше, и это меня полностью устраивает. Пусть лучше так, во лжи, зато я засыпаю с ним, обнимаю его и люблю. Впервые в жизни, отдавая всю себя. *** Я привыкаю к нему. День за днем словно приручаю зверя, который сидит глубоко внутри. Тимур закрыт и холоден, часто задумчив, однако он позволяет мне приблизиться к себе, что я и делаю, со жгучим усилием стараясь вложить в него любовь, тепло, научить ласке, показать, что он тоже, тоже умеет любить! Первые дни мы спим в одежде, будто не муж и жена. После той ночи с кошмаром я не спешу сближаться с мужем, да и он, видно, сдерживается. Кажется, из последних сил, так как я часто вижу, когда рядом лежу, что у Тимура… хм, там, внизу, все возбуждается, и тогда он либо отворачивается, закутав меня в одеяло, либо, если уж я совсем его долго дразню, уходит в ванную. Порой мне это даже нравится. Дразнить его и видеть, что я ему небезразлична, однако я понимаю, что рано или поздно он все же не выдержит, и я не знаю, буду ли готова к этому хоть когда-либо. Бес. Пусть он забыл сам себя, но его тело, руки, глаза все помнят. Они помнят, что могут делать больно, и больше всего я боюсь, что Тимур вспомнит это и не остановится, пока не убьет меня. Мои дни в этом большом доме проходят спокойно. Даже слишком спокойно, я бы сказала. Маргарита почти не допускает меня до домашних дел, потому большую часть времени я просто скучаю. По нему, так как муж пропадает на работе и возвращается только вечерами, однако в этот вечер, когда я выхожу в гостиную его встретить, мой взгляд падает на огромную белую коробку, занимающую без малого половину комнаты. На коробке белый бант, и я просто замираю от увиденного. – Открой. Оборачиваюсь и вижу Тимура. Как он так тихо подошел? – Что это такое большое? – Это тебе. Мужчина подходит ближе, берет меня за руку и ведет к коробке. Осторожно взявшись за ленту, я тяну ее, и подарок раскрывается, как цветок, а в нем… фортепиано. Белоснежное, огромное, лакированное! Такое, о котором я даже мечтать не могла, а на нем ноты разные. Целые пачки тетрадей: классические, которые я раньше обожала, и те, которые еще хотела разобрать. – Это… это… От восторга даже слова подобрать не могу. – Это мне?! – Да. У нас тут один музыкант живет. При этом Тимур подходит и приобнимает меня, целует куда-то за ухо, тогда как я смотрю на свои пальцы дрожащие и вспоминаю, что насчет пианино мне говорил Бес: “Набросишься еще раз, я тебе пальцы поотрубаю. Посмотрим, чем ты будешь играть потом”. Вся магия подарка мигом развеивается, и я чувствую, как по щекам стекают слезы. – Тебе не понравился подарок? – Понравился, – бубню под нос, рыдая, и вижу, как сильно напрягается Тимур. – Я вижу, как понравился. Ладно. Не плачь. Его заберут сегодня же. – Нет! Пожалуйста, не забирай. Мне правда понравился твой подарок! Очень. Я просто… не ожидала. Только мне совсем нечего тебе подарить в ответ. Беря мужа за руку, смотрю на него и чувствую, как на его тепло, близость, прикосновения мое тело реагирует. Порочно, запретно и совершенно неправильно, но мне очень, просто до умопомрачения хочется сейчас быть с ним рядом и вот так просто держать его за руку. – Ты и есть мой подарок. Лучший. Даже опомниться не успеваю, как Тимур подхватывает меня за талию большими сильными руками и с легкостью усаживает прямо на этот рояль. Мужчина широко разводит мне ноги и вклинивается между ними. Он, как хищник, наступает, вовлекая меня в нападение, и я сдаюсь. Обхватываю его руками, зарываюсь в жесткие волосы и тянусь к нему. Целую первая, кайфуя от его запаха, тела, просто… от всего. – Тимур… – Да, сладкая. Боже, как он меня целует! С напором, царапая щетиной, заставляя задыхаться в его руках от этой страсти, отчего я чувствую, как мои трусики быстро становятся мокрыми. Одной рукой мужчина проводит по моему бедру, поднимая платье, и с легкостью достигает трусиков, которые отодвигает в сторону. Он касается пальцами моих нежных складочек, поглаживая, и мы оба чувствуем, насколько я возбудилась. – Нежная моя. Девочка. Вне себя от какого-то восторга вперемешку с возбуждением, я невольно шире раскрываю бедра, позволяя ему себя касаться там. Так откровенно, пошло и развязно. Я хочу, чтобы Тимур там касался, однако вскоре мужчина убирает пальцы, провоцируя у меня возмущенный стон. – Чш… Иди сюда. Не понимаю, что происходит, пока муж не наклоняется, и вскоре я чувствую его влажный язык там, прямо на моих складочках! – Тимур, нет! Кто-то увидит! – Здесь только мы. Подожди. Не бойся. Я сделаю хорошо. Обещаю. После этого мужчина кладет огромную руку мне на живот, слегка придавливая, и снова начинает меня ласкать там, внизу, языком, провоцируя какие-то волны жара! Они разливаются как-то быстро, с каждым его движением только усиливаясь. Мокро, нежно и по-взрослому. Это так ново и необычно для меня, что я испытываю стыд, смущение и невероятно сильное возбуждение в теле. Когда напряжение становится очень сильным, я больше не могу усидеть на месте, начинаю ерзать голой попой на этом рояле, но Тимур не дает и шанса выбраться. Он буквально придавливает меня огромной рукой к роялю, продолжая ласкать языком, делая им быстрые движения, входя внутрь, лаская мой клитор, отчего вскоре я просто взрываюсь! Меня аж подкидывает от судорог в его руках, и я громко вскрикиваю. Все тело содрогается, а в животе я чувствую сладость. Она разливается по венам, медом расходится по животу, по ногам, рукам и ударяет прямо в голову! – Боже… – тяжело и быстро дыша, шепчу пересохшими губами, понимая, что это был оргазм. Мой первый в жизни такой настоящий оргазм. – Умница, – усмехаясь, довольно произносит мужчина, и я вижу, как он вытирает еще блестящие губы от моей влаги, заставляя просто пылать от стыда. – Не надо было. – Надо. Иди ко мне. Опустив мою юбку обратно, Тимур подхватывает меня на руки и несет прямо в спальню. Мне сейчас так хорошо и сладко, что я даже не упираюсь. Я просто прижимаюсь к мужу и втайне благодарю себя за то, что не побоялась и дала себе шанс быть счастливой. С ним. С ним одним только. Оказавшись в комнате, Тимур относит меня в душ, где, оставшись одна, я омываю свое разгоряченное тело водой. Кожа стала такой чувствительной, губы горят от его поцелуев, а там, внизу… настоящее пламя сегодня было. Я знаю, что мужчина тоже возбудился, видела это прекрасно, но не могу перешагнуть через себя. Та боль, которую Бес мне причинил, она не проходит и, наверное, не пройдет, но и тянуть дальше тоже не стану. Чем дольше откладываю это, тем сильнее ее боюсь. – Зверя нет больше. Его расстреляли, Ася! Теперь есть только Тимур. Мой Тимур. Он хороший, – шепчу себе это снова и снова, стоя под душем. Сколько еще я буду притворяться, что сплю, лишь бы он переставал меня ласкать и ничего не случалось. Сколько еще… Я ведь сама, сама его хочу, и то, что сегодня произошло на рояле, – лишь крошечная частичка моих безумных чувств к нему. Вдоволь наплескавшись, я обматываюсь полотенцем и впервые выхожу из ванной без тонны одежды, как всегда было до этого. На мне лишь простой белый бюстгальтер и тонкие белые трусики. Все. Я устала прятаться от него. – Ты пижаму свою забыла? В глазах мужа мелькает удивление, а после неподдельный интерес. Он смотрит на мои голые ноги, медленно поднимаясь к талии, груди, шее, и я невольно делаю шаг назад. – Нет, решила просто так сегодня поспать. Ничего? – Так нечестно, вообще-то. – В смысле? – Я тоже тогда могу перестать париться в одежде, не правда ли? Маюсь. Что-то я этого не предвидела. – Ладно. Конечно. Приняв душ, Тимур тоже выходит в одних только черных боксерах, и мы молча ложимся в постель, однако сомкнуть глаза я не способна. Я чувствую его. Так близко, он окутывает меня своим теплом, поэтому уже по привычке я залезаю к мужу на плечо и прижимаюсь щекой. Мужчина спокоен… но я слышу, что тоже не спит. Но и не говорит ничего. Он часто так делает. Мы просто молча лежим, и я об него греюсь. Подношу руку, осторожно провожу ею по голому торсу Тимура. Пальцы скользят по его крепкому прессу, и я замираю. Тимур не двигается. Не пойму, он спит или нет, но руку не убираю. Мне нравится его касаться, и сейчас я хочу этого больше всего на свете. Когда прикасаюсь к нему, в животе что-то трепещет, тянет почти до боли, но мне не больно. Мне как-то иначе. Это напряжение рядом с ним. Оно всегда наступает. И мне, точно кошке, хочется быть с ним рядом, чтобы он меня целовал, касался… везде. Я кладу всю ладонь мужчине на пресс и провожу ею чуть выше, до волосатой груди, после чего опускаюсь ниже, снова к торсу, и еще ниже – к пупку, туда, где у него поросль черных волос. – Стой! Один миг, и Тимур руку мою перехватывает, заставляя остановиться. – Ты не спишь? Я думала, что спишь… Чувствую, как начинают гореть щеки. Он все же не спал, и я спалилась. Лапала его, как идиотка. – Не играй со мной. Ты не хочешь продолжения. Муж как-то недовольно убирает от себя мою руку и поворачивается на бок, и я понимаю, что не хочу больше так. Я хочу большего с ним. Намного большего. Мы в полутьме, и видны лишь очертания. Осторожно подлезаю к нему и целую мужчину в шею, обнимаю за широкую спину руками, вдыхая его приятный сильный запах. Почти так же обнимала Беса перед казнью, только тогда я еще плакала. От невыносимого горя скорой смерти. – Я хочу продолжения, Тимур. Я тоже скучала по тебе, – шепчу мужу, нежно прикасаясь к его спине пальцами, проводя ими дальше по его торсу, и дважды просить мне не приходится. Уже в следующий миг Тимур поворачивается и с легкостью пересаживает меня на себя, заставляя широко расставить ноги. Одно движение, я остаюсь без бюстгальтера. Трусики с меня тоже слетают с помощью ловких рук мужа. – Ой, я же замерзну! – Я согрею тебя, – шепчет мужчина и накрывает мою голую грудь огромными ладонями, и правда мгновенно согревая и вызывая дрожь в теле от трепета, желания. Руками упираюсь в широкие плечи мужа. На него падает тусклый свет, поэтому я лишь отдаленно вижу шрам. Это не Бес. Это Тимур. Мой Тимур. Внутри все дрожит от страха, но я заставляю себя расслабиться, понимая, что, если буду дрожать, Тимур поймет, что что-то не так, а я не хочу этого. Я хочу, чтобы мы бы мужем и женой без страха и боли. Он ведь не помнит ничего, и я надеюсь, что никогда этого кошмара не вспомнит. Осторожно провожу ладонями по его лицу, груди, за руки его беру, сплетая наши пальцы. – Я люблю тебя, Тимур, – выдаю, даже не дыша. Не планировала это говорить, но это правда. За все это время я влюбилась в того, кто считает меня своей женой, притом по уши, и мне все равно на то, что официально мы даже не женаты. «Люблю тебя, хоть, наверное, это моя самая страшная ошибка в жизни», – добавляю про себя. Замираю, когда Тимур рычит, после чего кладет руки мне на спину и привлекает к себе ближе. Когда его губы накрывают мои, я стону от удовольствия и еще… от предвкушения чего-то большего. Я сижу голая на нем и уже отчетливо чувствую, как мне в промежность упирается его возбужденный огромный член, поэтому начинаю ерзать. Я так сильно боюсь этого после того, что он со мной сделал, но знаю, что то был Бес, а Тимур меня не обидит. Я ведь женщина для него, а не вещь. Он не станет делать мне больно. Уже сто раз бы сделал, но нет. Он меня не обидит. Словно чувствуя мою скованность, муж берет инициативу на себя. Я все жду, что это произойдет так же, как и тогда, с болью, лежа на животе, однако Тимур укладывает меня на спину лицом к себе, широко разводит мне бедра и вклинивается в них, заставляя мое сердце трепетать в его сильных руках.