Глава 43

У меня день рождения сегодня, и я бегаю по дому вся нарядная и немного угорелая. Впервые за столько месяцев мне хочется праздника, поэтому я уговариваю Тимура не ехать на работу и побыть со мной. Он соглашается, и уже утром я получаю девятнадцать прекрасных букетов белых лилий, которые пахнут так сильно, что даже немного кружится голова. Я живу с Тимуром уже полгода, и, если честно, мне до сих пор не верится. Каждый месяц он проходит обследование, и с тихой дрожью в теле я узнаю результаты. Память не возвращается, и, наверное, я должна была бы вместе с Тимуром грустить по этому поводу, если бы я не радовалась его состоянию. Пусть лучше так, пусть не помнит и дальше, Господи, пусть вообще никогда не вспомнит себя и свою ненависть ко мне! Мои кошмары случаются реже, и последний месяц их вообще почти нет, а если и есть, то они гораздо спокойнее, и я не кричу в подушку, как в первые ночи рядом с Тимуром. Каким-то чудом я отказываюсь от таблеток и часто просто засыпаю в объятиях мужа, где мне спокойнее всего. Они мне больше не нужны. Мне становится намного лучше – по крайней мере, я так думаю. Все это время Тимур словно по пазлам складывает нашу прошлую жизнь, которая, конечно, вся состоит из моего вранья. Ну и Виктор тоже помогает организовать видимость счастья, которого у нас не было, только ради того, чтобы теперь мы были вместе, и мне… хорошо. Впервые за столько времени я успокаиваюсь и просто наслаждаюсь моментом, чувствуя себя самой последней грешницей в мире. Я отпускаю Маргариту рано домой и сама накрываю на стол. Мне хочется отпраздновать с Тимуром. Без всех остальных. С ним одним только. Рука машинально тянется к шее, и я обхватываю пальцами тонкую цепочку из белого золота с красным рубином. Это подарок Тимура. Он утром подарил, как только я проснулась. Сняв с меня шарф, мужчина надел мне цепочку и поцеловал в шею так нежно, что у меня побежали мурашки. Я пообещала ему, что никогда не сниму его подарок и не буду больше носить шарф. Тимур не любит, когда я стесняюсь своих шрамов. Он их целует. Часто, тогда как я даже слова не смею сказать, откуда у меня появилась эта чертова привычка – раздирать шею в кровь. Смотрю на стол, и на душе тепло. Белоснежная скатерть, белые лилии везде, сервиз и несколько мною приготовленных горячих блюд. Тимур любит мясо. Кажется порой, что это единственная привычка, которая у него осталась от Беса. Он тоже ел мясо и кормил меня им. И я ела, будучи перед зверем на коленях. Как собака, брала горячее мясо с его рук. Делаю медленный вдох, заставляя себя думать о сегодняшнем празднике. Все нормально, теперь все хорошо! Так… чего-то не хватает. Свечи! Улыбаюсь. Что-то меня прямо на романтику потянуло. Я хочу праздника, немедленно. Ставлю свечи на стол, но понимаю, что у меня нет зажигалки, чтобы их зажечь… Предвкушая скорый ужин, иду к кабинету мужа. Тимур курит иногда, я видела несколько раз. Он даст зажигалку. Подойдя к кабинету, останавливаюсь, не успев открыть дверь. Она и так не закрыта плотно, и оттуда я слышу голоса. Тимур и Виктор говорят о чем-то. Они часто по работе там сидят, и мне бы не было до их разговора никакого дела, если бы я мельком не услышала свое имя. – …Может, хватит с ней играть уже? – Я не играю с ней. – Ты же понимаешь, что дальше будет только сложнее! Этот спектакль длится слишком долго. Если Ася узнает, будет хуже. Намного хуже, чем тогда было. Впервые слышу такой недовольный голос Виктора, хотя и у Тимура ничуть не радужней. Что там вообще случилось? – У нас с Асей праздник сегодня. Можем принести и тебе торт. – Блядь, ты меня слышишь вообще?! А Булат? Что будет, если он просечет? Если сюда приедет? Эта игра плохо кончится. Для нее в первую очередь. Ася тогда и так едва оклемалась. Ты же сам видел! – Булат не знает, что девчонка жива осталась. Никто. Ничего. Не знает. Пусть так и остается. От ужаса пошевелиться не могу. Все словно останавливается и окрашивается красным. Кровавым цветом. Ярким, огненным, раздирающим на куски. Он помнит. Тимур все… помнит! Про казнь, Булата, про себя самого… По спине разливается арктический холод. Он все вспомнил, а это значит, что это не мой Тимур больше, это… Бес! Резко развернувшись, я не замечаю, как сбиваю рукой вазу, которая со свистом летит на пол и разбивается на острые осколки, но мне все равно. Он вспомнил, вспомнил себя и ненависть ко мне, а это значит… Бес меня убьет. – Ася? Ты что здесь делаешь? Замираю, когда в следующий миг дверь открывается, и в ней я не знаю, кто стоит. Мой муж Тимур или Бес. – Скажи мне, что это неправда! – О чем ты? – мужчина серьезно смотрит на меня и отвечает спокойно, тогда как я сдвинуться с места от ужаса не могу. Кто ты, кто же ты?! – Я слышала! – Что ты слышала? Тимур окидывает меня недовольным взглядом, а затем смотрит на вазу, которую я разбила в щепки. Или не Тимур этот вовсе… Господи. – Ты вспомнил? Смотрю на мужа с надеждой и трепетом. Я целовала его утром, все было хорошо, а теперь смотрю и понять не могу. Кто же ты… Мужчина стоит напротив, и по моим венам мороз разливается, когда всего лишь на миг я улавливаю в его взгляде сталь. Холодную, звериную, дикую. Боже… Это он. Мой самый страшный кошмар… вернулся. – Ты все вспомнил… – не вопрос, утверждение. Я говорю это одними губами, смотря на зверя, стоящего напротив. В этот миг его взгляд точно по щелчку пальцев из заботливого и беспокоящегося меняется и становится… звериным! Серебристые глаза опять загораются, и мужчина смотрит на меня обжигающе прямо и холодно, как только он умел. Бес. – Эт… то ты… – Спокойно. Его голос. Жесткий, приказной, низкий. Я узнаю его в ту же секунду! Это не Тимур никакой больше. Это Бес. Бес!!! – Н… не п… подходи! – шепчу, отступая назад и видя, что Бес наступает. Он поднимает руки, а мне становится дурно. Он ударит меня. Сейчас ударит! – Не-ет!!! – вскрикиваю, наступаю босыми ногами прямо на осколки и быстро пячусь назад, после резко разворачиваюсь и просто бегу. Что есть сил несусь вперед от зверя, не слыша и не видя ничего. Он вспомнил. Не знаю, как давно, но вспомнил все! Бес просто притворялся. Как давно, боже! Почему так быстро… я надеялась, что память не вернется. Еще хотя бы год! Чтобы я побыла счастливой, но нет. Мой мыльный пузырь лопнул в одночасье, вспарывая мои едва зажившие раны и заставляя их снова адски болеть. – Ася! – я слышу его громовой голос, но не оборачиваюсь. Если сделаю это, то умру, просто на части сердце распадется. Отгорело и так уже, рассыпалось, думала, что склеила, но нет. Я несусь от палача прочь, куда глаза глядят. Бегу так быстро, что даже не реагирую на острую боль в ноге. Кажется, я все же наступила на тот осколок вазы, но мне все равно. В груди словно дыру пробили. Одним выстрелом, навылет. Обман. Он все вспомнил и не говорил! Сколько дней, а если больше, чем дней?! Боже, он просто притворялся. Это был зверь. Он пользовался мной, как игрушкой. Виктор тоже знал и молчал. Это все… была просто игра. *** Вне себя от ужаса, я бегу по коридору, слетаю по лестнице и выскакиваю на улицу. Забыв о том, что я босая, а сейчас уже конец декабря. Наплевав на то, что у меня нет ни денег, ни телефона, ни даже верхней одежды, в одном только праздничном платье я выбегаю за пределы дома чудовища и лихорадочно осматриваюсь по сторонам. Спастись. Мне нужно спастись от него немедленно! Понимая, что Бес с легкостью догонит меня на дороге, я схожу с нее и скрываюсь за высокой травой поляны, ведущей в лес. На удивление, охрана без вопросов меня пропускает, поэтому уже через минуту я бегу по поляне, то и дело натыкаясь босыми ступнями на жесткую мерзлую траву и колючки, однако в ногах боли нет. У меня душа горит адским пламенем. Ощущение такое, словно в сердце клинок раскаленный воткнули, и я дышать не могу. От боли. Игра. Это все была чертовая игра, в которой я оказалась лишь марионеткой, просто куклой! Он играл со мной, а я позволяла. Как давно Бес все вспомнил?! Как давно притворялся и играл роль моего любимого мужа? День, неделю, а если больше?! Я обнимала его, целовала, прижималась к нему ночами, а это был Бес, а не Тимур… Мы любовью занимались, я сама этого просила, я хотела его… Господи! Что я наделала, как я могла быть такой слепой дурой? В какой-то момент осознание полной картины своей глупости мелькает перед глазами. Виктор знал. Он говорил с Бесом так, как будто давно все знал, и не сказал мне. Ни слова. Он предатель. Они все… все там заодно! На улице сильный мороз, и под босыми ногами все хрустит, но мне плевать. У меня нет никакого плана, поэтому сейчас я действую на одних только инстинктах. Выжить. Спастись от зверя. Нет больше Тимура, он вспомнил себя и свою ненависть. Ко мне. Сразу же. – Ася! – громкий, разрывающий морозный воздух голос раздается сзади, и, повернувшись всего на миг, я цепенею, увидев ЕГО. Бес стоит на дороге перед этой самой поляной, а из-за его спины, точно стражи, начинает появляться вооруженная охрана. Человек восемь, не меньше, и все они смотрят на меня, будто дикие ищейки. Сердце молниеносно ускоряет ритм. У меня только один шанс, другого не будет. Он уже идет за мной! Резко развернувшись, что есть сил я бегу вперед, пытаясь прятаться в высокой мерзлой траве. Я должна, должна спастись, я скроюсь в лесу, а там выйду на дорогу и поймаю машину. Все равно какую. Страшнее, чем снова оказаться в руках ненавидящего зверя, для меня ничего нет. Наивная. Я думаю, что смогу убежать от чудовища, но он быстрее. Ищейки Беса меня буквально загоняют, не давая скрыться в чаще леса, и вскоре я чувствую, как сильные руки буквально отрывают от земли, схватив за талию, провоцируя у меня истошный дикий крик.