Глава 12. Неправильные люди

Лиза

Потемкин был готов вот-вот сорваться с места.

— Позавтракала, но вопросы еще не закончились, — куй железо, пока горячо! — Если ты думаешь, что провокационными фотографиями отвлечешь меня от сути, Мирон, то ты ошибаешься!

Акцентирую внимание на последнем слове, чуть ли его не прошипев. Вскидываю уверенный взгляд и анализирую его реакцию. Мое вполне себе дерзкое заявление, заставило Потемкина остаться сидеть на месте.

— Мы только с тобой по-человечески разговаривать стали, а ты опять хочешь все испортить, Лизонька, — с раздражением отчеканил он.

— Все как раз с точностью да наоборот, Мирон, — качаю головой, — не ты ли предложил вскрыть все карты? Секреты? Ведь сейчас весьма удачные обстоятельства, почему бы тогда не пойти до конца?

— Я не понимаю, о чем ты, Лиза, — в отрицание уходит он.

— Я дала согласие на твое предложение, надеясь, что ты расскажешь мне все! Расскажешь правду!

— Например? — Потемкин подозрительно прищуривается.

— Я хочу узнать о матери Авроры. Хочу знать, что с ней произошло? Если она жива, то почему не участвует в жизни ребенка? И это все не для праздного любопытства, Мирон, — пытаюсь я достучаться до человека, сидящего напротив меня.

Я говорю без нажима. С участием. И с желанием разобраться во всем для того, чтобы создавать что-то новое вместе. Но, к сожалению, по внешнему виду мужчины я вижу, что он воспринимает мое желание, мягко говоря, неохотно.

— Лиза, — он недовольно скрежещет зубами, — я тебе откровенно показал, каким я был много лет назад.

— Нет, Мирон, — перебиваю его и мотаю головой, — ты таким остаешься и по сей день, только методы у тебя изменились. От откровенной провокации и демонстрации своих взглядов ты перешел к манипуляции и шантажу!

— Да что ты такое говоришь? — нервически хмурится Потемкин.

— А то, что зная о моем расположении к Авроре, ты чуть ли не шантажом заставил меня дать согласие на регистрацию брака! — чувствую, как в жилах начинает бурлить кровь.

— Ты сейчас серьезно? — он подается вперед.

— Если бы я не согласилась, ты сам сказал, что все бы закончилось, Мирон. А значит, мое общение с Авророй сошло бы на нет.

— Это было бы логичным исходом, — как ни в чем не бывало, объявляет мужчина, а вот мне после его слов не хватает воздуха, и в груди вспыхивает возмущение.

— Ты не говоришь мне правду, потому что это изначально не входило в твои планы! — осеняет меня.

Господи, какая же я дура!

Опираюсь локтями о бедра и хватаюсь за голову, осознавая, что я стала жертвой грамотной манипуляции и своих собственных страхов! Четко ощущаю, как внутри гулко бьется сердце. Выпрямляюсь и устремляю свой взор на собеседника.

— Какую семью ты стремишься, Мирон, построить, если будешь закрывать глаза на то, что ты на самом деле ее не хочешь?! Ты хочешь, чтобы твоя мама перестала ставить тебе в пример большинство женатых друзей. Постоянно напоминать, что у них уже куча детей, а некоторые из них даже уже ждут внуков! Мне неудивительно, что Дарья Филипповна тоже хочет нормальной обычной семьи. Но весь секрет в том, что тебе не нужна обычная жизнь, Мирон!

— Я разве обещал тебе, что расскажу о своей личной жизни, Лиза? — строго заметил он.

Разочарованно качаю головой от того, что человек меня не слышит.

— Я хотела помочь твоей дочке, которой явно не хватает твоего понимания и твоей поддержки, а ты решил воспользоваться мной, и прикрыться перед Дарьей Филипповной, создав видимость семьи?

— Я не понимаю, с чего ты завелась?

— А с того, что я как наивная дурочка надеялась на твои искренние честные намерения по отношению ко всем нам! Ко мне, к Авроре, к Дарье Филипповне. Но на самом деле ты думаешь, только о своей упитанной заносчивой заднице! — выплевываю слова прямо в лицо Мирону, тыча в его сторону пальцем, и после поднимаюсь на ноги.

— Чего раскудахталась? Не ты ли только что говорила про расчет? Не ты ли вчера обнимала меня и уснула у меня на груди?

— Во-первых, я не раскудахталась, а высказала свое мнение! Во-вторых, у всех людей свой расчет! Нет расчета, значит, ты забыл включить мозги! Я тебе честно призналась. Я тебя попыталась понять! Я, действительно, на какой-то миг поверила, что ты хочешь обычного человеческого счастья! Но я дура, потому что поверила Мирону Потемкину, который всего-навсего хотел, чтобы его мама перестал пилить!

— Хватит, — взревел медведем Мирон, вскочив на ноги. В его глазах вскипала лазурная лава, и горел яростный огонь. «Стучаться» дальше у меня в конечном итоге отпало желание.

Спустя секунды обжигающего молчания я сдавлено произнесла:

— Открой мне ворота, — и, не дожидаясь ответа, направилась к машине.

В голове образовался вакуум. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось убраться подальше от недопонимания и отчуждения. Просто побыть наедине с собой — все, что мне сейчас было нужно.

До родного подъезда добираюсь на удивление быстро. А, может, сейчас для меня время текло по-другому. Совсем иначе. Паркую автомобиль, и кивком отвечаю на приветствие соседей.

Лифт как назло не работает!

Вздыхаю и поднимаюсь по ступеням.

Делаю глубокий вдох и достаю ключи.

Один замок.

Второй замок.

Дверь поддается.

И тут я чувствую, как кто-то сильно толкает меня в спину, бесцеремонно впихивая в собственную квартиру.

— Ай! — вскрикиваю я.

Несколько шагов по инерции, и едва не падают в прихожей. В последний момент мне удается удержать равновесие, согнув колени.

— Ну что, нагулялась, сука! — раздалось жесткое сверху.

Дверь громко захлопывается. Щелкают замки. И все мое нутро сжимается в недобром предчувствии.

Иван никогда прежде не обижал меня, а сейчас — я его боюсь! Почему люди так резко меняются? А мысль о том, что ты была близка с этим человеком, холодит душу? Надеюсь, что это все эмоции и беды не будет.

— Иван, — смотрю на бывшего через плечо, — сбавь обороты, — начинаю медленно подниматься и разворачиваться, — или тебе хочется, чтобы я обратилась в полицию?

Холодная усмешка служит мне ответом. Он улыбается, но глаза его равнодушны. Молодой человек думает о своем, и не слышит моих слов.

— Я так и знал, что ты гулящая, — он пытается говорить тихо, но резкие движения выдают его негативные эмоции, — хотел, поговорить с тобой вчера, а ты даже дома не ночевала, дрянь!

— Выбирай выражения! — громко и с норовом цежу сквозь зубы, открыто глядя в серые глаза.

В следующую секунду Иван больно хватает меня за локоть и тащит в гостиную. Несмотря на мою просьбу вести себя адекватно, он этого не делает.

— Садись, я хочу поговорить с тобой, — чеканит он, грубо швырнув меня на диван.

— Кулаками? — кидаю ему в спину, растирая руку.

Он рывком оборачивается.

— А ты меня слушала раньше? Сколько раз я тебе звонил, призывая объясниться со мной? М-м? — гаркнул он.

— Я думала…

— Вот именно, что ты ни черта не думала! — с раздражением громыхнул голос бывшего парня, что я вздрогнула от страха.

Лучше его не злить, прихожу к выводу я, прижимаю ноги к себе и замолкаю.

Поняв, что доказывать я ему в данный момент ничего не собираюсь, Иван спокойно присел напротив меня, водрузив обе руки на подлокотники кресла.

— Ну, рассказывай, что у тебя случилось, ЛИ-ЗА, — звенящим голосом объявил он, и с налетом цинизма добавил: — я готов тебя выслушать как никогда!

Закрепив свое объявление ехидной улыбочкой, он в ожидании взглянул на меня. Вот только, что я ему должна сейчас рассказать? Что ему вообще от меня нужно спустя несколько месяцев расставания?

Неторопливо окидываю Ивана взглядом.

Он хорошо собой. Моложе на три года. Высокий. Спортивного телосложения. От природы наделен прекрасными физическими данными. Несколько лет он занимался парусным спортом.

Складывается впечатление, что я вижу Ивана и в то же время не его. Поведение сейчас словно у гопстопника. С одеждой он тоже напортачил. Только мне не до лоска теперь. Надо придумать, как выпроводить его из квартиры.

— Вань, ты ничего не перепутал? Иди, займись своей личной жизнью, а дорогу сюда забудь. Мы разошлись с тобой и точка! — как можно бодрее произношу я в надежде, что он одумается и поймет, что вытворяет.

— Смешная ты, Лиза, — в интонации голоса, мне будто прежний Ваня слышится, — ты ведь знаешь, что меня гложет, и все никак нарочно ответ дать не можешь.

В груди предательски екает.

— Ты пойми, я пытался жить дальше. Даже несколько раз с девушками на свидания ходил. Но всякий раз в голове мелькала мысль, а что если она меня потом так же, как ты оставит и ничего не объяснит. Я должен знать правду, Лиза. Я хочу знать, почему ты отвергла мое предложение и бросила меня одного в этом чертовом Париже!

Да, я знаю, что ему покоя спать не дает. Но он может дать себе установку: «забыть» и жить дальше без меня мирно и вполне себе счастливо.

Моя «тайна» нужна ему для самооправдания. Для уличения меня в негодности для отношений. Скажу ему одному, а он скажет десятерым. Как не крути, а общих друзей у нас с ним много.

Я не хочу, чтобы другие жалели меня и обсуждали за спиной. Самое противное и неприятное. Как по мне, так лучше сыграть в партизана.

Но внезапно мне в голову приходит идея о дипломатии. Если я ему скажу хотя бы что-то касательно моего секрета, возможно, он отступиться и поймет.

— Иван, я признаюсь, что понимала, зачем мы летим во Францию. И я даже планировала согласиться…

Господи, как же хорошо, что я отказалась строить с ним семью и пошла на радикальный шаг, завершив с Иваном отношения. Такому решению, несомненно, способствовал мой секрет. Моя тайна. Не зря говорят, что худа без добра не бывает.

— И что случилось? Говори! — тон бывшего парня повысился до приказного.

К слову, вспомнила о Мироне, который, как и я, не стремится раскрывать о себе личные сведения. Сейчас я понимаю его как никогда!

— Я не дам тебе начать новую жизнь, пока ты мне не скажешь правду, — сверкнув глазами, пригрозил он.

Надо что-то говорить.

Вбираю в грудь больше воздуха и вглядываюсь в серые глаза.

— Но буквально накануне отлета я узнала, что не могу… — беру себя в руки и заканчиваю фразу, — стать твоей женой.

— Почему?

Виновато пожимаю плечами и вожу глазами по комнате. Дыхание мое становится неровным. Мысли роятся в голове, и все-таки между «открыться» и «не открыться» я выбираю второе.

— Я не могу тебе этого сказать. Но причина связана только со мной, уверяю тебя!

До слуха моего доносится разочарованный и в то же время яростный вздох.

— Ты меня за дурака держишь? — огрызнулся он.

— Ты не понимаешь…

— Как же я хотел по-хорошему, — с высоты своего величия роняет Иван и тянется к внутреннему карману ветровки.

У меня сводит желудок от нехорошего предположения. Вжимаюсь в спинку дивана, а голову втягиваю в плечи.

— Что ты задумал?! — не своим голосом спрашиваю я, крепче прижимая колени к груди.

Ответом мне служит металлический щелчок.

Забываю, как дышать, когда на низкий пуф рядом с собой мой бывший парень кладет черный аккуратный ствол.

— Это п-пистолет? Он настоящий??? — моя речь уже похожа на писк запуганной мышки.

Это точно происходит не со мной! Такое не может произойти со МНОЙ! Нет-нет. Точно, нет!

— Лиза.

Вздрагиваю, когда Иван произносит мое имя, хотя он это делает демонстративно мягко.

— Господи, я не думала, что для тебя это так важно, — молитвой прошептав слова, прячу лицо в ладони.

Но в следующий миг я снова дергаюсь, на этот раз от мощной вибрации телефона, который до этого момента лежал у меня в кармане спортивной кофты. Достаю телефон и обалдеваю от увиденного на экране имени: «Вадим Кречетов».

— Какого черта?! — с безмерным удивлением восклицаю я.

— Дай сюда!

Не успеваю ахнуть, как Иван вырывает телефон у меня из рук.

— «Вадим Кречетов», — зачитав имя абонента вслух, переводит немигающий взгляд на меня. — Это что за птица такая?

— Коллега из «Сапфира». То есть…

Запоздало я вспоминаю, что Кречетов уволился.

— То есть твой нынешний?

— Вчерашний! — огрызаюсь я, но, зацепившись глазами за пистолет, притихаю.

К моему изумлению, звук рингтона не прекращается. Странно, что Иван его не сбросил. Явно хочет нарваться. Ну, если хочет, почему бы и нет!

Я улавливаю колебания бывшего, и слежу за ним с любопытством.

«Ну, давай же, ответь!» — желаю про себя я и с довольной улыбкой, наблюдаю, как он смахивает на зеленую трубку.

Ух!

И черт его дернул включить громкую связь!

— Вадим…

Не успевает бывший произнести имя оппонента, как из динамика раздается ровный уверенный голос.

— Послушай сюда, щенок! Если с головы Лизы упадет хотя бы волос, твоя матушка никогда не узнает, чем кончил ее сын, и где его могилка, — жестко, но доходчиво, объяснял Кречетов, а «щенок» меж тем осматривается, будто нас кто-то может слышать и видеть извне. — У тебя в прямом смысле слова пара минут, чтобы принести свои глубочайшие извинения Лизе и свалить подобру-поздорову, иначе… В каких войсках ты говоришь служил?

А Ваня не служил! Спортсмен, блин. Хихикаю в ладошку.

— Он что ФСБшник? — гораздо вежливее интересуется бывший, когда в трубке послышались многозначительные гудки. Мой телефон полетел на диван.

Кажется, он не выдержал и отключился первым.

Эх, Ваня, Ваня…

Слегка нахмурившись для вида, выдаю:

— Почти.

Вскочив с кресла, он заметно засуетился.

— Ясно, — Иван стал мерить комнату шагами. — Я хотел с тобой разобраться до командировки.

— Ага, — подыгрываю я.

— Это кстати, травмат, — он кивает на пистолет, поднимает его с пуфа и тут же прячет, — я бы тебе ничего плохого не сделал. Попугать только хотел.

— У тебя получилось, — осипшим голосом признаюсь я.

— Лиза, — бывший останавливается и смотрит на меня сверху вниз, так как я до сих пор сижу на диване и на рожон не лезу.

— Что?

— Я в командировку еду на три дня, — сообщает он.

— И? — вскидываю бровь.

— Значит, у тебя есть время. Я не трепло, Лиз. Твою тайну никому не расскажу. Но я должен знать!

На миг опускаю взгляд на его кадык, который дергается, а потом вновь встречаюсь с серыми глазами. Следы гнева и злости я в них уже не вижу. Выходит, специально себя накрутил, чтобы добиться правды.

— Я подумаю, — кошусь на визитку, которую Иван кладет на тумбочку.

— Позвони мне сама. Встретимся нормально, поговорим.

— Возможно.

— Ладно, я пошел, Лиз.

— Ага, — секунда промедления, — не беспокойся, зверя… тьфу! ФСБшника по твоим следам пускать не буду, — со снисходительной улыбочкой заверяю я.

Как только за бывшим парнем закрывается дверь, я со вздохом облегчения откидываюсь на диванную подушку.

Ну и денек!

Прикрываю глаза.

Дышу медленно.

Не прошло и минуты, как я различаю звук приглушенных шагов.

После испытанного стресса шевелиться совсем не хочется. Подожду, пока он дойдет до гостиной.

Обоняние улавливает запах мужского парфюма. Поворачиваю голову в сторону коридора.

В дверном проеме появляется высокая и крепкая фигура «ФСБшника» Кречетова.

— Привет, — елейным голосом произносит он, сосредоточив на мне пристальный взгляд.

Мне становится неуютно и я, хмурясь, передергиваю плечами.

— Привет, — ищу глазами телефон.

Вот же он! Рядом. Активирую и нахожу контакт.

— Вадим, объясни мне, пожалуйста, как твой номер оказался у меня в телефоне? — разворачиваю к нему экран, на котором его имя. — И как ты узнал о визите Ивана? Ты что меня прослушиваешь?

Короткая усмешка трогает его губы.

Не-е, точно прослушивает!

Задумчиво смотрю на телефон, обхватив его руками. Гашу экран, кладу рядом. Поднимаю глаза на Вадима.

Не знаю, откуда он приехал, но он снова одет с иголочки. Строгий костюм. Галстук. Легкий элегантный плащ. Начищенные до блеска ботинки.

Раздается мерный звук шагов мужчины — он пересекает комнату и садится на то самое место, где не так давно сидел Иван.

— Это вместо «спасибо», Лиза? — предприимчиво интересуется он.

— Разве тебе нужно мое «спасибо»? — копирую его манеру говорения. — Чем обязана такому пристальному вниманию, Вадим? Я же объяснила в последнюю встречу, что не нуждаюсь в чьей-либо помощи.

Он кидает задумчивый взгляд в окно, трет ладонью гладковыбритый подбородок и, вновь уставившись на меня, признается:

— Ты мне нравишься. Я бы сказал — очень.

Вскидываю бровь.

По темно-серым глазам проходит волна стального блеска. Взгляд Кречетова будто проникает в мою душу, заставляя дыхание замереть, а разум не допускать и малейшего сомнения по поводу его слов.

— Я давно искал такую девушку, с которой можно строить серьезные и основательные отношения.

Он говорит твердо, решительно и без капли фальши. А это ой как обезоруживает. Все мое возмущение и негодование гаснет, даже не успев толком разгореться.

Каким-то образом в руке мужчины оказалась металлическая стильная зажигалка, и он начинает ловко вертеть ею между пальцев. Смотрит то на нее, то на меня.

— Лиза, я предлагаю тебе встречаться, — серые глаза останавливаются на мне, а я от такой новости раскрываю рот и далеко не сразу соображаю, что сказать.

— Вадим, знаешь ты… — слегка хмурюсь и на миг отвожу глаза в сторону, — мне лестно знать, что я тебе нравлюсь, но строить с тобой отношения я не стану.

— Почему?

— Я ни с кем в ближайшее время не хочу встречаться. Хочу побыть одна.

— Ты и так, Лиза, полгода ни с кем не встречаешься, — резонно подмечает Кречетов.

— Могу еще полгода, — едва слышно произношу я.

— Тебе двадцать девять. Не пора ли задумываться о семье? — неожиданно для меня выдает он.

Я вспыхиваю от некорректного замечания мужчины. Щеки на моем лице наверняка уже покраснели. Ух! Зря ты, Вадим, про мой возраст напомнил.

Конечно, по всем общественным параметрам я уже как пять лет должна быть замужем и с двумя детьми. Ха! А вот сейчас возмущение пробивается сквозь чистосердечный натиск Кречетова. Отправить бы его домой. Однако решаю избавиться от него более вежливо.

— Спасибо, что напомнил, Вадим! — усмехаюсь я. — Обязательно подумаю на досуге.

— Не обижайся. Мы мужчины в такие моменты плохо подбираем слова, — он виновато улыбается.

Хм.

— Когда номер в телефон вбил?

Мужчина пожимает плечами.

— В спорткомплексе.

Значит, пока я пар выпускала.

— Это некрасиво, — лаконично высказываюсь о своем недовольстве.

Озираюсь по сторонам.

— Здесь что-то есть?

— Пара жучков, — радует Кречетов.

Театрально вздыхаю.

— И когда же ты их установил?

— Ночью, — невозмутимо отвечает он.

Ну да. Меня минувшей ночью дома не было… И он об этом знает!

— Вадим, а тебя не смущает, что я провела ночь у другого мужчины?

Считаю, что лучше сказать «другой мужчина», чем «Мирон». Не хочу сейчас думать об этом напыщенном… самовлюбленном… наглом… Все! Не думаю…

— Не смущает, — продолжая играться с зажигалкой, гость устремляет на меня пристальный взор, — у тебя с ним все равно ничего не было. Я же тебе сразу сказал, что Мирон предпочитает определенный типаж женщин. С жаркого на салатик так быстро не пересаживаются.

Посмотри-ка, тоже мне вегетарианец нашелся!

— Да ты сама призналась, что с ним только из-за девчонки.

На его лице язвительная усмешка.

— До сих пор не понимаю, как Мирон в одночасье баб к себе располагает, — уже риторически размышляет Кречетов, когда до меня в следующий миг доходит.

— А ты откуда все это знаешь?

— Знаю.

О, нет!

Я подаюсь вперед, опираясь локтями о бедра, соединяю кончики пальцев.

— Ты прослушиваешь Мирона, — задумчиво произношу я.

— Только когда мне это интересно, — тянет слова Кречетов.

Поднимаю глаза на резкий звук. Одним ловким движение Вадим откидывает крышку зажигалки и, приблизив пламя очень близко к своему лицу, немигающим взглядом рассматривает его.

— Он же твой друг, Вадим, — к месту напоминаю я.

— Доверяй, но проверяй! — он гасит пламя и убирает «игрушку» в карман плаща. От постоянного внимания проницательных глаз мне становится как-то не по себе, а Вадим меж тем продолжает: — привычка у меня такая, на предыдущей работе еще подсел. До сих пор никак остановиться не могу.

Он усмехается.

— Ты мне про прослушку в доме Мирона, зачем сказал? Не всем же болтаешь, правда? — прищуриваюсь.

— Я же говорю: ты мне нравишься, Лиза. Тебе одной сказал, чтобы ты понимала, какие у меня к тебе серьезные намерения.

Чуть не поперхнулась.

— А! Вроде как ты мне доверяешь, — с безобидной улыбкой уточняю я.

— Именно.

— Хочешь, чтобы я тебе доверяла в ответ?

— Конечно, — охотно отзывается Вадим.

Непроизвольно из груди моей вырывает прерывистый вздох.

— Буду, если ты перестанешь меня «слушать», Вадим. Убери прослушку, — прошу вежливо и наблюдаю за ним.

— Поужинаешь со мной сегодня, Лиза, уберу.

Мои губы растягиваются в иронической улыбке. Ничего в этой жизни за «спасибо» уже не делается.

Денек у меня начался бурно, продолжился очень бурно, будет не логично, если вечером будет полный штиль. Решаю закончить день соответствующе. Это будет мой первый и последний ужин с Кречетовым. Надо сделать его незабываемым.

— Что ж, Вадим, твоя взяла. Убирай прослушку и телефон мой, пожалуйста, избавь от жучков, — протягиваю ему свой гаджет. — Где ужинаем? И к которому часу мне собраться?

После моего согласия Кречетов становится более сговорчивым. Избавляет мою квартиру от своей спецтехники и обещает вернуться за мной через два часа.

Оставшись одна, я быстро печатаю сообщение Мирону:

«Кречетов тебя прослушивает! В доме точно есть жучки. Хотя я бы на твоем месте проверила бы абсолютно все на наличие «насекомых». Не благодари. Лучше мне вообще ничего не отвечай».

Отправляю.

Руки чешутся добавить что-то от себя. Смайлик с высунутым языком посылаю следом. Потом проверю наличие ответа, а пока мне надо готовиться к ужину.

Принимаю контрастный душ, чтобы собраться с мыслями. Сегодня день будет для меня знаменательным, потому что я приняла очень важное для себя решение. Искренне надеюсь, что жить мне после этого будет легче.

Надеваю контактные линзы. На работе предпочитаю очки, чтобы больше соответствовать деловому имиджу. Но это будет завтра. А сегодня я решаю быть красавицей неимоверной. Чтобы красиво принять правду, которая, к сожалению, есть и никуда от нее не деться. Это тяжело и одновременно важно. Я не знаю, каково мне будет после оглашения приговора, но сейчас я уже испытываю смешанные чувства.

Для себя — я иду ужинать сама с собой, чтобы в первую очередь себе сказать эту правду, а не Кречетову. Я должна это принять.

Макияж получается безупречным. Пшеничные волосы укладываю волнистыми локонами. Из нарядов выбираю черное элегантное платье с открытыми плечами. Оно в меру облегает фигуру и не короткое, длина до середины колена. Черные лодочки, аккуратная сумочка того же цвета.

Я готова.

Проверяю телефон — от Мирона ничего. От Авроры тоже… На душе становится грустно, а из зеркала на меня смотрит красавица. Улыбаюсь. Красавица улыбается, но глаза тоскливо-печальны…

В минуты ожидания Кречетова мне звонит Лара. Интересуется, как у меня дела и хочет уже завтра вечером видеть меня на тренировке. Что ж, это будет для меня подходящим — выпустить пар. Даю свое согласие и прощаюсь с тренером.

Кречетов заезжает за мной вовремя. Весь такой при параде. Словно жених. Ему идет подобный образ. Он дарит мне огромный букет цветов и что-то еще в пакетике. Благодарю его за такое внимание.

— Лиза, ты выглядишь роскошно! — сыплет комплиментами Вадим, целуя мне руку.

Он открывает мне дверцу черного полностью затонированного новенького хэтчбека. Усаживаюсь на переднее пассажирское сиденье.

— Что там? — интересуюсь я, украдкой заглядывая в лаконичный подарочный пакет.

— Посмотри, — блестя глазами, призывает ухажер.

Меня долго упрашиваю не надо. Буквально через несколько мгновений понимаю, что мужчина подарил мне айфон последний модели.

— Спасибо, Вадим! — я награждаю его милейшей улыбкой и спрашиваю разрешение разместить подарки на заднем сиденье, всецело осознавая, что там их я навсегда и оставлю.

По дороге в ресторан я стараюсь поддерживать непринужденную атмосферу общения. И мне это удается. Знаю, что Кречетов бывший военный и, кажется, служил в спецвойсках, но складывается впечатление, что он совершенно не догадывается о моем истинном состоянии.

Он приводит меня в мишленовский ресторан. Здесь красиво. Изысканно. Обстановка просто волшебная.

«Надеюсь, ты простишь меня, Вадим, что я скоро все испорчу», — мысленно обращаюсь к своему спутнику, обсуждающему с официантом карту вин.

Я в общих чертах рассказываю о себе, делая акцент, что Кречетов итак знает обо мне все, что ему нужно. Слушаю рассказы о его семье, о службе, о том, что он на днях нашел прекрасную работу. Рада за него.

Вечер течет, а я все не могу распрощаться со своим секретом и навсегда объяснить человеку, что у нас нет будущего, хотя бы с его точки зрения.

Набираюсь, решимости и сама подвожу к кульминационному моменту нашей встречи.

— О чем ты мечтаешь, Вадим? — как бы между делом интересуюсь я.

— Я мечтаю о семье, — уверенно заявляет мужчина.

Бух!

Моему сердцу становится тревожно.

«Еще намного, Лиза, и все закончится», — успокаиваю сама себя.

Дышу.

Заставляю себя улыбнуться и поднять глаза на Кречетова.

— Большую хочешь? — неровную интонацию моего голоса можно вполне принять за сентиментальность.

Держись! Чуть-чуть осталось…

— У меня будет много детей, — признается в своем желании Вадим и, закинув очередной кусок мяса в рот, продолжает активно работать челюстями.

— Я даже нисколечко не сомневаюсь, что у тебя будет много детей, — окончательно откладываю приборы, — должно быть, сыновей хочешь?

— Угу. Трех. Ну а потом дочек можно, — он мельком глядит на меня.

Молчу. Мне нечего сказать. Все внутри меня превращается в сплошной сгусток.

— А ты? — он оставляет еду и тянется за бокалом вина, попутно глядит на меня, ему явно интересен мой ответ.

— А я бесплодна. От слова совсем.