Глава 17. Я и Ты

Лиза

— Почему мне не хочется спать? — качая обнаженной ступней из стороны в сторону, спрашиваю я.

С лица не сходит улыбка и я, то и дело смотрю на Мирона и застенчиво отвожу глаза.

Смотрю и отвожу взгляд снова.

Сбросив подушки и одеяла, мы устроились прямо на ковре спальни. Сидим друг напротив друга.

На мне белье и рубашка Мирона. Он в пижамных штанах в мелкую цветную полоску и белой майке.

Я пью воду, Потемкин — легкий коктейль.

— Потому что не хочешь спать, детка, — сияет он и подносит коктейль к губам.

— Какой банальный ответ. Думала, что ты сейчас разразишься новой шуткой и или опять начнешь ерничать, — убираю волосы с лица, перекидываю их на другое плечо.

— Ты меня плохо знаешь. Я не всегда ерничаю.

— Это точно! — безоговорочно соглашаюсь я.

Беру огромный бокал с водой и всматриваюсь в него на свету.

— На сей раз это обычная вода, Мирон? Больше не будет никаких сюрпризов? — устремляю взгляд на него.

— Непременно будут, крошка! Иначе я буду не я.

Впервые вижу его таким расслабленным.

— Через несколько часов на работу. Я не хочу опоздать. К тому же мне нужно заехать к себе и переодеться.

— Ну так заедешь, кто тебе мешает, — как ни в чем не бывало отвечает хозяин дома и беспечно пожимает плечами.

— Значит, ты меня не отвезешь? — слегка хмурюсь.

— Нет. В офис мне надо рано, поэтому заедешь сама. Ты ведь не маленькая девочка.

Улыбка исчезает с моего лица.

— Хорошо. Закажу такси.

— Зачем такси? У тебя есть своя машина, Лиза.

Смотрю на него так, будто он меня совсем не понимает.

— Машина стоит на парковке спорткомплекса, — напоминаю я.

Фирменный оскал Мирона вводит меня в заблуждение.

— Она оставалась там…

— Ее пригнали, детка. Твоя матрешка греется рядом с моим мерином.

— Серьезно?

— Сходи, проверь, — незамедлительно предлагает Потемкин.

— Почему ты назвал мою машину «матрешкой»? Она новая и красивая.

— Она красная, — усмехается Мирон.

— Все девочки любят красные машины. Большинство то уж точно! — обиженно скрещиваю руки.

— Банальщина!

— Ничего не банально! Эту модель девушки предпочитают нечасто, — доказываю я. — Почему ты, Мирон, даешь всем клички? А меня редко зовешь по имени? Честное слово. Я не «детка»! Бесит. И не называй мою машину «матрешкой».

Мой спич откровенно смешит Потемкина. И то, что я завожусь тоже.

Выдыхаю. Стараюсь собраться с мыслями и уже спокойнее высказываю просьбу:

— Нет, Мирон, в самом деле, можно вежливее?

— Можно! Ложись в кровать, — на полном серьезе произносит он.

— Ты не исправим! — мотая головой, едва слышно выдыхаю я.

Кому я что доказываю?

— Ты это прекрасно знала, ЛИ-ЗА, — Потемкин намеренно делает акцент на моем имени, чтобы я удовлетворилась.

Закатываю глаза и молчу, осознав, что он меня нарочно провоцировал.

— Ты хотела поговорить о банальном, вот и поговорили, — ерничает он.

Задумчиво поправляю волосы.

— Значит, завтра мы едем на двух разных машинах?

— Ты уже скучаешь, крошка? — обезьянничает он.

Закатывай, не закатывай глаза — толку не будет. Надо научиться воспринимать этого мужчину таким, какой он есть.

— Да. Уже скучаю, — губы растягиваются в грустной улыбке.

— Моя сладкая. Иди ко мне, — Потемкин делает руками характерный зовущий жест.

Прежде чем сдвинуться с места, я тихо спрашиваю:

— А завтра ты вернешь мне телефон? — напрягаю губы, чтобы не выдать свою коварную улыбку.

Кого я пытаюсь обмануть?

Смотрю на него, не отрываясь. Мирону не очень понравился мой вопрос.

— Завтра будет завтра. А пока иди сюда.

Вставать пришлось рано и по будильнику. В голове — сумбур, тело — в полудреме. Ранним утром все равно прохладно. Иду по гаражу, ежусь.

— Красивая у тебя матрешка! — со стороны звучит неизменный баритон Потемкина, когда я прохожу к своему автомобилю.

Непроизвольно закатываю глаза и слегка качаю головой.

Нет, это невозможно!

Повторно перевожу на него взгляд:

— Спасибо, пупсик! — не скрываю жеманности своего ответа. Улыбаюсь и кукольно хлопаю глазками.

Мирон довольно ухмыляется. Гад.

Красивый. Самовлюбленный и бесподобный гад!

Почему когда в моей голове возникает его образ, губы так и норовят расплыться в улыбке, а на душе становится тепло-тепло?

Хмыкаю, придав голосу и выражению лица строгость.

— Пока не разъехались, Мирон. Хм, хм. Верни мне мой телефон, пожалуйста, — деловито барабаню пальцами по крыше авто.

— Ночью надо было просить. Больше было шансов что-то получить, — с совершенно невозмутимым видом он открывает дверцу своего «Мерседеса» и, положив портфель на пассажирское место, снова выпрямляется в рост. Смотрит на меня, наверное, чтобы попрощаться.

— Ты сегодня без водителя? — поняла, что Мирон сам за рулем поедет, но все равно спрашиваю!

— Так я сегодня и без бабы, — пожав плечами, разводит руками он.

Что?

Промаргиваюсь.

Возникает желание запустить… ракету. Я даже оглядываюсь в поисках чего-нибудь. Жаль, ничего под рукой подходящего нет!

— Я тебя убью, Мирон, — с придыханием и «очень устрашающе» заверяю я.

— Ага! В постели. Чем-нибудь очень приятным и нежным.

С удовлетворенным видом он глядит на меня. Видимо игра в кошки-мышки забавляет его. И самое интересное, что она мне нравится тоже. Она отвлекает и увлекает меня.

Телефон!

Напоминаю я себе и, обогнув машину, подхожу к хозяину дома.

— Телефон, — мило напоминаю я и протягиваю руку.

Мазнув взглядом по моей ладони, Потемкин загадочно улыбается.

— В офисе.

Сомкнув губы, недовольно соплю.

Вот сколько раз хотела завести второй телефон?

Поджимаю губы.

Проблемы со здоровьем заставили позабыть о подобных желаниях…

А сейчас вполне можно вернуться к этой идеи.

У меня есть еще один телефон, но его я оставила в рабочем кабинете и данный гаджет предназначен исключительно для деловых переговоров.

Что же делать?

Мелкие шаги — и я вплотную подобралась к Мирону, так, что могу спокойно теребить полу его пиджака.

— Почему ты мне не отдаешь телефон? — интересуюсь я, обводя пальцем пуговицу на его пиджаке.

— Потому что пока рано звонить Авроре и Дарье Филипповне, — располагающим тоном разъясняет Мирон.

Ни капли не пытается ерничать или шутить.

— Я не буду звонить… сразу, — лукавлю я.

— Будешь. Я тебя знаю.

— Если ты мне запрещаешь, значит, ты все-таки…

Осекаюсь.

Хотела сказать «обиделся», но вчера Мирон мне объяснил, что обида здесь не причем.

Тогда что?

Думаю и высказываю свое следующее предположение:

— … ты чем-то недоволен? — поднимаю на него вопросительный взгляд.

— Есть немного, — не отрицает Потемкин, и я приободряюсь, понимая, что нащупала нужное направление. Выходит, что Дарья Филипповна с чем-то перегнула. Хм, — дай им время подумать и понять.

— Сколько?

— Хотя бы этот день.

— Ладно, — часто и понятливо киваю.

— Уже лучше, — мужская рука ласково касается моего подбородка.

Потемкин наклоняется ко мне и ловит мои губы.

Поцелуй выходит романтичным и легким.

— Так отдашь телефон?

— Сказал — в офисе! — снисходительно и с улыбочкой напоминает он.

Поджав губы, иду к своей… матрешке. Все! Прицепилось к языку!

Покидая территорию дома, черный «Мерседес» галантно пропускает красное «Рено».

Когда иду по коридору «Сапфира» в направлении компании, в которой я работаю, испытываю поистине странное чувство. Мне кажется, будто я только что перешагнула порог временного портала и оказалась в коридоре в тот самый день, когда ко мне заглянула Аврора.

На секунду останавливаюсь.

Вздыхаю.

И продолжаю свой путь.

По сравнению с обычным ритмом жизни мне понадобилось больше времени, чтобы включится в работу. Намеренно или нет, однако Видов с самого утра попадался на глаза чаще обычного. Всякий раз при встрече задавал дежурные вопросы. И каждый раз я ощущала на себе его пристальный взгляд.

Еще чего хорошего к себе вызовет на разговор.

Тьфу-тьфу!

Сейчас не хочется никакого напряга. Нужно все обдумать и расставить по своим местам.

Расположившись в своем кабинете и пытаясь сосредоточиться над новым договором, я неожиданно делаю для себя вывод, что все в моей жизни стало как-то не так.

Все стало необычным.

Хм…

Крутя в руке карандаш и упирая его в подбородок, задумчивым взглядом смотрю перед собой.

Что Мирон сделал такого, что теперь все имеет для меня другой цвет, запах, значение?

Я не могла ответить на это вопрос конкретно. Я просто чувствую перемены, но не могу их выразить словами.

Боже!

Разве я раньше могла подумать, что этот мужчина так изменит мою жизнь.

Мужчина, которого нередко видела в «Сапфире». И даже однажды, если я не ошибаюсь, пару раз ехала с ним в одном лифте.

Бизнесмен, с которым мельком встречалась на деловых конференциях, встречах.

Мы с ним даже не разговаривали. Но иногда ловила на себе его взгляд. Совершенно обычный взгляд. Каждый человек смотрит так каждый день на случайного прохожего, коллегу, сидящего рядом пассажира.

И подумать не могла, что мою жизнь так может перевернуть человек, сидящий среди многих других людей в ряду икс, на месте игрек.

Работа шла с трудом, но все-таки я включилась.

Тяжело было глушить в себе мысли об Авроре и Дарье Филипповне. Если честно, это единственное, что меня напрягало. Однако чутье подсказывало мне, что не все так просто, как кажется.

Мирон попросил день. Пусть будет этот день. И не больше.

Привычно раздается трель рабочего сотового, и я на автомате снимаю трубку. Подношу ее к уху, не отрываясь от бумаг.

— Алло.

— Привет, детка, — раздается знакомый баритон, а в груди разливается благодатное тепло.

Снимаю очки и, опустив их на столешницу, обозначаю:

— Ли-за. Меня зовут Лиза, Мирон, — важничаю я, немного покручиваясь в офисном кресле.

— Не хочешь пообедать, Лиза?

Смотрю на часы.

Совершенно забыла о времени.

— Пообедаю. С тобой?

Вот как можно прожить без уточняющих вопросов?

— Со мной.

— При условии, что ты вернешь мне телефон, — мои глаза забегали в ожидании ответа.

— Верну.

Звучит как-то неубедительно, но ведь Мирон обещал.

— Где?

— В кафе напротив. Второй этаж. Там спокойнее.

— Хорошо. Буду через пятнадцать минут.

Отключаюсь.

Предупредив о перерыве, отправляюсь в назначенное место.

На втором этаже уютного и семейного кафе действительно спокойнее. Располагающая обстановка. Тихая ненавязчивая музыка. Пастельные тона интерьера. Много орхидей и лилий. Предполагаю, что владельцы сего заведения питают слабость к выбранным цветам.

Осматриваюсь.

Радует, что Мирон уже на месте.

Кивнув издалека, направляюсь к нему размеренной походкой.

— Привет, — роняю я, присаживаясь на бежевый диванчик напротив и снимая с плеча сумочку.

— Привет.

— Ты уже что-то заказал?

Все как-то выдержано и дежурно.

— Да. Тебе заказал салат, рыбу и кофе. Сегодня без десерта. Обойдешься, а то никакой нежности и ласки в голосе.

Удивленно распахиваю глаза.

— Мирон, — с укором шепчу я, плотно сжимая губы, подавляя мимолетную улыбку. — Я просто на взводе. Извини. Ситуация с Авророй и твоей мамой меня не устраивает.

Глаза напротив становятся серьезными. Чуть темнее. Глядят на меня внимательно и изучающе. Предвижу, что сейчас Мирон шутить не будет.

— Понимаешь, Лиза, в жизни всегда будет присутствовать зона раздражения. Но если на это так обращать внимание, как это делаешь ты, то можно совсем разучиться получать от жизни удовольствие.

Под пристальным взглядом Потемкина чувствую себя неловко. Он вроде бы прав и не прав.

Вожу взглядом по скатерти, а потом поднимаю глаза.

— Ну не могу я так, Мирон, — положа руку на сердце, признаюсь я. — Она же ребенок! — жалостливо вздрагивает мой голос.

Он снисходительно выдыхает и на миг отводит глаза.

— Ладно, — вперяет в меня глаза лазурного оттенка и продолжает: — Аврора пишет тебе, — трет ладонью лоб, а затем успокаивающе поглаживает ею бороду. — Точнее оставляет голосовые сообщения, и мне они категорически не нравятся. Разбаловал я своих женщин. Что мать, что дочь. Пусть теперь немного посидят и подумают.

— А я тут причем?

— А притом, что тебя бы они использовали против меня.

— Вот лучше слова не подобрать? — хмуро возмущаюсь.

— По-другому не скажешь, — отрезает он.

— Мирон, что между вами произошло? Ни с ними поговорить не даешь, и сам молчишь. Я не могу долго находиться в неведении.

— Я попросил у тебя всего лишь один день, — с недовольством напомнил мне Потемкин.

И я поняла, что моя настойчивость начинает его раздражать.

Уступить?

Прогнуться?

Медленно выдыхаю через нос.

— Хорошо. Обозначь мне тему, и я уступлю. Не буду лезть к тебе с вопросами, пока сам не захочешь рассказать. Собственно говоря, я бы ни о чем и не просила, если бы ты отдал мне телефон, — пожимаю плечами.

Мирон задумался.

Задумался он нехорошо.

По всему его виду было понятно, что не хотелось ему, говорить на выбранную мной тему и отдавать телефон тоже не хотелось. Поэтому, когда он мне дал ответ, я не удивилась.

— Нет.

Вот что хочешь, делай с этим, Елистратова, но тебе ответили «нет»!

Мои губы растягиваются в неожиданной для Мирона улыбке.

— Хорошо, пупсик, — уступчиво выдыхаю. — Я запомню твой ответ и повторю его тебе позже.

Загадочно улыбаясь, обещаю я.

После обеденного перерыва и встречи с Мироном я взбодрилась и работала над очередным договором куда прозорливее, нежели час назад.

Телефон мне никто не вернул, и я в конец перестала об этом думать.

Я уже давно поняла, что, если Потемкин чего-то не хочет, то силком его не заставить. А если опрометчиво настаивать на своем, на что я подразумеваю, отважилась Дарья Филипповна, можно натолкнуться на ярую акцию протеста.

Политика в отношении матери и дочери — это, скорее всего, вынужденные меры Мирона. Что ж я, пожалуй, посижу тихо в своем кабинете, поработаю, и никому не буду мешать выражать свою точку зрения.

Через два часа моего рабочего уединения в кабинете раздался звонок.

Шеф.

— Слушаю, Максим Андреевич.

На работе всегда на «вы».

— Зайди ко мне. Есть срочный разговор.

— Сейчас?

— Да.

— Уже иду, Максим Андреевич.

Эх, чует моя попа, что это связано с Потемкиным.

Видимо точно придется прибегнуть к наказанию, если господин Медведь полез в мою берлогу.

В последний момент решаю не брать с собой документы, над которыми работаю. Ставлю на интуицию. Посмотрим, что получится.

— Максим Андреевич, — произношу я нараспев, появившись в кабинете начальника.

Он меня ждал.

Без особого интереса смотрел в окно и, как только я зашла в его владения, переключил на меня все свое внимание.

— Садись, Лиза, — хмуро и тихо приказал он.

Присаживаюсь и жду.

— Что у тебя с Потемкиным? — босс начинает двигаться к своему рабочему столу.

А можно потупить?

— С каким Потемкиным? — украдкой смотрю на начальника.

— С Мироном Романовичем из «Велеса», — с нарастающим напряжением обозначает субъекта босс.

— А! С Мироном Романовичем? — голос немного стопорится, но то, что я смотрю на крышку стола, не дает мне окончательно растеряться от неожиданного вопроса начальства. — Мы общаемся, — невинно пожимаю плечами.

— Это ты из-за него брала липовый больничный?

Здесь проще. Потому что не «из-за него».

Облизнув губы, поднимаю взгляд на Видова, который замер возле своего стола. Сунув руки в карманы брюк, он держит меня под колпаком своего взгляда.

— Мне понадобилось пара дней, чтобы побороть, внезапно нахлынувший депрессивный настрой.

Не вру. Все на лице моем написано.

— И Потемкин не причем? — с налетом сомнения уточнил босс.

— Нет, — слегка мотаю головой, — напротив, он помог мне.

Вот и проговорилась.

В воздухе повисла пауза.

Моя реакция сдала меня с потрохами.

— Значит, все-таки что-то есть? — уже мягче спрашивает босс.

— Ну да, — мельком взглянув на него, подтверждаю я.

На лице Видова снисходительная улыбка.

— Ясно.

Он подхватывает приготовленную папку и протягивает ее мне.

— Вот.

Принимаю файлы.

— Что это? — вопросительно смотрю на шефа.

— Договор конторы с «Велесом» на ближайшие месяцы. Они хотят, чтобы их сделки вела исключительно ты.

Рот мой открывается и закрывается.

— Они нанимают меня в персональном ключе? — все еще никак не могу скрыть своего удивления.

— Да. Все через фирму. Получается, что теперь ты будешь занята договорами только данной фирмы.

— Вот как…

— Я им предлагал другого юриста, или в помощь тебе кого-нибудь — отказались. Категорически, — сообщает босс, занимая свое место.

Даже не замечаю, как подминаю зубами нижнюю губу.

— Ясно. Когда я приступаю?

— С сегодняшнего дня. Если у тебя появится время для дополнительной работы — звони. Всегда найду, чем озадачить.

Это конечно всегда, пожалуйста!

Коротко киваю.

Вот что мне сейчас делать?

— Я могу идти?

Получив бессловесное одобрение, поднимаюсь и направляюсь на выход.

— Лиза, ты уверена, что твои отношения с Потемкиным не повлияют на рабочие?

Вопрос в спину?

Никогда не считала своего босса стеснительным человеком. М-да, такого клиента, как строительная компания «Велес», ему явно терять не хотелось в случае «если что».

Оборачиваясь к Видову, натягиваю лукавую улыбочку:

— Не беспокойтесь, Максим Андреевич. Я постараюсь проявить максимальную компетентность и сделать все, чтобы заказчик оказался довольным выполненной мной работой, — сыплю «успокоительным» на беспокойное состояние начальника.

Вроде бы подействовало.

— Мне сейчас куда?

— Свяжись с секретарем «Велеса». Он проконсультирует.

— Хорошо, — роняю я и выхожу.

Ну Мирон! Ну …

Ладно!

Пойду, позвоню.

Меня удивило, что, набрав номер приемной «Велеса», мне ответил приятный мужской голос. Новый референт — молодой человек?

Мы с ним коротко и по делу побеседовали, и я поняла, что в «Велесе» меня уже ждут. А ждет меня один из его соучредителей — Мирон Романович Потемкин.

Что же вы за обедом, Мирон Романович, не поделились своими планами?

Щас я ему устрою переговоры!

— Вы позволите? — осведомляясь официальным тоном, я переступаю порог кабинета Потемкина. Вот только он никак не отреагировал на мою попытку разыграть другое положение.

— Не ерничай. Садись, — размашисто и сосредоточенно подписывая бумаги, серьезным тоном проронил Мирон.

Тихо прикрыв за собой дверь, прохожу.

— Садись, — вскинув глаза, повторил он, когда я замерла напротив его стола.

— Мирон…

— Я понял, — сразу оборвал меня он, — ты наверняка недовольна, что я нанял тебя индивидуально, но мне так действительно надо.

— Хорошо, — смиренно выдохнула я, расправляя край юбки на коленях.

Весь мой «пыл и жар» куда-то улетучился. Вид у Потемкина был уж очень суровый, что цеплять его не хотелось. И я просто стала ждать, когда он заговорит сам. И он заговорил, как только напряжение отступило.

— Как ты смотришь на то, чтобы слетать вместе на пару дней? — неожиданно спросил Мирон, вновь подняв на меня глаза.

— Ку-куда? — изумленно запнулась я.

— В Екатеринбург.

Размышляя над предложением Потемкина, поджимаю губы.

— Я пока не думала, чем занять выходные…

— Сегодня, — резко прерывает меня Мирон.

— Как сегодня??? — встрепенулась я.

— У друга презентация ток-шоу. Но на нее мы рискуем не успеть, а вот на банкет…

О нет!

Закатываю глаза.

— Мне казалось, ты никуда не собирался.

— Я не планировал туда лететь. Но сейчас чувствую, что надо отвлечься, иначе я сдохну от этих всех переживаний!

Думаю я недолго.

— Как скажешь.

— Вот и прекрасно, — убирая документы в сторону, уже теплее произносит он. — Заедем к тебе, возьмешь, что нужно и в аэропорт. Еще один товарищ летит частным самолетом и нас с тобой подхватит.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что на торжественном банкете вечером в Екатеринбурге я буду выглядеть прекрасным зеленый огурчиком. Однако до тех пор, пока мы оказались в гостинице, Мирон вел себя непривычно сдержанно и немногословно. В самолете мне удалось славно подремать так, что проснулась я от того, что мой спутник несильно тряс меня за плечо.

— Лиза, не храпи, — заговорщицки пошептал он мне на ухо, нежно касаясь его губами.

— Что? Я? Да это несерьезно! — сонно вскопошилась я, еще не успев открыть глаза.

А когда Потемкину удалось меня окончательно разбудить, то заметила на тонком шейном платке капельки слюны.

Черт!

Значит, точно храпела.

Подбираюсь и выпрямляюсь.

Но я специально села подальше, чтобы не мешать Мирону и его другу со спутницей вести увлекательную беседу.

Ночью мне не хотелось спать, и вот сейчас сон меня настиг. В небе. В самолете. И где только спать не приходиться!

Похлопываю пальчиками по лицу, чтобы быстрее прийти в себя. Хорошо, что наши попутчики нам не видны, а то бы сейчас со стыда сгорела.

— Я не буду больше спать. Что-нибудь почитаю, — я было привычно бросилась к сумке за телефоном, как вспомнила, что мне так его и не вернули.

Под пристальным взглядом Мирона, который с любопытством наблюдал, как же я выкручусь, я деловито покашляла в кулачок и, мило улыбнувшись, поставила в известность о своих намерениях.

— Посмотрю в иллюминатор.

Потемкин сделал вид, что поверил и вернулся к компании.

В гостинице мы сняли двухместный номер и стали собираться на банкет. Времени у меня было в обрез!

Поэтому я шустро влезла в элегантное темно-синее платье из атласа с корсетным верхом и длиной ниже колена. Надела крупные серьги, на шее оставила свою любимую цепочку с небольшим кулоном. А волосы я распустила. Сделала прямой пробор и уложила их лаком. Классические черные лодочки и темно-сиреневый клатч.

— Круто! — выдохнул Мирон с довольной улыбкой, оценив мой образ контрольным взглядом от макушки до пят.

Я благодарно улыбнулась и подала ему руку, чтобы наконец-то отправится на банкет, на который мы ужасно опаздывали…

Как вдруг он потянул меня назад, привлек к себе и, заглянув в мои глаза, поцеловал.

Целовал Потемкин необычно нежно и неторопливо. В голове множились вопросительные знаки, а я не спешила давать им ход.

Ответила мужчине тем же и, когда поцелуй закончился, погладила его по щеке и густой бороде.

Вопросы так и вились на кончике языка, но в одно прекрасное мгновение я сделала над собой усилие и отпустила их.

И тогда стало легче.

Ни о чем, кроме нас…

Пронеслось в моей голове, я опустила лицо на его грудь и, прикрыв глаза, вдохнула его запах.

А когда подняла взгляд, поняла, что никуда не хочу идти. И то же самое желание я читала в его глазах безмятежного и манящего цвета.

Откинув клатч в сторону, я бросилась в объятия Мирона.