Глава 22. Русское сафари
Лиза
Подняв рюкзак и опустив его обратно, в голове промелькнула мысль, что возможно я все-таки переборщила со всякими спреями от мошек и кремами от укусов диких гадов. Ассортимент был столь велик, что я даже не могла назвать точное число баллончиков и туб, находящихся у меня сейчас в шмотнике.
К черту!
Все равно не мне нести.
Усмехнувшись про себя, с сожалением отметила, как же я не хочу лететь на эту треклятую охоту!
Вот что там делать мне? Офисному работнику до мозга костей?
Ответ вполне логичен: «Ничего!»
Но меня берут.
Потому что так захотел ОН! Великий и могучий Мирон Романович! И потому что я должна присмотреть за малышкой Авророй, которой жутко не терпелось оказаться на настоящей охоте!
Прихоть?
Больше похоже на то. Но, а если у девчонки действительно способности быть этаким маленьким воином? Может, у нее сложиться карьера в женском спецназе? Интересно, а он существует?
Такие офисные мыши, как я, об этом могут лишь догадываться.
Между мной и Мироном вот уже несколько дней продолжалась выкрутасная война.
Выпендривалась я, а умилялся он.
Он позволял мне это делать, а я от его щедрости еще больше злилась.
Потемкин всякий раз высмеивал мои попытки подстроить и подогнуть его под себя.
Смешно?
Ладно.
Только я могу придумать что-то еще.
Наши отношения при Дарье Филипповне и Авроре были, как и прежде.
До ссоры.
То есть это я обиделась, а ему-то пофиг.
При семье мы миловались и даже позволяли себе нежности: поцелуи в щечку, объятия. Самый максимум, на что мог в таких условиях рассчитывать Мирон, это легкий поцелуй.
Просто в губы.
Даже любой диснеевский поцелуй тут нам даст фору!
Такие отношения Потемкин называл «на сухом пайке». С издевкой посмеявшись, заверил меня, что на таком «фастфуде любви» он продержится ровно три дня. А потом по его словам я должна была «держаться».
Три дня прошли, но держался он.
Я предполагаю, что Мирон просто решил что «раз гора не идет к Магомеду, то… она все равно к нему придет!»
В конце концов, не так уж я на него и сильно обижалась по прошествии нескольких дней. И рано или поздно я бы к нему пришла, окончательно осознав, что Потемкин не виноват. И что в ловушку саму себя загнала я. Я же ведь его люблю. И как бы странно это не звучало, но мы признались в этом друг другу, шутя. Разыгрывая спектакль перед Дарьей Филипповной и Авророй.
Ладно, съезжу на охоту и капитулирую. А пока будем держаться выбранных ролей.
Вчера с Мироном мы ездили на встречу с психологом.
С ней мы отбросили маски и серьезно обсудили вопрос, касающийся Авроры. Был выбран курс на десять сеансов-лайт. Первая встречу мы солидарно с Мироном решили назначить через пару дней после возвращения из Карелии. Возить малышку к психологу мы решили оба. Так ей будет легче справиться.
Все налаживалось и становилось стабильным. Все как я хотела.
Взгляд медленно смещается на огромный походный рюкзак.
Кроме этого!
Так и хотелось в следующий миг громко и, жалея себя, захныкать, заныть, заскулить, но кто-то трижды постучал в дверь, и я встрепенулась.
Не успела я сказать: «Да!», или «Войдите», как он вошел.
— Привет. Чего стучишь? Твой же дом, — подмечаю я, упаковывая последние шмотки.
— Да так, думаю, вдруг не в настроении, — голос у Потемкина с утра немного басит.
Глянула на него — такой хорошенький. И борода его густая, и волосы, небрежно уложенные, и взгляд этот разведкопроверяющий!
Так и хочется его обнять, поцеловать и сказать: «Можно я не поеду?»
— Мирон.
О! Эта интонация меня сдает с головой.
Мы встречаемся глазами, и, кажется, он все понимает.
Бросаю вещи и встаю, прильнув поясницей о высокую спинку кровати.
И заново…
— Мирон, — томно вздыхаю, — я тебя прощаю.
Глаза у Потемкина так и округлились.
— Что все? Театр закончился? Сил больше не хватает недотрогу из себя изображать?
— Закончился, — улыбаюсь я, попутно соображая, как подать следующую порцию информации, — я люблю тебя, Мирон! А остальное все неважно!
Подхожу к нему и тереблю расстегнутые полы его клетчатой рубашки. Затем опускаю ладонь на светлую однотонную футболку, надетую им под рубашку, и оглаживаю.
Почуяв неладное, он не стремиться меня обнять, а всего лишь с любопытством наблюдает. Прижимаюсь к нему, словно хочу согреться.
— Мирон, пожалуйста, можно я не поеду? — начинаю упрашивать я.
Послышался тихий и добрый смех.
— Поедешь. Сама же сказала, что все остальное неважно!
Скорчив недовольную гримасу, отскакиваю от него и, выказывая свое нескрываемое ничем недовольство, делаю по комнате круг.
По дороге в аэропорт, обижено уткнувшись в карту Карелии, читаю:
— Медвежьегорск, — перевожу взгляд с экрана на Мирона, — ты меня, что на Родину везешь? — подшучиваю я. — К диким бурым сородичам?
Приподняв бровь, мой личный водитель косится на меня с секунду.
— Смирись. Тебе надо развеется.
— Ну не в тайге же! — всплеснув руками, ною я.
Гашу экран и убираю телефон к чертовой матери! То есть в сумку.
— Лиз, ты, что совсем не рада, что мы едем на охоту? — с заднего сиденья показалась милая мордашка Авроры, а ее тонкая рука накрыла мое плечо.
Только ради этой малышки я сижу в машине и еду в аэропорт.
Нахожу слова, чтобы успокоить дочку Мирона и заодно успокаиваюсь сама.
Перелет «Москва — Петрозаводск» проходит удачно.
Остановиться бы в гостинице, и перевести дух, но Мирона к себе пригласил его друг. Собственно он и со своими старшими детьми встречает нас в аэропорту.
Мы знакомимся. Аврора быстро находит общий язык с подростками, которые чуть старше ее. И всей веселой гурьбой мы усаживаемся в минивэн. Я с детьми в салоне, мужчины впереди.
Дорога не близкая. Больше часа мы добирались до загородного дома товарища Мирона.
В целом для меня уже приключений было достаточно, но на самом-то деле, это только начало!
Общение с детьми меня успокоило, и я перестала внутри себя протестовать, против чего уже глупо протестовать. Я же уже на охоту приехала.
Когда мы, наконец, подъехали к дому друга Мирона, и я вышла с детьми на улицу, была поражена насколько здесь чистый и сладкий воздух, что аж сразу пьянит. Дурманит. Блаженно потянувшись, я осмотрелась.
Поселок окружал тенистый красивый лес, от которого в теплый день веяло сейчас приятной прохладой. Дом товарища находился чуть подальше от поселка и был обнесен высоким деревянным забором. Ворота резные, покрытые лаком, иллюстрировали эпизод из известной народной сказки «Жар-птица».
Круто!
Дети хозяина шустро открыли ворота, и машина плавно вкатилась на огражденную территорию.
Прохожу следом.
Чудесно.
Вокруг так чудесно и спокойно, а тишина природы ублажает слух.
Замечаю на крытом крыльце деревянного просторного дома хозяйку и иду знакомиться.
С боку раздается детский смех — Аврора с новыми друзьями атаковали хозяйские самодельные качели.
Отдых.
Да, Елистратова, ты опять забыла переключить режим.
Все. Ближайшие три дня будет отдых.
Надеюсь…
Время в дружелюбной компании летело незаметно. К вечеру к нам присоединилась еще одна семья, и встреча друзей на моих глазах превращалась в настоящее веселье.
Дети, поужинав, продолжили игры на улице. Когда похолодало и стемнело, присоединились к нам на просторную веранду. Просидев до часу ночи, компания начала затихать.
Вторая семья заторопилась домой. Чета хозяев проводив их, призадумались, что действительно пора укладываться спать.
Завтра на охоту.
Подъем ждал ранний.
Аврора уснула в комнате хозяйской дочери, а нам с Мироном досталась отдельная небольшая комната.
Стрелки на часах стремительно передвигались, а мозг отказывался ложиться спать.
Что это?
Эффект свежего воздуха? Лесного рая?
— Чего не спишь? — заметив на моем лице мечтательно-задумчивую улыбку, спросил Мирон.
— Не устала, — машинально ответила я.
— Завтра устанешь, — загадочно сверкнув глазами, пообещал он.
— А сегодня? — обнимаю его со спины плотным кольцом рук и трусь щекой о его висок.
Вот нравится ему, чтобы я приставала!
Замурлыкать только осталось…
— Значит, не из-за охоты простила? — он бросает взгляд через плечо.
— Ну конечно нет! — мой голос становится выше.
— Тогда иди сюда, кошка.
Потемкин снял меня со своей спины и, опрокинув на кровать, принялся целовать.
Это была чудесная ночь.
Засыпая в объятиях Мирона, я смотрела на ночное звездное небо.
Красиво. Романтично. И так просто…
Пять часов утра!
Не знаю, в котором часу подъем в воинских частях, но сегодня я проснулась раньше солдат. Однозначно.
Под короткие и властные команды Мирона, я закрытыми глазами соскребла себя с постели.
Однако, вспомнив, что я не у себя дома, моментально распахнула глаза и принялась одеваться. Посетив ванную комнату, причесавшись и умывшись, я была готова к службе!
Э-э-э… к охоте.
Беспокойство за Аврору, а как же она бедненькая в такую рань поднимется, подключилось к моим едва проснувшимся мозгам. Вот только донесшийся из коридора знакомый детский голос, легко погасит мою тревогу.
Расслабленно выдохнув и опустив плечи, я вновь принялась за свое:
— Мирон, это в первый и последний раз, когда я с тобой на охоту. Как бы я в дальнейшем не провинилась — лучше смерть! То есть — работа!
Бесхитростно приподняв брови, Потемкин неожиданно уступил:
— Как скажешь, — наигранно равнодушно выдал он и направился из комнаты, а я покосилась на неприбранную кровать.
Черт!
Надо прибраться.
На охоту все «бойцы» поднялись вовремя и, уже сидя на кухне, за обе щеки уминали кашу.
Мне есть не хотелось. Но я все равно запихнула свою порцию. Так. На всякий случай. Я ведь не знаю, когда охотники добудут дичь и вообще зададутся вопросом покормить меня и Аврору.
Мужчины вышли на улицу. А хозяйка меж тем предложила мне взять кое-какую еду с собой. Я не отказалась. Я же не знаю, что там охотники, которых еще в глаза не видела, в рюкзаки свои положили? А голодной во время их охотничьих войн я как-то быть не планировала. Взяла все, что дали и с этим кульком бесстыдно направилась к машине.
С провизией в руках меня «застукал» Мирон. Смерив осуждающим взглядом пробасил:
— Голодные с Поволжья.
Ха-ха-ха, Мирон! С едой не шутят. Не понравилось, что я лишний кусок припасла. Ладно-ладно. Проголодаешься ты у меня!
Встретившись с глазами любимого лазурного оттенка, я нашла резонным заметить:
— Ты в лесу свой Мирон. А у меня Аврора на попечении. Вдруг охота будет неудачной, а так хоть ребенка будет, чем покормить, — опускаю глаза на вкуснопахнущий кулек в руках. — Сытый голодного не разумеет!
Ох, не любит Потемкин, когда я пословицами да поговорками начинаю разговаривать.
Ох, не любит…
Так не я же первая начала. Промолчал бы — и я б смолчала. Прибрала бы пакет с провизией в свой огромный рюкзак и всего-то!
Перехватила его взгляд снова.
Надо же насупился. Брови свои густые сердито сдвинул и глядит на меня.
— Каркай громче, — к чему-то бросил он.
Нет. Я будто с ним на охоту напрашивалась! Сейчас поссоримся и я вообще никуда не пойду!
— Каркну, если надо будет, — приподняв подбородок, решительно заявила я. — Кстати, мне очень нравятся эти темные птицы. Они умные и живут долго. Наверное, потому и живут долго, что умные.
Выдержав взгляд Мирона, залезла со своим кульком в минивэн и молчала до самого конечного пункта.
На этот раз мы ехали минут тридцать. Всего четверо. Мирон, его друг, Аврора и я. Поскольку впереди было три места, малышка села с отцом. А я в салоне наслаждалась тишиной и однотипный видом из окна.
В последние минуты пути я как-то упустила, что мы выехали на ровное зеленое поле. И так же глаз зацепил несколько машин, стоящих кучно.
Интересно, зачем нам на поле?
Из салона я выбралась раньше, чем джентльмен Мирон примчался открывать мне дверь. По его поведению поняла, что он уже пожалел о том, что попрекнул меня едой и желал загладить свою вину. А я всячески делал вид, что мне на это фиолетово!
— Рюкзак мой возьми, — величественно отдала я приказ и обошла машину, чтобы посмотреть, что же там, на поле такое находилось, что все охотники съехались сюда.
Мимолетный взгляд в зеркало заднего вида минивэна сообщил мне, что даже в камуфляже и с собранными на затылке волосами, я выгляжу очень привлекательно.
Посыпались плюсики к моему нейтральному настроению.
Поворачиваю голову чуть в сторону и замираю от шока.
В горле застревает безобидное распространенное ругательство.
Вертолет?
Не-е.
Я на такое не подписывалась.
Прикрываю глаза, в нелепой надежде, что «большая стрекоза» мне привиделась, и в мыслях моих пролетает ругательство покрепче.
Открываю глаза и… огромное пузатое чудовище с покатого возвышения в поле никуда не исчезло.
Делаю вдох уже под прицелом чьих-то незнакомых глаз.
Усе!
Стыдно корчить из себя слабачку перед чужими людьми. Позорить Мирона как-то не хочется. Да и привычка такая у человека с безупречной репутацией: брать себя в руки и подстраиваться под вновь открывшиеся обстоятельства — все-таки срабатывает.
Выдыхаю я уже с легкой улыбкой на лице.
И в этот момент как раз встречаюсь взглядом с молодым симпатичным парнем при полном обмундировании для охоты.
Он охотно отвечает мне улыбкой и уверенно преодолевает разделяющее нас расстояние широкими шагами.
— Привет.
— Привет.
Снимает перчатку с обрезанными пальцами и протягивает руку:
— Миша.
— Лиза.
— На охоту?
— На ее самую.
— С кем?
— С Мироном Романовичем.
Чем больше болтаю с охотником, тем быстрее мое настроение приходит в норму.
— Коллега?
— Жена.
Ой!
Что же я наделала?
Сказать вдогонку: «гражданская»?
И потом покраснеть?
Черт…
Нет уж!
— Жена, — повторила я, вновь подняв на молодого человека глаза.
И пусть мой медведь только попробует сказать, что я ему не жена. Сразу… оглядываюсь в поисках подходящего предмета, короче, ну чем-нибудь уж его тресну!
— Романыч женился? Серьезно? Класс!!! — глаза у молодого охотника так и округлились.
Прости, Мирон…
Молча шагаю куда-то. «Боец» за мной.
— Я тоже недавно женился, — сказал он с какой-то грустью.
— Пожалели? — не сдержала я свое любопытство.
Миша отрицательно мотнул головой.
— Нет. Немного рано.
В моем поле зрении появляется Потемкин, и я притормаживаю. Останавливаюсь с охотником поболтать.
— Я компанейский. Но за полгода брака только раз выбрался с пацанами в сауну. Чуть задержался. А она мне 27 пропущенных вызовов и 33 смс-ки разного содержания от «люблю» до «ненавижу». Вот вы… — Миша поднял на меня глаза, — можно на «ты»?
Я молча кивнула.
— Вот объясни мне Лиза, я же не с бабами в сауне завис. С друзьями. А жена такое устроила. Мы конечно потом помирились, но это что за мозги у вас такие, что хоть стой, хоть падай!
Я задумываюсь.
— Наверное, все дело в логике, — слегка пожимаю плечами.
— В какой логике? Что там можно придумать, когда я с друзьями детства в сауне?
Вздыхаю и обращаюсь взором к молодому человеку.
— Поймите, Миша, у женщины не мозг, а детектив. Без труда выдумает историю на ровном месте. Так что поздравляю вас, вы живете с Шерлоком Холмсом!
— А я типа доктор Ватсон?
— Ну это вам решать, — заканчиваю фразу, когда Мирон останавливается в непосредственной близости от меня. И уже обращаясь к нему, предупреждаю: — Только не говори мне, что мы полетим на вертолете?
Прекрасно расслышав мои слова, Потемкин жмет руку Мише и только потом отвечает на мой тревожный вопрос:
— А что? Такая принципиальная разница между самолетом и вертолетом? Я думал, вам девочка все равно, — подмигивает он мне, а заливистый смех Михаила служит ему поддержкой.
Смешно?
Ну ладно.
Я и правда не обиделась, меня сейчас волнует кое-что другое.
Тяну своего медведя за край куртки, давая понять, что хочу пошептаться с ним наедине.
Делаем несколько шагов в сторону.
— Мирон, я тут сказала, что я твоя жена. И теперь тот парень Миша думает, что ты женился недавно и втихую.
Вот как только я во всем призналась в глазах лазурного оттенка прошла лазерная волна. Красивая такая. Яркая и… шальная.
Не выдерживаю этого его взгляда, отвожу глаза, и как раз, будто молодого человека глазами провожаю. Вот так, глядя Мише в спину, уточняю у Мирона:
— Что, может догнать? Сказать, что развелись уже?
Лица на мне точно нет, а ком в горле встал крепкий, колючий.
— Ляпнула — молодец! — тихо и утробно рычит на меня Мирон. — У тебя что сегодня? Девочка пяти лет проснулась? Лиза!
В следующий миг сильные пальцы обхватывают мои плечи и встряхивают. Несильно. Не больно. Но неприятно.
Просто смотрю на него.
Мне нечего сказать ни глазами, ни словами.
Да и ком в горле встал стеной, ничего произнести-то и невозможно. Разворачиваюсь и ухожу. К Авроре. Я при ней и больше мне никто не нужен.
В какой-то неосознанный момент я выдыхаю:
— Он не женится на мне.
Аврора хлопнула пару раз карими глазками.
Не понимает, о чем я?
Нет, в ее взгляде все-таки мелькнуло осознание ситуации. Сообразительная девчонка. Понятливо качнув головой и чуть прищурив глаза, она в свойственной ей манере выдала:
— Это мы еще посмотрим!
Новость о женитьбе Мирона не распространилась.
Я видела, как Потемкин все же переговорил с парнем с глазу на глаз.
О чем?
Не знаю…
Но после их недолгого разговора Миша никому и не собирался сообщать неслыханную новость, о том, что их друга наконец-то окольцевали.
Вот кто тянул меня за язык?
Подсознание выдало мой негласный статус?
После того как Дарья Филипповна пыталась всеми правдами неправдами заставить Мирона задуматься о будущем. Как все нормальные люди женится и родить детей. Потемкин больше не поднимал тему о регистрации брака. Как говорится, от его пышного зада отлегло и — ноу проблем!
А я, дура, на первых порах, совершенно позабыла об этом. И «такую» непростую берут в гражданский брак — и на том спасибо!
Вообще, тема брака меня не очень-то и волнует, но как ни крути, а штамп в паспорт все же успокоил бы мой воспаленный мозг. Все-таки мне двадцать девять лет!
Завидев, что Мирон направился ко мне, сама выдвигаюсь к нему навстречу.
— Все уладил, — деловито ставит руки на пояс, — можешь не беспокоиться.
— А я и не беспокоилась, Мирон. Тараканы у тебя в голове, а не у меня.
Голос мой, несмотря на старания, подрагивает.
— Лиза, ты же знаешь, я и так весь твой! Зачем тебе этот штамп?
— Ну, у тебя же он был, а у меня не был! — не нашла я ничего лучше, как помериться паспортами.
— Значит, свадьбу хочешь?
— Свадьбу не хочу. Просто расписаться, — демонстрирую я готовность договариваться в случае чего.
Гляжу — призадумался мой медведь, а потом неожиданно выдал:
— Лет пять подождем, а потом — посмотрим.
Подобрав, упавшую под ноги челюсть, и гордо вскинув подбородок, чеканю:
— Да пошел ты, Мирон!
Он не успел открыть и рта, как прозвучала команда сбора.
Всем охотникам предстояло загрузиться в вертолет. Я сама вытащила из минивэна свой огромный рюкзак и с достоинством потащила его к вертолету.
Рассмотрев «стрекозу» ближе я поняла, что вертолет-то нифига себе не частный, а самый что ни на есть военный!
Ничего себе, какие полномочия или привилегии у кого-то из охотников!
Надо быть осторожнее со своими и выражениями в данном обществе. Самое лучшее решение — помалкивать. Вот я и буду сидеть в стороне, помалкивать и заботиться о дочери мужчины, который боится меня взять замуж.
Боится, а не хочет.
Трус!
С чьей-то легкой руки нам с Авророй перепали удобные сиденья. Мы одни из первых устроились в вертолете. И поскольку мы единственные дамы, за нами мужчины ухаживали на должном уровне.
Итак, насколько я правильно поняла, нас на вертолете закинут на некую точку.
Из этой точки мы должны будем отправиться на базу охотников, и уже оттуда эти самые охотники приступят к тому, ради чего все это затевалось.
Вопреки моим ожиданиям Мирон садится рядом и тихо, вполголоса высказывает мне претензию, зачем я рюкзак сама тащила?
Сверлит меня своими лазурными глазищами.
Пусть не за штамп, а хотя бы за это мне попадет.
Что ж.
Насчет злополучного штампа между делом Потемкин кидает:
— Я подумаю.
Ого.
Какая снисходительность.
Щедро.
Вот сейчас чувствую себя на месте парня, которому девушка в ответ на предложение обещала подумать.
Прикольно!
Очень…
Взлетающий вертолет завладевает моими мыслями.
Вцепляюсь в Мирона мертвой хваткой и не отпускаю, до самого окончания полета.
Благо он длился недолго.
Прихожу в себя, и под пристальным взглядом спутника своего последней выбираюсь из салона вертолета. Аврора покинула приземлившийся вертолет перед нами.
— Куда теперь?
— На базу. Мы с друзьями построили небольшую базу. Там есть все самое необходимое. Там безопасно. Тепло. Светло. Существует стратегический запас провизии. Так что могла и не брать еду у Беззубовых.
Ну вот опять!
Ничего не говорю.
Только вздыхаю.
Мы с Авророй идем за Мироном. Как оказывается к стоянке, где в ряд стоят практически одинаковые с виду автомобили. Это не простые авто, а покрашенные в зеленый цвет внедорожники.
Было два варианта: «с крышей», или «без крыши».
Авроре, разумеется, захотелось «без крыши», а я, предположив о том, что погода может резко измениться, попросила взять внедорожник «с крышей».
В итоге, чтобы угодить обеим, Мирон загрузил вещи в машину с люком.
— Сколько до базы?
— Полчаса.
Я улыбнулась.
Слава Богу, что ни два, ни три часа.
Спасибо!
Я расположилась рядом с Мироном, а Аврора, прыгнув на заднее сидение, вплотную занялась люком.
Переговорив с друзьями, Потемкин сел за руль, и мы отправилась на базу.
В начале пути мне все казалось обычным, простым. Вот только вскоре вокруг нас резко выросли огромные могучие деревья, и я невольно призадумалась.
Это не просто лес, это настоящая чаща!
День был солнечным, безветренным и сухим, потому наш путь по той дороге, которой мы ехали, был возможен. При проливном дожде любой даже самый навороченный внедорожник, просто бы встал на такой дороге. Застрял и не смог выбраться без помощи другой техники. Дорога грунтовая, и за какие-то считанные часы ее бы просто-напросто размыло.
Нам сегодня повезло с погодой. Было солнечно. Но высокие плотные деревья, темно-зелеными нарядами скрывали его, и редкий луч проскальзывал в дремучую чащу.
Я любовалась природой и пристально рассматривала ее из открытого окна внедорожника. Вот только минуты безжалостно текли, а лес вокруг становился все гуще и мрачнее.
Тревога настойчиво проклевывалась сквозь тонкий лед уверенности, но я старалась ее не замечать, пока не вышел обещанный срок.
Демонстративно поглядываю на наручные часы, после мажу взглядом по вызывающему холодный ужас лесу.
Полчаса миновали, а ничего похожего на базу охотников, я пока не вижу.
Совершенно ничего похожего на базу…
Нерв под грудной клеткой настойчиво зазудел.
Искренне надеюсь, что это все лишь женская привычка контролировать все и вся.
Даю еще несколько минут Мирону, но базы как на горизонте не было, так и нет!
Начинаю разговор отдаленно.
Смотрю перед собой, на уходящую дорогу в лес и спрашиваю:
— Я видела, как ты разговаривал с Мишей. Что ты ему сказал?
Потемкин выдерживает короткую паузу и роняет:
— Сказал, что у моей женщины фантазия немного разыгралась.
— М-м, — мычу в ответ я, — представляешь, как она разыграется, Мирон, если мы в самом ближайшем будущем не прибудем на базу?
Гляжу по сторонам, и сердце начинает бешено колотиться, от мысли, что в округе ни души.
Здесь настоящий лес.
Здесь настоящие звери.
И никто тебе не поможет, в случае ошибки.
Черт…
Мое воображение уже начинает разворачивать масштабную реакцию на вариант «если что»…
Мельком взглянув на меня, мужчина улыбнулся:
— Не бойся! Щас доедем.
Но не «щас» и не спустя еще одни полчаса мы не доехали.
Все это время мы с Авророй молчали. Полностью поверили и доверились главе семьи.
Вдруг ударяюсь о спинку сиденья, когда Потемкин резко тормозит машину и, прихватив пачку, покидает ее.
Мы с Авророй переглядываемся.
— Ты посиди, зайка, а я пойду, узнаю, в чем дело.
— Хорошо, — кивает малышка и ныряет в салон.
Отстегнув ремень безопасности, избегая суеты, выбираюсь из внедорожника.
Не спеша обхожу переднюю часть махины.
Мирон нервно курит.
Сразу становится ясно, что что-то случилось.
Встаю рядом, практически копируя его позу.
— Насколько все серьезно, — как можно спокойнее спрашиваю я.
— Свернули не туда, — без пояснений кидает Мирон и топчет окурок.
— И как давно?
Он вскидывает на меня глаза.
Взгляд его недовольный, темный и суровый.
— Я знаю? — чуть ли не кричит на меня он. Отстраняется от бампера и, развернувшись, добавляет: — Знал бы куда ехать, уже бы поехали!
— Я не понимаю, ты в лесу свой. Охотник. Умеешь ориентироваться. Что с тобой случилось? — растерянно гляжу назад, на дорогу.
Потемкин отступает на несколько шагов, в его движениях легко улавливается смятение и раздраженность.
— Я виновата?
Мои предположения подтвердились тут же.
Тихо выругавшись, Мирон устремил на меня свой острый взгляд.
— Зачем было врать, что ты моя жена?
О боже!
Не зная, что сказать, увожу взгляд в сторону.
Вот оказывается в чем дело!
Скрестив руки на груди, задумчиво покачиваюсь с пятки на носок.
— Прости, — подняв руку к горлу, произношу я, — я честно не хотела. Как-то само вылетело. Но… — смотрю на потерянного Мирона и не узнаю его, — неужели все из-за этого?
— Да! Все из-за этого! — вспыхивает он.
— Ты же еще недавно хотел на мне жениться, — нехотя, напоминаю я. — Что так вывело тебя?
— Может и хочу жениться, — синие глаза напротив так и сверкнули, что мурашки по коже высыпало, — меня просто бесит, что вы бабы вечно давите на меня! Рита, мать, ты…
Перечисляя «баб», глаза Мирона пугающе округлились, но осознание, что переборщил, к нему приходит быстро. Потемкин внезапно замолчал и вроде начал успокаиваться. Его манера меня едва не рассмешила.
— Ладно, псих, не буду я тебя тянуть в ЗАГС. Время наступит, сам на своем гигантском мотике отвезешь, — усмехаюсь я.
Потемкин смягчается.
Поймав на себе его выразительный взгляд, догадываюсь, что мы выходим на переговорную прямую.
— Что делать будем, Мирон? С нами Аврора, надо соображать быстро, а главное — эффективно.
Позабыв о том, что было «до», ведем с Мироном молчаливый диалог взглядами. Он окончательно отходит от эмоциональной вспышки и начинает шевелить мозгами.
Прервав между нами незримую связь, Потемкин вышагивает вперед и, замерев посреди дороги, размышляет.
«Сейчас он все придумает и будет все хорошо», — успокаиваю саму себя, наблюдая за ним в сторонке.
— Мы пойдем в лес!
— Что-о-о? — охрипшим голосом выдаю я.
Мирон, ты, что в свое уме?
Так и хочется заверещать блондинкой.
Однако разум приходит на помощь и я, поравнявшись с ним, псевдоспокойным голосом задаю очередной вопрос:
— Почему?
— Это не та дорога. Следов нет. Был идея поставить указатели, но из-за вероятности прикормить браконьеров, не стали этого делать. Хоть и свернули мы не туда, но эти дорогие хожие. Для охотников и лесников, разумеется.
— Почему просто не поехать назад?
— Не успеем дотемна добраться до базы.
— Остаться в машине?
Изумленно приподняв бровь, Потемкин не отрывает от меня глаз:
— Ночью это будет не машина, а кормёжка для насекомых. Хочешь остаться в таких условиях почти сутки?
— Сутки? — лишаюсь дара речи я.
— Раньше нас точно не найдут.
— Но у нас же есть рация!
Подпрыгиваю от радости на месте и хлопаю в ладоши, словно наивнейшее дитя.
Снисходительный взгляд Мирона читаю как ««Юристы в тайге» знак равно «тупой еще тупее»».
— А что? Что, Мирон, не так?
— Связь работает на определенном расстоянии. Мы уехали слишком далеко.
Мобильная связь здесь точно не берет. Теперь одна польза от айфонов — функция «фонарик».
— И что мы будем делать в лесу?
— Здесь поблизости должен быть сруб.
Мирон направился к заднему багажнику внедорожника, я за ним.
— Сруб?
— Небольшой домик, в котором останавливаются местные охотники, грибники.
Нетерпеливо выдыхаю, потому что ни черта не понимаю, о чем он говорит.
Считав это с моей растерянной мордашки текущее состояние, мужчина просто командует:
— Идем!
Мы обходим машину и открываем дверцу багажного отделения.
— Надо взять только самое необходимое.
Пока Мирон перебирает вещи, я ввожу Аврору в курс дела и готовлю ее к походу в лес.
Смазываю открытые участки специальным лосьоном. Опрыскиваю ее с ног до головы спреем от мелких гадов, и надеваю на голову шляпу с сеточкой, очень похожую на ту, что носят пчеловоды при сборе меда.
Ловлю на себе сосредоточенный взгляд Мирона.
— Тебе надо?
Кивает.
Обрабатываю и себя и своего мужчину лосьонами, спреями. Пригодились-таки мои баночки-скляночки.
Экипировка модернизирована. Запас воды. Запас еды (той самой беззубовской) и самые необходимые вещи, которые отобрал Мирон.
Можно отправляться в путь.
Только…
Машина…
— Что с ней делать?
— Медведи с волками не угонят, — усмехается Потемкин, — так что на сигнализацию ставить не будем.
Очень смешно, Мирон.
Очень.
Он замкнул внедорожник и накрыл чехлом той стороной, которая содержит светоотражательные элементы. Это для тех, кто будет нас искать.
Мы в последний раз глянули на машину и выдвинулись в чащу.
Шли мы молча.
Я задумалась.
Аврора больше по сторонам смотрела.
А Мирон следил, чтобы мы овечки городские с пути не сбились.
Все было тихо и спокойно, пока я не осознала, что мы цепочкой шагаем по протоптанной узкой тропинке.
— Откуда тропинка взялась? — подскочила я к Потемкину.
— Так мы сразу по ней свернули, — с лукавой улыбкой заметин он.
Серьезно?
Смотрю ошарашено по сторонам.
— Так ты что, Мирон, знаешь это место?
— Ты же сама сказала, что в лесу я свой, — загадочно улыбается. Вот гад!
Попыхтев, как паровоз, замолкаю и возвращаюсь в строй.
В голове появились мысли, что нам ничего не угрожает, и Мирон точно знает, что делает, поэтому не стоит ему мешать. Это с одной стороны.
С другой — я не могла отключить тревогу и то и дело сворачивать шею от местной красоты. Поэтому я оставалась бдительной на протяжении всего похода, пока в стороне глазом не натолкнулась на маленький домик.
— Ух ты! Домик! — Аврора побежала осматривать лесное жилище, а я ей вслед пожелала, чтобы она была осторожной и смотрела под ноги. — Да, мамочка, — с детской непосредственностью передразнила меня она и занялась объектом изучения.
— Это сруб?
— Да.
— Недалеко от дороги, — заключила я, остановившись на секунду.
— Ты был здесь?
— Возможно.
— Мирон, — с укором тяну я его имя.
— Что, Лиза?
— Может, ты мне расскажешь, все толком?
— Рассказывать нечего. Побудем здесь, пока нас не найдут. У нас несколько часов до темноты, надо приготовиться к ночевке.
Перспектива ночевать в лесу меня не устраивала, но что было делать?
Я согласилась и спросила у Мирона, чем могу помочь?
Потемкин быстро и доходчиво объяснил, что нам тут можно делать, а чего категорически нельзя. Мы с Авророй только успевали кивать и запоминать.
Чтобы отдохнуть, надо как следует поработать!
Рядом со срубом оказался ручей. Аврора принялась делать селфи и фотографировать окружающую нас природу. Я на это только усмехнулась и принялась за работу.
В домике была чисто мужская обстановка. Здесь останавливались либо на ночь, либо на отдых.
Ничего лишнего. Только самое необходимое. И возможно чего-то даже не хватало, но это домик в дремучем лесу, а не апартаменты в санатории «Тайга».
Кроватей не было. Были чурки и устланные на них доски. Еще какие-то полки под потолком.
Сруб был низким. Едва можно было разогнуть спину.
Никаких тебе подушек и матрасов.
Вот.
Первым делом я соорудила постельное место для Авроры.
Раскрутила коврик на досках. Сверху поместила спальник, а под предполагаемое изголовье, вместо подушки, аккуратным рулоном свернула свою толстовку.
Где мы будем спать с Мироном, я вообще не задавалась!
Одно дело сделано.
В уголке стоял самодельный веник из лесных растений. Принялась за уборку.
Мирон, тем временем, собрав хворост, у избушки развел костер и повесил над пламенем котел с водой из ручья.
Кое-какие запасы путники, которые останавливались в избушке, должны были оставлять следующим путникам. Это вполне могла быть еда большого срока хранения, спички, запас дров и прочее.
Мирон нашел заварку и банку сгущенного молока. Что еще надо Медведю?
Чай, приготовленный на костре, самый вкусный чай!
Лесной быт нас захватил.
Аврора все время была рядом и то и дело щелкала камерой, озвучивая вслух предполагаемые названия для той или иной фотографии.
Очень смешно! Но главное она не паниковала и держалась молодцом!
Наконец мы присели у костра. С удовольствием пили костровой чай из кружек, оставленных в лесном домике, и уплетали беззубовскую еду.
Мирон вынужден был признать, что я поступила правильно. И вообще пообещал, больше меня не упрекать насчет еды.
Я, в свою очередь, пообещала не поднимать тот вопрос, который сегодня уже поднимала. Говорила немного завуалированно при Авроре, хотя малышка была в курсе моих опасений. Но поскольку я ее не предупредила, она так и выдала злополучный вопрос отцу:
— Пап, а когда ты женишься на Лизе?
Я чуть не подавилась куском пирога. Спасибо Мирону. Спас мне жизнь, пару раз хлопнув по спине.
— Когда рак на горе свистнет, — отмахнулся Потемкин.
— Хорошо, — слегка пожав плечами, выдала Аврора, — приедем домой, куплю рака, куплю свисток и отнесу его на ближайшую гору, — широко улыбаясь, она смотрела на отца.
«Не захочет — заставим!» — говорил ее взгляд. Поймать человека на слове, что может быть проще, дабы добиться желаемого?
Вечер наступил быстро. Потом и ночь. А наш костер все горел и горел.
Я уложила Аврору спать, оставив ей включенные фонарики всех трех мобильных телефонов. Хорошо, что она не боялась темноты. Но все-таки освещение здесь не будет лишним.
Она задремала буквально через несколько минут. День был насыщенным, потому сон пришел совсем скоро.
Испытывая какое-то странное тягостное ощущение, я покидала избушку. В удрученной задумчивости я сделала несколько шагов и… просто остолбенела.
Мирон разговаривал по телефону!
Ага.
Конечно же, не по тому, который я только что оставила рядом с Авророй.
Нет!
Это был другой телефон.
Интересно, какой?
И каким образом здесь ловила сотовая связь?
Задыхаясь от возмущения и лишенной первые несколько секунд дара речи, я сначала замычала.
— М-м-мирон! Это что такое? — прорезался голос.
— Ладно, я тебя чуть позже наберу! Ага. Пока, — завершает разговор Потемкин, как ни в чем не бывало! — Да, Лиза, я тебя слушаю. Ты что-то хотела спросить?
Уловив интонацию офисного разговора, мне стало до боли обидно. Я тут значит, думаю, что конец света! Чем кормить завтра малышку… А он… А он тут по телефону разговаривает!
— Это телефон?
— Ага, спутниковый.
— Ну, ты Мирон и козлина! — прищурившись, гневно зашипела я. — Я тут хожу, переживаю, а он по телефону с кем-то разговаривает!
— Да щас ребята приедут. Успокойся, солнышко! — издевается надо мной Мирон.
— Сволочь!
— Аврора уснула? — своим вопросом Потемкин намекает мне, чтобы я не так громко выражалась.
— Уснула, — готовая вот-вот разразиться слезами, тихо и обиженно отвечаю я.
— Тогда пойдем, — он убирает телефон и направляется ко мне.
— Куда?
— У меня давно близости на природе не было. Я бы сказал, лет сто! Когда еще такая возможность представится? Давай быстрее, пока парни не приехали. Пошли!
Опешила я не то слово!
— Ну ты гад! — единственное что я успела прошептать, увлекаемая Мироном за домик.
— Тебе же нравится, когда я такой! — улыбается он.
Настроение у него, одним словом, прекрасное! Самое лучшее, которое я у него вообще наблюдала.
Несколько метров от избушки. Высокое дерево с широким стволом. В дали источник света — костер, а вокруг кромешная тьма.
Мирону это показалось подходящим и он, прижав меня спиной к дереву, стал мудрить с моей одеждой.
— Так ты серьезно? — все еще плохоговорящая я решилась на уточняющий вопрос.
— Ну а как же.
Ну и ладно!
Подумала я и бросилась целовать своего неисправимого Медведя.
И в самом деле, когда еще представится такая возможность? Я не говорю о курортах всяких, а здесь ведь настоящий дремучий лес и такие настоящие условия.
Поцелуи были жаркими. Волосы мои в конец разлохматились. Но главное — это было незабываемо!
После он долго держал меня в крепких объятиях, пока я не начала мерзнуть.
Одевшись и поправив одежду, я с удивлением заметила вдалеке свет мощных фонарей.
— Они что, на танке?
— Возможно, — усмехнулся он и, взяв меня за руку, потянул навстречу фонарям, — хорошо, что успели.
Хм. Смущенно улыбаюсь в темноте.
Мирон, Мирон.
— Ну что, детка моя ненаглядная, поедешь еще раз со мной в Карелию?
— Ни за что на свете! — без сомнений выдохнула я.