Глава 28

Я поняла, что Оливия не только напугана новым учителем (даже будущие боевики опасаются дроу), но и считает меня виновной в отстранении её любимого преподавателя. И всё же хотела выяснить наверняка, что случилось вчера на балу и почему я так поступила.

Вот только я ничего не делала! И появление корэла для меня такая же неожиданность, как и для всех. Почему же распространился слух, будто новый учитель боевой магии – дело моих рук? Впрочем, это как раз не секрет. Я незаметно запустила ладонь в карман и сжала яйцо. Характер Липучки становился тем приятнее, чем больше я подкармливала странного питомца. А ещё именно от него я слышала тактику дроу – втереться в доверие и ударить исподтишка.

– Нет, Далграназ, мне совершенно не нравится, как вы выглядите! – дерзко заявила я.

О, эгра! От негодования я выговорила жуткое имечко тёмного эльфа без запинки.

– Что конкретно тебе не нравится, Кэт-рин? – ужом скользнул ко мне красноглазый мужчина.

Я с трудом заставила себя устоять на месте, хотя, услышав угрожающую вибрацию в голосе дроу, даже Оливия отшатнулась. А подруге всегда легко удавались боевые заклинания, и щиты в её исполнении не разлетались от одного удара эгры. Моя же магия совершенно иной природы, и мне нечего противопоставить даже королевской тёмной силе Райли, не то что сопротивляться эльфийской мощи.

Впрочем, кто сказал, что я собираюсь защищаться? Отец всегда говорил, что лучшая защита – это показать противнику, что он заранее проиграл. И даже заведомо сильный отступит, если усомнится в себе.

– Не нравится цвет ваших глаз, – спокойно начала перечислять я и, загибая пальцы, принялась придирчиво рассматривать корэла. – Да и оттенок кожи подозрительный. Волосы будто седые… Что, маскируетесь под старичка? Улыбка ваша фальшивая, намерения подлые, а слова источают яд. Вы опасны, как все тёмные эльфы, и я считаю, что вам не место в академии. Да и в Амере, если уж на то пошло!

Выговорившись, я смело посмотрела на эльфа в ожидании ответного шага противника по словесным баталиям. Отец утверждал, что высказанная в лицо правда дезориентирует и выводит соперника из себя, заставляет пойти на поводу эмоций и сказать лишнее.

Судя по мрачнеющему лицу Далграназа, он в ярости от моей честности, а Оливия вообще вжалась в стену и косилась на меня с ужасом. Сжав в кармане спасительное яйцо, я готовилась ко второму раунду, в котором мне нужно окончательно разозлить дроу. Если учитель нападёт на ведента, то его тут же уволят. Даже принятого по рекомендации короля.

Сердце колотилось как сумасшедшее, ноги приросли к полу. Я делала вид, что бесстрашна, но это было далеко не так. Вокруг уже собирались веденты, и это был благоприятный момент, чтобы дискредитировать дроу. Он молчит, но буравит меня уничтожающим взглядом, как на балу. И надо просто разжать пальцы и, позволив тёмной силе проникнуть в меня, рухнуть без чувств.

Всего лишь отпустить спасительного Липучку.

Ну же, иначе упустишь момент.

О эгра! Как же страшно добровольно подставиться под удар!

Дрожа всем телом, я начала разжимать пальцы, но дроу вдруг расхохотался, совсем как вчера на балу – весело и безудержно. Покачал головой и, успокоившись, произнёс:

– Сколько дерзости, страсти, открытости. Восхищён твоим выступлением ещё на королевском приёме, Кэт-рин. Поэтому и согласился на предложение короля магентов. Признаю, идея обучать магентов тому, как одолеть дроу в бою, мне не понравилась по вполне понятным причинам. Но раз уж мы все делаем шаги к всеобщему миру, то стоит пойти на некоторые… неудобства. Не так ли?

Я выдохнула с разочарованием. Не успела, не поймала момент, не вывела из себя настолько, чтобы дроу показал свою истинную природу. И всё потому, что испугалась и не сумела пойти до конца. Пока я корила себя за малодушие, к Далграназу приблизилась любопытная Джессика.

Ведентка нервно сжимала сумочку, но всё же отважилась задать вопрос:

– А вы правда будете обучать ведентов с боевого факультета сражаться с дроу?

– И сражаться, и побеждать, – эльф улыбнулся так хищно, что Джесс отшатнулась и скрылась за спиной рыжего Виля. А дроу продолжил, повергая всех в шок: – И не только с боевого факультета. Я проведу краткий курс для ведентов всей академии.

В наступившей тишине раздался насмешливый голос Райли:

– Что, даже ведентам с факультета искусств придётся встать плечом к плечу с боевиками? И чем же они будут защищаться? Кисточками?

– Вам ли не знать, что кисть и бумага во все времена были самым опасным оружием? – поддел его дроу. – Кто не поверит записи о вашем происхождении, например? Если на пергаменте стоит подпись короля…

Райли побелел как стена, и я выступила вперёд:

– В любом случае Райли прав. Разделение на факультеты придумали не ради красоты. Каждый ведент учится по направлению силы и вида своей эгры. Зачем художнику боевые заклинания? А будущим магентам короля нужен не меч, а понимание основ управления государством и ораторское искусство.

– Язычок у тебя острый, – лениво согласился дроу. – И многое из того, что ты так горячо доказываешь, разумно. Именно поэтому я прислушался. Не акт ли это доброй воли со стороны тёмных эльфов? Если бы ты оказалась права и мы планировали нападение, стал бы сын корза Зегмадса обучать ведентов убивать нас?

– Это лишь хитрость, – возразила я, – присущая тёмной расе…

– По заявлению светлых? – выгнул белую бровь дроу. – А как часто они сами говорили правду? Например, зачем представителю эльфов учиться в академии, если он не планирует стать магентом? У тебя не возникло вопроса, почему он появился так внезапно и сразу принялся за обучение на последнем курсе?

– Потому что он умный и знает больше, чем кто-либо из ведентов, – пылко ответила я.

– Тогда зачем он здесь? – не отступал Далграназ и, пока я придумывала достойный ответ, повернулся к толпе ведентов. – Я пришёл, чтобы пригласить вас на первое занятие по боевой магии дроу… – он замер на мгновение, и его сиреневатые губы изломила хищная усмешка. – А также шиахванцев, орков и светлых эльфов.

Я проследила за взглядом корэла и, заметив Шандатиля, растерянно моргнула. Мой парень стоял, прислонившись плечом к стене, и, скрестив руки на груди, спокойно слушал. Казалось, на его прекрасном лице не дрогнул ни один мускул, но я всем сердцем ощущала полыхающую ярость светлого.