Эпизод 19. Алекс

Алекс.

Доношу чудовище до ванны, и запихиваю в душевую кабину, повернув ручку душа. Она зажмуривается, потому что теплые струи начинают литься на нее сверху, а я в этот момент захожу следом сам и задвигаю дверь.

Если бы мне кто-нибудь сказал до этого дня, что какая-то девчонка абсолютно не модельной внешности вынесет мне настолько мозги, что я буду готов не просто поблагодарить за неплохую ночку, а донести на ручках до душа, прикидывая, не устала ли она, не беспокоит ли ее что-то… короче, я б долго смеялся. Теперь мне не смешно нихрена.

Ладно, это не любовь с первого траха, но желание позаботиться о ком-то, а не выпереть из постели, чтобы отоспаться получше — для меня все равно немножко ново.

И слава кому-то там, что струи воды, которые стекают в этот момент по ее телу, чертя влажные и блестящие дорожки, поворачивают мысли в противоположную сторону. Я дам тебе поторчать под душем, чудище. Правда. Попозже.

Пока она жмурится и пытается вытереть воду с лица, проморгавшись, я, все-таки, поворачиваю ее за талию к одной из стенок душа и прижимаю. Заставляю прогнуться в пояснице для равновесия, и ее мягкие половинки задницы удивительно уютно обнимают мой член в этот момент.

Чудовище удивлено распахивает ресницы, и пытается посмотреть на меня, смешно скосив глаза в мою сторону.

— Мажорчик, я думала помыться…

— Что-нибудь болит? — интересуюсь я, поглаживая пальцами ее плоский живот и спускаясь ниже. Если да — то мне придется проявить снова чудеса выдержки, торча в душе с голым чудовищем и вспоминая наше феерическое первое знакомство, и мои мысли тогда. И я получу, все-таки, эту сраную статуэтку Золотого самоконтроля.

— Не-ет, — отвечает она на выдохе, потому что мои пальцы все-таки оказываются между ее ног, — оу, звездун… черт… — чудовище закрывает глаза, опираясь ладонями на запотевшую стену, и выгибается еще сильнее, тыкаясь в меня мягкими полушариями, — действительно есть по чему тащиться… начинаю понимать твоих фанаточек.

— Я еще не делаю ничего особенного, чудовище.

Меня просто подмывает поинтересоваться — что там творил ее прошлый долбоеб во время попыток заняться с ней сексом, если такое отзывчивое чудовище с ужасом вспоминает свой первый раз. Но я, ясен хрен, молчу. Еще и потому что мое воображение имеет сейчас ее приоткрытый влажный рот, то, как она жрет опять губы до красноты и тяжелое дыхание. Ну и скольжение задницей по вставшему органу.

«Прости, чудище, за то, что предварительных ласк будет маловато» — думаю я, услышав очередной полустон-полувздох и накручивая волосы себе на кулак.

Она ехидно что-то бормочет, а я, тем временем, прижимаю ее к стенке душевой кабины, с удовольствием наблюдая, как она трется полушариями груди по запотевшему стеклу и просто вгоняю член в ее охренительно тесные влажные объятия.

Которые делают ощущения еще охренительно острее из-за позы, и я понимаю, что в этот раз едва ли продержусь несколько минут. Особенно, если я буду просто в ней, а она продолжит сжиматься на мне до темноты в глазах.

Чудовище резко выдыхает, заерыв глаза и запрокинув голову. Пальцы сжимаются, чертя полосы на влажном стекле.

— Черт… Мажорчик, я сейчас сдохну… — стонет она, срывая мне окончательно крышечку, что аж кровь начинает биться в висках. Я начинаю двигаться в ней под аккомпанемент ее тихих попискиваний, с каждой секундой думая, что сдохну тут скорее я. Что меня сейчас размажет по стене, если я не оттрахаю ее до слез. Блять, что ты со мной сделало, чудовище.

— Пожалуйста, сильнее, — слышу я всхлип, и перестаю сдерживаться, насаживая ее так, что, наверное, синяки на бедрах останутся. Рука сжимается на волосах, натягивая — не сломать бы ее, блять. Мать твою, какая она мелкая. Как только я целиком поместился в ней?

— Кричи, чудовище. Никто не услышит.

— Заткнись…

— Кричи, — вгоняю в нее член так, что она лицом прижимается к стене кабинки, и скребет по ней ногтями, — давай, чудовище. Я пиздец хочу слышать твои вопли, — и для эффекта снова возвращаю руку ей между ног.

Срабатывает так, что мне на секунду кажется, что она сейчас сознание потеряет. Сжимается до искр в моих глазах.

Да, да, да. Да, да. Да, блять.

Не знаю, как я ее реально не сломал, но последние рывки я делаю в накрывающей мое сознание темноте. Она кончает с дикими стонами, и я едва успеваю в последний момент вспомнить, что отцом становиться мне рановато и резко выйти из нее буквально за милисекунду до перспективы штампа в паспорте и жрущего клубнику с селедкой колобка в моем доме.

Хотя, мысль «а, похер», все же, на секунду мелькает, пока я наблюдаю, как вода смывает с ее блестящих ягодиц миллионы носителей моей днк, пока чудовище тяжело дышит, и трясется, приложившись лбом к стенке душевой кабины.

Кажется, ее влажные обнимашки целиком отравили мой мозг ниже пояса.

Пиздец.

— Охренительный душ, звездун, — пытается, видимо, ехидно заметить она, но у нее получается наоборот. Слишком расслабленно и на выдохе.

Она отлепляет лицо от стены кабинки, и поворачивается ко мне, стирая ладонями струйки воды, заливающие глаза. Смотрит на меня как-то странно, а мой взгляд, тем временем, снова падает на полушария ее двоечки. И на торчащие соски. Кровь снова отливает от мозга к члену, а я на секунду закрываю глаза, мысленно застонав.

Надеюсь, ты переживешь сегодняшнюю ночь, чудище.