Эпизод 23. Кира

Снится мне чумовой сон. Будто деньги у меня совсем кончились и я краду в магазине морковку. Хватаю ее из ящика, осматриваю украдкой потолок на наличие камер, и пихаю ее за пояс джинс.

И с громко бьющимся сердцем бегу на выход из магазина. Только уже когда охранник быстрым шагом идет ко мне, вспоминаю — черт, а я точно ее заправила под футболку? И от испуга просыпаюсь.

Тепло, уютно, и ухо затекло. Ворочаюсь в сонной неге, чувствую, как тонко пахнет одеколоном звездуна. Заодно понимаю, что морковка, которую я по-прежнему чувствую животом, вообще не морковка. Кажется, я украла в магазине хрен. Хех.

Приоткрываю один глаз и смотрю на звездуна. Спит еще. Сладко дрыхнет. Рассматриваю очуменные черные ресницы. Поднимаю руку и осторожно трогаю его нос. Блин, если он действительно переделал его из-за травмы, то как настоящий.

А, нет, вижу едва заметные белые шрамики.

Знаю, что многие знаменитости себе лицо перекраивают вообще, но этот почти натуральный. Видимо, выиграл в генетическую лотерею. Сестра у него тоже красотка, хоть и стерва.

Пальцы скользят вниз, опускаясь на губы и ощупывая их. Ммм, звездун… тебя приятно трогать.

Алекс внезапно открывает глаза и я замираю, пересекаясь с ним взглядами.

— В рот еще загляни мне, чудовище, — слышу я чуть хрипловатый заспанный голос.

— Ты не спал, что ли?

— Дремал.

— Ты всегда такой язвительный с утра? Я просто тебя трогаю, — я убираю руку с его лица. Подумаешь, фифа какая. В рот ему загляни.

— Чудище, — он издает смешок, внезапно переворачивая меня на спину и оказываясь сверху, — ты щупала меня с тщательностью хирурга. Я уже сказал, что кроме носа все свое.

Он утыкается мне лицом в пространство между плечом и шеей и вздыхает. Мне становится неудобно лежать, погребенной под тяжелым и твёрдым телом, и я обхватываю его ногами. Чего теряться и смущаться. Мы уже голые, дрыхли так всю ночь. Все смущение растеряно было вчера.

— Мм… Кира, мы можем продолжить вчерашнее, — произносит Алекс, и поднимается на руках, рассматривая мое тело. Во взгляде будто пляшут искорки, — все-таки ты охренительно красивая.

— Что? — не на шутку удивляюсь я. Всего ожидала, но что избалованный женским вниманием звездун сделает мне такой комплимент — нет.

— Красивая, говорю, — он проводит ладонью по моему телу, задевая грудь. Такое теплое, и даже собственническое прикосновение, — можешь не спорить. Когда я тебя в первый раз увидел, то подумал, что у меня недо… статок личной жизни. Ты вроде не мой типаж, но спустила мне все мозги в штаны.

— У нас время откровений? — подозрительно интересуюсь я, и слышу нервный выдох.

— Кира, пиздец ты кактус. Я перед тобой душу раскрываю, а ты мне в нее своими колючками тычешь.

— Прости, звездун…

— Вряд ли, коза, — он наклоняется ко мне, почти что сверкнув глазами, и в отместку прикусывает за нижнюю губу. А еще я чувствую, что мы в шаге от повторения вчерашнего акта грехопадения, потому что его утренняя эрекция упирается аккурат туда, куда надо, и, как могу, мычу:

— Мне вообще в институ… ммм, черт, — выдаю я нечленораздельное, потому что это, все-таки, происходит. Он проникает в меня медленно, но, видимо, потому что сейчас утро и все чувства обострены, меня накрывает каким-то невероятным расслабляющим желанием. Закрываю глаза, зарываюсь пальцами ему в волосы и посылаю все к черту, пока он покрывает поцелуями мое лицо. Господи, как блин, чувственно и нежно. Сейчас кончусь просто. Сейчас я точно отзывчивая кошечка, готовая мурлыкать. Если это мстя за колючки — то готова быть кактусом как можно чаще.

Видимо, во мне что-то перемыкает, потому что в этот раз заканчиваю я невероятно быстро. Буквально за несколько минут такой неспешной любви, и все — тело выкручивает оргазм и выжимает, как тряпку. Наверное, я оставлю синяки на теле звездуна после моих стальных обнимашек. И на члене. Но царапины под ладонями после вчерашнего я явно ощущаю.

— Черт, Кира, — тихо фыркает мне на ухо парень, — а ты скорострел.

— Я тебя убью, — вырывается у меня стон, пока организм будто покачивается на мягких волнах.

— Не всегда ж только тебе быть кактусом. Во сколько тебе в институт? — интересуется, как ни в чем не бывало парень и покидает мое тело. Такой же готовый и твердый, как и был до этого.

Я растерянно смотрю ему в глаза.

— А… мм… — я многозначительно киваю куда-то вниз, — вот так вот прервешься?

Уголок губ звездуна подбрасывает в ухмылке. Он чуть сужает глаза, будто я сказала что-то, чего он очень ожидал.

— Оставлю на вечер, — произносит он, — я отвезу тебя в институт. Одевайся.

Он поднимается, нашаривает на полу полотенце и оборачивает вокруг бедер. Я очумевшими глазами рассматриваю его спину. Матерь божья. Спина красивая, да, но сейчас внимание привлекают красные полосы на ней и шее. Охренеть. Прости, звездун. Ты даже под одеждой не все скроешь.

— Черт, — произношу я тихо, кое-что вспомнив, — мои шмотки ж в селедке. Мы их так и не постирали.

— Прогуляй пары в таком случае.

— Не могу. Иначе зачет автоматом не видать.

Слышу задумчивое «хммм…». Беру одеяло и накидываю на плечи, заворачиваясь.

— Погоди секунду, — произносит звездун, и отходит в сторону, выдвигая ящик комода. Роется в нем, и спустя мгновение кидает мне белую мужскую футболку и спортивные штаны, — надевай.

— Нижнее белье тоже внизу… да и я произведу фурор в шмотках с чужого плеча, — грустно произношу я, рассматривая вещи.

— Блин, Кира. Надень хоть это, по дороге заедем в магазин. Я прихвачу тебе шмотки, в машине переоденешься.

Становится еще грустнее.

— У меня денег нет. Вообще. Точнее, рублей триста есть, но… — начинаю я, и мажорчик в этот момент с грохотом задвигает ящик.

— Я что-то нихрена не расслышал про деньги, — слышу я холодный голос и шорох — видимо, звездун впихивает себя в одежду, — мой счет вроде еще не заблокировали, Кира.

— Я верну как-нибудь.

— Ты издеваешься, чудовище? Одевайся.

Я быстро впихиваюсь в мужские штаны, завязывая их где-то на талии и в мужскую футболку. Мда. Ощущения чумовые, когда ты без нижнего белья. Выгляжу, наверное, совсем как беспризорница. Плакать хочется.

Хочу было проскользнуть мимо звездуна к двери, чтобы поскорее скрыться с его глаз, и не переживать из-за дурацкого вида, но он внезапно ловит меня на полпути, и обхватывает пальцами подбородок, заставляя поднять голову. Темные глаза внимательно рассматривают мое лицо.

— Ты плачешь, что ли? — я мотаю в ответ головой, — слушай, мелкий кактус, я еще не видел, чтобы ты слезы лила. Что не так?

— Звездун, все в порядке. Просто выгляжу совсем как бомж.

— Можешь ехать голой. Главное, чтобы я не перепутал свой стояк с ручкой переключения передач, — усмехается парень, а я испепеляю его взглядом, — блин, Кира, это на пятнадцать минут. На, — он пихает мне в руку ключи с брелком, — лезь в машину. Я пока вещи соберу и в стирку закину.

Я медленно киваю, а он наклоняется и коротко целует меня. И отпускает.

Черт. Что-то в моей жизни странное происходит. Звездун отдает мне ключи от машины и обращается, как со своей девушкой, предлагает отвезти на учебу и купить шмотки.

А мое глупое сердечко заходится в каком-то розовом ванильном танце с писком «да, детка, он такой классный, бери его прямо сейчас и не думай!». Чеееерт. Это точно моя жизнь, или я сдохла и в кому попала?

***

На лобовом стекле множатся мелкие капельки дождя, а небо вообще не радует своей серо-черной унылостью. Несколько часов сна заставляют мои глаза непроизвольно смыкаться, и я едва не засыпаю под мерный стук дождя.

Звездун через десять минут выходит из дома и залезает в машину. Забирает у меня ключи, заводит ее и задумчиво смотрит в пространство.

— Слушай, сегодня ж суббота. Тебе точно на пары?

— Да, — я ерзаю по сиденью, потому что без нижнего белья мне как-то некомфортно, — у меня две пары.

Взгляд парня перемещается на время. Он как-то обреченно прикрывает глаза и начинает выезжать из-под навеса.

— Мы могли бы до вечера не вылезать из постели, Ки-ра, — как бы между делом замечает он, и от его обещающих интонаций у меня пробегают восхищенные мурашки, — скажи своим преподавателям, что у тебя что-нибудь болит. Если ты отличница, они тебя простят.

Ты ж змей-искуситель. Он и в самом деле на мгновение сеет зерно сомнения в мои мысли. Не видеть мерзкий дождливый день, залезть под теплое одеяло и задернуть шторы.

— И ты уже опоздала, — пытается он добить меня.

— Главное — прийти, мажорчик.

— Позвони мне, как пары закончатся. Я заберу тебя.

Я ошалело смотрю на него.

— Звездун, твои фанаты тебя не простят. Ты сейчас ходишь по очень тонкому льду.

— Я благодарен своим фанатам за то, что у меня сейчас есть, — холодно отвечает парень, — но моя личная жизнь касается только меня. И моя сестричка, я думаю, не оставит тебя в покое, после того, как ты измазала ее в селедке.

— Думаешь, она может припереться к институту?

— Уверен, что она однажды это снова сделает. Она злопамятная.

— Ты не сможешь забирать меня постоянно, Алекс.

— Да ты что, — тянет он скептически, — подумай над тем, чтобы стать моим кактусом, чудовище, и тебя не будет это сильно беспокоить.

Я округляю глаза, глядя за лобовое стекло на машины, и на то, как мы сворачиваем к ТЦ на парковку. Его кактусом? Поселиться в его кадке, и позволять себя поливать раз в месяц? Нет уж.

— Не хочу быть кактусом…

— Можешь остаться чудовищем. Я буду показывать тебе почаще свою библиотеку в замке, — усмехается Алекс, паркуясь, отстегиваясь и открывая дверь, — нет, слушай, в мультфильме было вроде наоборот. Ладно, забей. Я за шмотками тебе. На, — он отдает мне ключи, — если захочешь музыку послушать или окна открыть.

И уходит.

Я провожаю его спину и классную задницу взглядом. Он серьезно? Мне кажется, что это какой-то развод.

В самом деле, я методично выносила ему мозги и нервы несколько дней подряд, мы радостно переспали друг с другом, а теперь он намекает, что хочет меня почаще видеть в своей жизни? Человек, по которому пищит половина моего института? Обласканный судьбой звездун?

Ах, да, таблетка. Кстати. Иначе ему точно придется видеть меня часть как минимум восемнадцать лет.

Нахожу взглядом на ТЦ вывеску с аптекой и выползаю из машины, пикая сигналкой и закрывая двери. Интересно, мне триста рублей хватит? Мажорчик явно не скоро вернется, успею сходить.

Захожу в торговый центр, в приветливо разъехавшиеся двери, на всякий случай оглядываясь —'не снял ли кто-нибудь момент, как я выхожу из машины Алекса. Нет, утро, все чисто и пусто. Поворачиваю налево и иду к небольшой аптеке.

Подхожу к стеклянным витринам внутри нее и задумчиво рассматриваю упаковки с лекарствами. Блин, а что мне нужно-то? Я даже названий не знаю.

— Вам помочь? — ласково интересуется провизор, выплывая из-за прилавка, — что-нибудь определенное ищете?

— Да, — тяну я, собираясь с духом, — что-нибудь от внезапной беременности.

Она даже не начинает хихикать. Как они работают в таких местах? Хотя, наверное я бы тоже перестала хмыкать и краснеть при слове «смазка» или «презервативы».

— Средства для контрацепции у нас здесь, — она обводит рукой витрину справа, — свечи, презервативы, таблетки.

— Это уже поздно использовать, — вздыхаю я, — мне нужно что-нибудь от более внезапной беременности. Которая наметилась уже сегодня ночью. В пределах трехсот рублей.

— А, — спокойно произносит женщина, — я вас поняла. Пройдите к кассе.

Я подхожу к кассе, она роется в ящичках и выкладывает на прилавок небольшую упаковку. Расплачиваюсь, поблагодарив ее и оставшись с тремя рублями в кармане, и подрагивающими руками забираю коробочку. И выхожу.

Черт. Почему мне так не по себе, будто я делаю что-то плохое? Неправильное. Но ведь я ничего ужасного не совершаю. А потряхивает так, будто собираюсь впервые лечь в наркологическую клинику. Наверное, ее пациенты так же чувствуют себя — растерянными и неуверенными.

— Кактус, какого черта?

Я подпрыгиваю и оборачиваюсь. Позади стоит Алекс с пакетом в руках и подозрительно скользит по мне взглядом.

— Я вышла, — 'голосок звучит мышиным писком, — надо было.

— Туалет на втором этаже.

— Я в аптеку вышла.

Он опускает глаза ниже, на мою руку, сжимающую коробочку. Пауза как-то неуютно затягивается, пока он странно смотрит на нее. Потом на мое лицо. Потом отводит взгляд куда-то в сторону на фонтан, и втыкает некоторое время на него.

— Могла бы меня дождаться и попросить карточку, чудовище, — странно произносит он, — на, твои шмотки. Джинсы, футболка и кеды. И нижнее белье. Я его попросил отпарить парогенератором.

— Спасибо, — выдавливаю я, забирая пакет. Кажется, будто моя рука преодолевает стену напряжения, внезапно создавшуюся между нами в какой-то момент. Ай, действительно. Звездун бьется статическим электричеством, когда я к нему случайно прикасаюсь.

— В машине переоденешься, — произносит Алекс, и, развернувшись идет к выходу.

Я в который раз за день смотрю ему вслед. Простой такой, господи. Попросить карточку. То ругается, что я его еду жру, то ключи от машины отдает и карточку попросить разрешает.

Хотя, я еще попрошу у него карточку. Надо бы воду купить запить.

Черт, надеюсь, после этих таблеток я еще смогу иметь детей, иначе явлюсь однажды к звездуну и придушу его, ей-богу.

Уныло топаю за ним вслед, а в душе селится странное, неприятное и скребущее чувство. Блин, не к добру это. Моя пятая точка редко меня обманывает. Какая-то задница поджидает меня сегодня, я чую.

***

В машине я потрошу пакет, вытаскиваю футболку, джинсы, кружевное бельишко, рассматриваю ярлычки на нем, и думаю что звездун угадал с размером. Глаз-алмаз? Или консультанту показывал ладошкой, какого размера у меня грудь? Откладываю вещи в сторону и заглядываю еще раз в пакет, где лежат отдельно кеды.

— А носки?… — интересуюсь я.

— Ты без носков? — Алекс приподнимает брови, глядя на мои ноги.

— Они где-то у тебя дома лежат, после вчерашнего побега.

— Кира, две пары отсиди без носков, а?

Ладно. Я, зыркнув в его сторону, переползаю на заднее сиденье, и, кое-как заныкавшись, начинаю переодеваться. На моменте стягивания штанов замечаю, как мажорчик наблюдает за мной в зеркало заднего вида.

— Не стыдно? — шиплю я, быстро впихиваясь в нижнее белье и джинсы.8c847c

— Совсем не стыдно. Я раздумываю — не перелезть ли и мне назад, пока ты не оделась.

Мм, блин! Я подавляю непонятный возглас, потому что перед глазами вспышкой проносятся воспоминания сегодняшней ночи. Как мои пальцы впиваются в его влажную и горячую кожу. Как он обнимает меня. Как наши тела соприкасаются обнаженными. Голос, запах… все будто отпечаталось в моей голове навечно. Могу в любой момент вытащить воспоминание и почувствовать, будто это происходит сейчас.

Кажется, этот звездун подсадил меня на себя как на наркотик. Знаю же, что ничего, наверное, хорошего из этого не выйдет, но не могу остановиться или противиться.

— Сиди, где сидишь, мажорчик, — хмуро отвечаю я. Чертов мужик. Умудрился впихнуться даже в мои мысли, хотя, я его терпеть не могла. Заочно.

Окидываю себя взглядом, потом смотрю в зеркало заднего вида, игнорируя пристальное внимание парня. Вкус не пропьешь — шмотки он купил, что надо. Джинсы с высокой талией, крой которых визуально немного придает объема моим тощим бедрам, сидят идеально. Футболка простая, белая. Впихиваю ноги в «Найки», которые садятся как влитые.

— А размер обуви откуда узнал?

— Твои тапки торчат в прихожей каждый вечер, кактус. Увидел. Перелезай обратно и поехали. Выглядишь отлично, кстати.

— А так выглядела не отлично, да? — ворчу я, переползая на переднее сиденье. Слышу в ответ только тихий смешок.

— Ты всегда выглядишь отлично, кактус. Даже измазанная селедкой.