Эпизод 26. Алекс

Чудовище всхлипывает мне в плечо, а у меня в голове крутится только одно слово.

Доигрались.

— Вытошнило? — растерянно вырывается у меня.

— Мне больно, звездун. Прекрати меня так сжимать, — бормочет Кира, и я спохватываюсь, разжимая руки на ее талии, — вытошнило. Я не знаю теперь, подействовала таблетка или нет.

— Я это уже понял.

Честно говоря, сейчас отвечать я могу только односложно. В голове полная пустота, хотя внутренности разрывают два чувства. Одно чувство — «ты мудак, Алекс». Потому что усталое и обреченное лицо Киры просто убивает меня. Она блин, не ожидала этого. Она младше меня и еще не закончила институт. Я помню ее слова напоследок — «ты не понимаешь, насколько это серьезно», хотя, договорить о том, что все я прекрасно понимаю, она не дала.

И я ничерта не знаю, как ее успокоить, потому что просто мы еще не настолько стали близки, как стоило бы, когда такие вещи случаются.

Но знаю точно — если я буду растерянно, как затупок, пялиться в одну точку, то чудовище я могу потерять. Второе чувство, которое рвет мне душу — это привязанность к этой сумасбродной девчонке. Я получаю раз за разом какой-то странный кайф, заботясь о ней и выручая из идиотских ситуаций, в которые она вечно попадает.

Невидимые руки сжимают мне горло, мешая говорить, но я сдавленно сглатываю, чтобы не начать пороть хрень и произношу только одно:

— Поехали, Кира.

— Куда? — она слезает с меня на соседнее сиденье и выглядит еще более растерянной, чем была пару минут назад, — мажорчик, я просто тебя поставила в известность. Можешь даже не париться. Папой ребенка, если вдруг он появится, объявлять я тебя не собираюсь, и шантажировать тоже. Живи спокойно.

Чего, бля?

— Ты охренела? — вырывается у меня рык, а она поворачивает ко мне голову и окидывает равнодушным взглядом.

Будто я реально пустое место для нее. И это бесит до белого каления. Я тут всякие розовые ванильные мысли в голове гоняю, а мне по яйцам — «хрясь». Маленькая стерва.

— Я пытаюсь спасти твою задницу и карьеру, звездун. Считай, по старой дружбе. Мы оба лоханулись, поэтому кошмарить тебя я не стану, — ее милый голосок льется так спокойно, что аж до скрипа зубов.

— Кира, я сам разберусь со своей задницей и карьерой.

— Ребенок тебе ее разрушит. Мы почти незнакомы. Жениться из-за залета будет очень глупо, — перечисляет равнодушно мне она, пока я сжимаю руки на руле так, что, кажется, будто он плавится под моими пальцами, — я не закончу институт и буду тебя ненавидеть из-за этого. Ты меня будешь ненавидеть за то, что я зале…

Я протягиваю руку и закрываю ладонью ей рот, а второй выключаю аварийку и начинаю выруливать на дорогу в сторону дома.

— Помолчи, пока не наговорила лишнего.

— Ммм!

— Сейчас мы едем домой, а через месяц ты делаешь тест….

— Ты дурак, звездун? — она выворачивается из-под моей ладони, — а что будет между едем домой» и «делаем тест»?! Будешь избегать этой темы? Отвези меня к маме!

— Не отвезу, — вырывается у меня усмешка. Забавно. Я пытался совсем недавно выпихнуть ее из дома, а теперь не позволяю ей оттуда исчезнуть.

— Звездун!

— У меня есть имя, чудовище.

— Если будешь выпендриваться — начну звать тебя будущим папочкой!

Господи, где были мои мозги, когда я запал на это маленькое исчадие ада? Почему именно она? Мне хочется прикрыть устало глаза, но я слежу за дорогой, набирая скорость.

— Я сказал, что ты никуда не поедешь, Кира. Это мое последнее слово.

— Боже, звездун. Я просто однажды сбегу, вот и все, — фыркает она, — нашелся мне тут домашний тиран.

Я буквально вижу у себя над головой стремительно тающую полосу самообладания, и, сжав челюсти, молча еду.

Осталось немного, чудовище. Она что-то бормочет себе под нос, повторяя мои слова и фыркая периодически, но я стараюсь не вникать в это. Иначе я ее просто сожру потом.

И только когда мы заезжаем во двор дома, я паркую машину и ворота закрываются, то резко выдыхаю и поворачиваюсь к этому наглому чудовищу. Она смотрит на меня с усмешкой.

— Мажорчик…

— Ключи гони, Кира.

— Что?!

Я подвигаюсь ближе и запихиваю руку ей в задний карман, а она пронзительно взвизгивает, и пытается увернуться. Ее пальцы впиваются мне в предплечье, царапая и пытаясь оттолкнуть.

— Это, блин, похищение! Тебя посадят, звездун! Я позвоню в полициюююююуууууу!

— Спасибо, что напомнила, — усмехаюсь я, пока моя рука шарит в ее карманах, — телефон тоже гони.

Она сползает попой с сиденья, пытаясь отодвинуться от моей руки, но я успеваю поймать ее за ногу и развернуть, подминая под себя. Коленка впивается больно мне под ребра, и чудище шипит, как дикая кошка, а я втискиваюсь ей между бедер, обшаривая карманы, и, наконец, нащупав связку.

Вытаскиваю ее под возмущенные писки, и сжимаю в кулаке. Кира сгребает мою футболку и удерживает меня на месте, капец как грозно сверкнув глазами.

— Мажорчик, ты не выйдешь отсюда, пока не отдашь ключи! — выдыхает она мне в лицо.

Я приподнимаю в ответ бровь. 1439f7c

— Серьезно? Мне неплохо и между твоих ножек, Кира. Могу задержаться тут подольше.

Она краснеет и поджимает губы.

— Ты уже там разок задержался, звездун. Дольше, чем положено.

Я наклоняюсь к ее маленькому ушку, кончик которого выглядывает из волос, вдыхаю ее запах, и который пробирает меня, сука, до костей. Снова чувствую, что конкретно двинулся на этом мелком исчадии ада, потому что ее близость вызывает только одно желание — затащить ее в спальню и не выпускать весь день. Затрахать до того, что она просто растечется в моих руках и будет мурлыкать, как ласковая кошечка.

Но если я сейчас полезу к ней под одежду, пока она в расстроенных чувствах — мне точно пиздец. Да и вообще поза не самая удобная, потому что чудище лежит спиной на двух сиденьях.

Не успеваю я ей сказать что-нибудь едкое, как неожиданно чувствую, что рука чудовища проскальзывает мне в волосы, сгребает их в кулачок, и ее дико томный голосок, которым она произносит на выдохе:

— Какой же ты привлекательный говнюк, Алекс.

И кусает меня за шею, отчего внутри меня назревает просто ядерный взрыв.