Эпизод 27. Кира

— Такой привлекательный, такой привлекательный, — продолжаю я, просто обтираясь носом об его шею, вдыхаю запах кожи, сжимаю в кулаке волосы. Кажется, мне пора поспать. День только начался, а уже тяжелый. И у меня просто плавятся мозги — я до жути хочу обернуться вокруг этой языкастой заразы, словно одеяло.

— Отпусти, Кира, — слышу я усмешку звездуна.

— Нет. Отдай ключи. Иначе тебе придется стояком дрова колоть, мажорчик.

Он просто выворачивается из моего захвата, отодвигается назад, открывает дверь и выходит из машины. Я в шоке остаюсь лежать, как дурочка, на сиденьях. Смотрю на потолок, и чувствую, как в глазах намокают слезы. Не, ну понятно, что наши хрупкие дурацкие отношения сейчас рушатся под гнетом новости «возможно, я буду беременной», как Содом и Гоморра под огнем Господним. Но можно ж было как-то поласковее?

Дверь со стороны головы открывается, и я поднимаю глаза. Горячие жалобные слезки тут же катятся по щекам.

— Кира, бля, — Алекс в шоке смотрит на меня, — ты чего?

— Иди уже, Алекс, — произношу я, и выходит это у меня как-то несколько пискляво, — куда шел.

Он наклоняется, умудряется подхватить меня на руки, словно ребенка, и вытащить из машины наружу.

— Ты объяснишь мне, почему рыдаешь, чудище?

— Если честно, ты ужасен. Просто отвратительно сваливать, когда девушка обтирается об тебя, — я обнимаю его шею руками, положив голову на плечо, — подозреваю, что из тебя получится отвратительный муж, поэтому, слава Богу, что мы не собираемся жениться из-за залета.

Алекс молча смотрит на меня несколько мгновений, будто я восьмое чудо света, а потом просто несет меня к дому. Открывает входную дверь, подцепив рукой кое-как записку, читает ее, хмыкает и заносит меня внутрь.

Кот встречает нас с порога. Громко мяукает, трется об ноги Алекса, пока тот, ругнувшись, переступает через него. Мы проходим мимо места ночной битвы с сестрой мажорчика, которое сияет чистотой, и я понимаю, что кто-то тут сегодня все убрал.

Алекс поднимается на второй этаж, заходит в свою комнату и опускает меня на кровать. Я пытаюсь тут же сползти с нее, но он кладет ладонь мне на грудь и с нажимом возвращает обратно.

— Лежать.

— Гав, звездун. Палочку не принести тебе? — вырывается у меня.

Алекс секунду ухмыляется, а потом улыбка, как по команде исчезает с его лица. Он начинает выглядеть решительным. А я понимаю, что нам предстоит, судя по его виду, серьезный разговор. И обреченно закрываю глаза.

— Чудище, поговорим серьезно?

— Конечно, — произношу я в темноту, — я все понимаю, звездун. Можешь не объяснять. Я девочка циничная, меня ты не обидишь. Мы просто увлеклись, и теперь ты не хочешь расхлебывать.

— Кира, ты ошибаешься. Поэтому останешься здесь. Ключи я тебе не отдам, сумасшедшая женщина, пока не пойму, что ты не собираешься тихо сбежать через забор, случайно подвернув ногу.

Я вздыхаю протяжно.

— Я понимаю, Алекс, ты не хочешь выглядеть полной скотиной в моих глазах, но давай не будем обманывать друг друга?

Чувствую, как он прикасается к ключице горячими пальцами и ведет дорожку к плечу. У меня начинает кружиться голова от такого простого прикосновения. Он неожиданно обводит контур моих губ и я выдыхаю.

— По-моему, Кира, сейчас обманываешь только ты себя, — тихо произносит он.

Я чувствую как он дышит, и тепло оседает на моей щеке. Прикасется почти невесомым поцелуем к губам. Голова кружится. Я начинаю неожиданно проваливаться в забытье, и не могу даже пошевелить рукой, потому что все становится ужасно лень делать.

— Спи, маленькое чудище, — доносится до меня, как сквозь толщу воды, голос Алекса, — именно поэтому я тебя и не стал трогать в машине. Отдыхай. Поговорим, как проснешься.

Странно, но эти слова внезапно будто сбрасывают давящее чувство с моих плеч. Я, кажется, засыпаю, и уже когда мое дыхание становится глубоким и размеренным, меня подгребает к себе Алекс, заключая в теплые и уютные объятия.