Эпизод 29. Кира

Темные глаза парня обжигают меня взглядом в ответ. Кажется, я начала его раздражать.

И от этого мне хочется поплакать еще. Спасибо, мажорчик. С тобой я превращаюсь в тряпку. Но после того, как ты почти весь день уютно обнимал меня, отчего мне снились только приятные сны — я вообще не уверена, что не стала очередной жертвой твоего обаяния.

Пора скачать снова Инстаграм, подписаться на его профиль и слать сердечки. С-скотина.

Но расписываться в своей слабости не хочется. Я закрываю уже открытый для длинной тирады рот, из которого должно было вылететь что-то вроде «знаешь, ты начал мне нравиться до поджимающихся пальчиков на ногах, и мне снятся эротические сны с твоим участием, где я облизываю развратно твои кубики на прессе. Поэтому я не хочу просто спать друг с другом и бесить друг друга. Мне нужны отношения. Пока».

А потом одеться и уйти. Пока на мне еще есть нижнее белье и моя крепость окончательно не пала. Но она уже пошатывается, пока надо мной нависает этот охренительный мужик, и кубики — вот они, только руку протяни.

— Нет, — слышу я его голос.

— Ты не можешь запирать меня в доме, звездун, — усмехаюсь я через силу.

— Поверь, могу, чудовище.

— Мажорчик, — я вздыхаю, — ну нахрена это тебе? Ты вроде избавишься скоро от своей сестрички, и мог бы избавиться и от меня, тем более, я сама ухожу. Я не твоя фанатка, чтобы потом болтать всем, что жила у тебя. И не собираюсь тебя шантажировать.

Он смотрит на меня так, что до мурашек пробирает. Черт знает, почему у него такой взгляд.

— Кира, ты нихрена никуда не пойдешь.

— ПОЧЕМУУУУУ? — рычу я бессильно, — мажорчик, почему ты такой упертый?! Ответь на мой вопрос! — я пытаюсь скинуть его, но он не скидывается, усмехаясь, и я, фыркнув, падаю на диван обратно, — ты ужасен.

— Я ужасен, ага. Но во сне ты болтала сегодня немножко другое.

Я внезапно краснею. Мать вашу. И что мне там снилось?

— Это всего лишь сон, звездун. Что я болтала?

— Что хочешь облизать меня, как мороженое, — усмешка на губах парня становится отчетливее.

Черт. Я замолкаю, судорожно пытаясь придумать отмазку. Алекс неожиданно наклоняется ко мне и шепчет:

— Кира, я не против. Но если ты уйдешь — хрен я дам тебе больше облизать меня. Я не собираюсь бегать за человеком, который выложит хрен на меня и мои чувства. Никогда. Так что если тебе наплевать — вставай и иди.

Мое сердце делает громкое БУМ в груди.

— Чувства? — ошарашено повторяю я.

— Я твою прелестную задницу выручаю не потому что добренький, Кира, — усмехается он, находясь в привлекательной близости от моего лица, — вообще я немного мудак. Но с тобой это не работает.

— Ты явно не мудак, — шепчу я.

— Потому что с тобой я так себя не веду.

Я все равно продолжаю таращиться на него. Как-то это совсем неожиданно.

— Ты упертая, как баран, — продолжает парень, целуя меня в шею, — и закрытая больше, чем я. До тебя нихрена не достучаться, Кира, — еще поцелуй, от которого я поднимаю руки, чувствуя, как кровь в венах превращается в пламя, и запускаю пальцы парню в волосы.

— Я пытался, — горячая ладонь скользит по моему животу, пока Алекс продолжает, — но на все хорошее я получаю от тебя колючки. У меня есть только один способ получать от тебя те эмоции, которые мне дико необходимы.

— Какой? — шепчу я, потому что мне кажется, что превращаюсь во что-то мягкое и податливое.

— Вот этот, — язык проводит мне по ключице влажную дорожку, вырывая у меня нервный вдох. Боже. Я закрываю глаза. Тянусь к его футболке, задирая ее и требуя снять. Мне до боли нужно, необходимо прикоснуться к нему кожа к коже, и одежда только мешает. Алекс с шорохом снимает с себя верх, и я глажу его тело руками. Ооооох, черт… — да, Кира, именно так. Ты все еще можешь уйти, если тебе это не нужно.

Ладонь проскальзывает мне под спину, расстегивает лифчик и тот отлетает в сторону. Поцелуи обжигают мою кожу, которая покрывается мурашками из-за прохладного воздуха. Один за другим. Я выгибаюсь навстречу, потому что хочу чувствовать больше… его целиком.

Воздух разогревается между нами, и мне становится тяжело дышать из-за яростных поцелуев, которыми мы обменивается. Кажется, что бесконечно. Прикусываем друг друга до боли и мягко заглаживаем вину легкими и почти невесомыми прикосновениями.

Больше всего на свете я хочу просто слиться в одно целое с Алексом. Хочу иметь возможность обнимать его еще теснее, еще ближе, и постоянно. Потому что в душе расцветает чёртово понимание — он мне нравится не потому, что несомненно красив и популярен. Просто потому что он вот… такой. Со всеми своими дурацкими приколами. И даже на торчание в одном полотенце во дворе я уже не обижаюсь.

И когда я тянусь к его джинсам, то он внезапно прерывается и перехватывает мои руки за запястья.

— Черт, я забыл… Нет, Кира.

— Что?!

— Твоим здоровьем я больше рисковать не стану чудовище. Защита наверху, в спальне, — Алекс усмехается, пока я яростно сверкаю глазами, глядя на эту птицу обломинго, — поешь и можем переместиться туда. А завтра с утра пойдешь к врачу.

— Это еще зачем? — я закрываюсь руками, потому что лежу перед ним абсолютно обнаженная выше пояса, а мы просто, блин, болтаем.

— Хочешь до конца месяца гадать — подействовала таблетка или нет? Поверить не могу, что ты, все-таки съела эту дрянь, — он целует меня в нос, и встает, протягивая мне футболку.

Я натягиваю на себя футболку, поднимаясь следом.

— Ты так говоришь, Алекс, будто тебя совсем не беспокоило, что может из этого получиться.

Он смотрит на меня из-за плеча и едва улыбается.

— Меня больше беспокоила ты, Кира. Иди и ешь салат.

— Пока не остыл? — хихикаю я, потому что после слов парня у меня на душе селится дико приятное и уютное чувство, — ты что, сам готовил?

— Не бойся, в тарелку не плевал.

— Ты готовил в фартуке?

— Кира, блин… — ласково произносит он, — займи лучше свой рот едой, пока я не занял его своим языком.

— Мажорчик, я могу найти твоему языку более интересное применение, если будешь много болтать.

— Еще слово, Кира, и я найду способ трахнуть тебя без последствий для твоего здоровья. Тебе понравится.

Я возмущенно округляю глаза и обхожу его сторонкой, направляясь к столу, где стоит миска с салатом.

— К моей заднице даже не прикасайся, звездун.

Он хищно усмехается, а я делаю еще один шаг к столу, чувствую запах салата, и внезапно меня снова начинает тошнить.

Я хватаюсь за рот, резко разворачиваюсь и бегу мимо звездуна к туалету. Распахиваю дверь, подбегаю к белому другу и делаю мучительное «бууэээ».

Черт. Отстой. Отплевываюсь, судорожно раздумывая — бывает ли настолько быстро развивающаяся беременность, или непорочное зачатие например? Какого черта меня выворачивает сегодня весь день?

— Чудовище, — слышу я голос звездуна позади, — собирайся. И поехали к врачу.

Я издаю стон. Боже. Ненавижу врачей.