Эпизод 30. Кира

Уж не знаю, что звездун наплел врачам, и сколько денег он им заплатил, но со мной обращались почти что бережно и вежливо.

Седой дядька с носом картошкой, и в белом халате что-то записывает на листке, периодически задавая мне вопросы, пока я сижу на стуле, чувствуя, как меня снова начинает мотылять из стороны в сторону.

— Тошнота, говорите, беспокоит? — спокойно интересуется он.

Говорил, видимо, Алекс. Потому что я еще ничего не успела сообщить врачам.

— Да. Целый день.

— Ели что-нибудь необычное?

— Таблетку от беременности. Но меня ею вытошнило.

Он приподнимает седые брови.

— Сколько прошло времени с момента ее принятия?

— Около часа…

— Тогда, к сожалению, эффекта не ждите. Лучше бы вам к гинекологу сходить, чтобы прописал другие таблетки. Встаньте, пожалуйста и поднимите футболку.

Я поднимаюсь, хотя, мне хочется больше прилечь, подтянуть ноги к груди и уснуть. Врач ощупывает мой живот, надавливая.

— Не болит? А так? Давайте измерим давление. Голова кружится? Спите сколько часов в сутки?

— Очень кружится, — произношу я тихо, падая обратно на стул. Дядька цепляет манжету тонометра мне на руку и он с тихим шипением сжимается, — когда как сплю.

Тонометр издает “пшшшш”, отпуская захват и дядька смотрит на показания. Я слышу, как он присвистывает.

— Сто восемьдесят на сто двадцать. Нехорошо, Кира…

Дальше я его не слышу, потому что просто падаю в обморок от таких цифр.

**

Когда я открываю глаза, то первое, что вижу — незнакомый потолок. Голова раскалывается так, будто меня долго и упорно по ней били. Не тошнит, правда, и на том спасибо.

Я вспоминаю все, что было до этой минуты — тошнота в унитаз, Алекс везет меня в больницу, врач измеряет давление и называет какие-то запредельные для меня цифры… а потом темнота. Наверное, мне вкатили укол и положили в палату.

Нашариваю рукой телефон в кармане, достаю и нажимаю на кнопку. Ешкин кот, три ночи.

Ожидала увидеть хотя бы пропущенный звонок или смс от Алекса с простым вопросом “как дела?”, но ничего. Восемь уведомлений — четыре из чатов института в Телеграме, и четыре — смс-реклама. Нууу…

В глубине души ворочается обида. Эй, а как же “чувства”, “мне нужны твои эмоции” и все прочее? Мужик познается в болезни, между прочим! Мажорчик, тест ты не прошел. Главное, чтобы я теперь прошла тест в конце месяца на беременность. И он показал одну полоску.

Чешу укол на руке, запихиваю телефон, и, сглотнув обиду, переворачиваюсь на бок, подложив под щеку ладошку.

И первое, что я вижу — Алекса. Который дрыхнет, сидя на стуле, а верхнюю половину тела удобно уложив на мою кровать. В шоке моргаю раз, другой, но видение не исчезает.

Я осторожно протягиваю руку и провожу по темным волосам, будто пытаясь убедиться, что он здесь и реальный. Он не ушел, оказывается. Он здесь и даже умудрился заснуть, просто ожидая меня. Это круче, чем просто написать смс-ку. Мне почему-то хочется плакать, и я только через несколько мгновений понимаю две вещи — из-за бури чувств я уже не глажу его, а треплю по холке, как собаку, и что если звездун однажды сможет сказать мне, что я ему нужна, как никто другой, то я, наверное, даже перестану называть его “мажорчиком” и “звездуном”. Это серьезный шаг в наших странных отношениях, Алекс.

Я слышу вздох, и неожиданно парень поднимает голову. Секунду смотрит на меня, сонно прищурившись, а потом выпрямляется и трет лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — глухо интересуется он.

— Почти хорошо. Меня головой не били?

— Что?

— Болит, — фыркаю я.

— А… — он даже не усмехается, — нет, Кира. Ты упала в обморок, тебе вкатили укол от давления, понаблюдали и оставили отдыхать.

— Я отдохнула, — я тоже сажусь на постели, свешивая ноги, — тогда пошли?

Алекс останавливает меня, положив руки на бедра. Я смотрю на него и не могу понять — почему сейчас он выглядит не как самоуверенный и язвительный мажорчик, а дико напряженным, будто ожидает какую-то дерьмовую новость.

— Кира, куда ты летишь? Когда врач скажет, что с тобой все в порядке — поедешь домой.

— Отвезешь меня к маме или я сама доеду на трамвае?

Он, наконец, усмехается, но больно устало.

— Кира, мне не до шуток. Ты поняла, что я отвезу тебя к себе, не притворяйся.

— Ты что такой напряженный? — интересуюсь я.

— Я ненавижу больницы, Кира.

— Но все равно остался сидеть со мной…

Он пожимает плечами.

— Мне не наплевать на тебя, чудовище. Поэтому я не выпущу тебя отсюда, пока врачи не убедятся, что с тобой все нормально.

Я издаю стон, закатывая глаза.

— И надолго это?

— Не знаю. Может, пара дней.

Хочется упасть на спину, раскинуть руки и болтать ногами, как тюлень, издавая отчаянные крики. Пара дней? Пара дней?!

— Мажорчик… врач сказал, что таблетка не подействовала, — я со вздохом прячу лицо в ладонях, — нельзя так долго затягивать с этим. У нас нет пары дней. Я не знаю, что делать, Алекс. Помоги, пожалуйста, — вырывается у меня, когда я понимаю, что, все-таки, одна это не вывезу. Даже эмоционально. Не выдержу полмесяца дергаться и гадать. Все, сдаюсь, я слшком долго была самостоятельной, сильной и стойкой. Мне нужны обнимашки и сочувствие. Хоть немного. Или, хотя бы, совет…

Он поднимается, обнимает меня и укладывает на кровать. Ложится рядом на бок, и притягивает меня ближе, позволяя спрятать лицо на груди и как следует похлюпать носом. Что я и делаю, вцепившись в Алекса, как в спасительный круг, который поможет мне удержаться в море проблем.

Хорошо, что мы тут совершенно одни.

— Кира… — произносит он, зарываясь пальцами мне в волосы, и прикасаясь губами к макушке, — если ты не будешь плакать — я сделаю, что угодно.

— Правда? — я моргаю, и предательские слезы, все-таки, капают на его футболку, оставляя темные пятнышки.

— Да. Вообще все, что пожелаешь.

— Тогда принеси мне два БигТейсти, большую картошку и колу. Жрать хочу.

Ладонь на затылке впечатывает мою голову носом в грудь Алекса и я, взвизгнув, довольно ржу.

— Тебе действительно похорошело, Кира, как я вижу, — слышу я ехидный голос парня.

— Я пошутила, звездун, — фыркаю я, — сходи за меня к врачу. Пусть он пропишет таблетки.

— К гинекологу? Мне? — с иронией интересуется Алекс, — ты издеваешься? Сколько тебе осталось учиться в институте?

Вопрос застает меня врасплох.

— Еще один год. А что?

— Мм… да, жаль будет брать академический отпуск, — хмыкает звездун, а я возмущенно поднимаю голову и встречаю его смеющийся взгляд.

— Слушай, Алекс! — начинаю я, а он переворачивает меня на спину и ложится сверху, отчего я громко фыркаю и пытаюсь его скинуть, — будешь тут ерничать, и я начну называть тебя будущим папочкой.

— Называй, — хмыкает он, и наклоняется, прикасаясь к моим губам поцелуем, — я должен испугаться, Кира? — и еще поцелуй, пока я корчу недовольное лицо. Но он слишком настойчив, и я начинаю сдаваться. Тянусь к нему в ответ, а он тихо смеется.

— Вряд ли это было у тебя в планах, мажорчик. Поэтому со временем должен начать пугаться, — я пытаюсь куснуть его в ответ, а он обхватывает мое лицо ладонями, и спокойно произносит:

— Окей, давай серьезно. Я отобью у тебя желание ерничать на эту тему, чудовище, — он поднимает уголок губ в улыбке, — Кира, когда эта идиотка тебя похитила, я словил себя на мысли в тот момент, что готов переломать ей все части тела, которыми она дотронулась до тебя… Ей повезло, что ее мужик оказался адекватнее, чем я ожидал, поэтому обошлось без членовредительства. Я пиздец боялся, что она сделает тебе что-нибудь хреновое… Единственное, что меня пугает — что ты можешь просто исчезнуть из моей жизни, чудовище. После этого ты серьезно думаешь, что я боюсь, блять, двух полосок на тесте?

Я замираю. Он внимательно скользит взглядом по моему лицу, и в его глазах я не вижу ни капли лжи. Мне сложно было бы поверить, произнеси он это в другой ситуации, и не лицом к лицу, но сейчас… после всего, что произошло, он остался рядом. Вряд ли ему есть резон меня обманывать.

Я часто моргаю, пытаясь не заплакать. Поднимаю руку, вытираю всхлипывающий нос, и отвожу взгляд, чтобы парень не заметил, что я собираюсь тут развести потоп.

— Ты ведь хотел сначала вышвырнуть меня из дома, мажорчик…

— Кира, мать твою… — он хмыкает, — я сначала просто хотел тебя. Потом хотел выставить, потом придушить.

— Швырялся в меня едой, и предлагал транслировать наш секс на Порнхаб…

— Это предложила уже ты, — он приподнимает брови, — будешь припоминать все? Ты укусила меня за грудь, связала руки трусами и оставила в туалете караоке бара. Мешала спать и жрала мою еду. Притащила кота. Стырила телефон. Убежала после секса к своему другу Мите и спала у него. До сих пор интересует — какого хрена, а?

— Он сказал мне, что гей, — я пожимаю плечами, — и живет с любовником. Точнее я так посчитала, но он не стал меня переубеждать. Мне показалось тогда, что тебе плевать на меня…

— У тебя было ПМС? — ехидно фыркает Алекс.

— Митя спросил то же самое…ты ушел от темы, Алекс.

— Ты сама ушла от темы, Кира, — его горячая ладонь ложится мне на талию и скользит выше, вызывая приятные мурашки. Я закусываю губу, глядя ему в глаза, — меня ничего не пугает, Кира. У меня есть куча бабла и жилье. Какого черта я должен бояться, что ты внезапно забеременеешь? — шепчет он мне, снова возвращаясь к моим губам, — я тебя люблю, коза, поэтому только тебе решать, как все будет, — 'и он целует меня, пока я в шоке распахиваю глаза.

Боже, кажется, я готова простить ему все. И не называть больше мажорчиком. Отвечаю на его поцелуй, обнимая, и больше всего мне сейчас хочется не лежать на больничной кровати, а перенестись с ним в место поуютнее… потому что нам есть что еще сказать друг другу. И есть еще способы выразить свои чувства.

— Гм… молодые люди, — доносится от двери, и Алекс резко отстраняется, а я в шоке икаю, поворачивая голову. На пороге стоит врач в халате и с укором смотрит на нас двоих.

Оу, черт. Если Алекса сейчас выгонят — я точно сбегу из больницы. Через окошко. Я могу.