Эпизод 31. Кира

Нас выперли вдвоем, предварительно померив мне давление и посоветовав, все-таки, спать побольше и сходить к гинекологу.

Мы вышли из больницы, держась за руки, как самая настоящая парочка. Смеялись над тем, как нас спалили, подкалывали друг друга, и в тот момент я, кажется, впервые ощущала себя немножко счастливым человеком.

— Так, ладно, — произносит Алекс, когда мы уже садимся в машину и я пристегиваюсь, — поехали спать?

Я пожимаю плечами. Если честно, то чувствую себя почти новым человеком. После долгого сна в его доме, после обморока в больнице, и после уколов.

— Я, кажется, выспалась, Алекс. Если хочешь — отсыпайся, а я нагло займу твой компьютер, пока ты пускаешь сладкие слюни в подушку. Мне надо сделать курсовую для одного оболтуса за деньги.

Парень тихо усмехается.

— Занимай. Мне не жалко. Тогда поехали.

Он выруливает с парковки, и мы выезжаем с территории больницы. Я смотрю в окно, когда его рука находит мою, переплетает пальцы и слегка сжимает, согревая. У меня сама по себе появляется улыбка. Черт, Кира. Ты превращаешься в ванильное и мягкое нечто. Но, кажется, и звездун тоже, хоть и сопротивляется из последних сил.

Город кажется пустым, потому что по шоссе мы едем практически в одиночестве.

И когда мы подъезжаем к дому Алекса, он открывает ворота и мы въезжаем во двор, то я с удивлением замечаю фигуру, сидящую возле дома на корточках.

— Да что ты будешь делать с ней, — сквозь зубы шипит парень, а до меня доходит, что это его сестра. Лица я не вижу, потому что она прячет его в руках, но шмотки узнаю, — Кира, посиди в машине, хорошо? Я разберусь.

— Нет, я с тобой, — произношу я, открывая дверь, и вылезаю наружу, пока мажорчик не вздумал протестовать.

— Кира, блин!

Таня поднимает голову и смотрит на меня. Лицо залито слезами. Щеки расчерчивают темные дорожки от туши и теней, глаза красные, будто бы она прорыдала несколько часов.

— Ну, привет, — хрипло говорит она мне, и переводит взгляд на Алекса. Он хлопает дверью машины и пикает брелком сигнализации, а потом подходит ко мне, — опять замки сменил, да?

— Сменил, — холодно отвечает Алекс, — сегодня днем. Что, денег нет мастера вызвать?

— Кончились, — она шарит в кармане куртки, достает мятую пачку сигарет, вытаскивает одну и закуривает, — и на телефоне тоже.

— Сожалею. Дать сто рублей на такси?

В его голосе столько иронии, что даже мне становится как-то не по себе. Сестра его, конечно, та еще долбанутая стерва, однако, неужели их разногласия настолько велики, что нужно так грызться за этот дом? Понимаю, она не заработала… все же, неужто она недостойна части наследства своей матери?

— Мне некуда идти, Алекс, — хмуро говорит она, — остается только ночевать на улице.

— Да ты что? Как же твой пацан, с которым ты собиралась въехать в этот дом?

Таня бросает на меня быстрый взгляд, отчего мне хочется спрятаться за спину Алекса. Черт. Ну да, я ему все рассказала.

— Он меня бросил, — усмехается она горько, — как только я попросилась приехать к нему, и он понял, что у меня больше нет дома. Скоро не будет. Он просто был со мной из-за бабок!

Она морщится, всхлипывает, и опускает голову. Плечи девушки подрагивают, и я понимаю, что она начала рыдать. Осторожно смотрю на Алекса, но его взгляд равнодушный настолько, будто он смотрит какой-то скучный фильм.

— Удивительно, Таня, — произносит он медленно, — как иногда в жизни все возвращается.

— Я знаю, о чем ты говоришь, Саша, — глухо произносит Таня, все еще пряча лицо, и в голосе прямо-таки вселенская скорбь. Я пытаюсь бороться с жалостью, которая то и дело поднимается во мне, но это сложновато, потому что сестра Алекса выглядит совсем разбито, — я просто была глупой идиоткой. Мне было совсем немного лет, ты же понимаешь… я думала совершенно о другом в тот момент, и абсолютно не ценила свою семью. Мне и так больно… вы поставили на мне крест, и было невероятно стыдно вернуться обратно и просить прощения….

— Столько лет?! Не ври, — резко перебивает ее Алекс, — я плюнул на тебя, Таня. Но мать — нет, и до последнего надеялась, что ты исправишься.

Я ничего не понимаю из их разговора, но в голосе Алекса слышу что-то болезненное, будто он сейчас говорит о каких-то совсем темных и нехороших временах. Таня поднимает заплаканное лицо и устало смотрит на него.

— Дай мне переночевать один день, Алекс, и я уйду. Все равно этот дом скоро отберут у меня, и ты сможешь выпихнуть меня с полицией. Я уйду утром и пойду устраиваться на работу. Больше тебя не побеспокою. Я устала так жить.

Парень хмыкает. Запускает руку в карман и достает связку ключей.

Мне почему-то даже становится немного легче, когда я понимаю, что он сейчас не погонит свою сестру на все четыре стороны. Да, она на всю голову отбитая, но сейчас, пока она сидит и рыдает на крылечке… да, черт побери, даже если она умелая манипуляторша — все равно нормальный человек испытает жалость.

И слава Богу, что у Алекса не железное сердце. Я бы с подозрением смотрела бы на него тогда, несмотря на все, что между нами было.

— Хер с тобой, золотая рыбка, — ласково произносит парень, — переночуешь и вали. Сама свалишь, Таня, ясно? Можешь занять любую комнату.

— Спасибо, — она тушит бычок и выбрасывает его в сторону. Я тихо откашливаюсь, скрывая смешок. Сейчас Алекс ей навтыкает за мусор во дворе, чую я.

Однако, похоже звездун сегодня в приподнятом настроении, потому что он просто берет меня за руку, и ведет к двери. Открывает ее, запускает меня внутрь и кивает Тане:

— Давай, заходи.

Она послушно заходит в дом, цокая каблучками. Я замечаю, что набойки на них сбиты, и вообще туфли выглядят паршиво. Молча сбрасываю кроссовки, наблюдая за сестрой звездуна.

Она аккуратно разувается, и я удивленно приподнимаю брови. Ступни девушки грязные, будто она топала босиком. И все в царапинах.

— Что? — Таня ловит мой взгляд, — я не хотела уезжать от Антона. Пригрозила, что расскажу про его делишки прессе. Пришлось топать до дома босиком по лесу. Шпильки застревают в земле.

— Ты долбанутая? — скептически интересуюсь я, понимая, что она еще легко отделалась после таких угроз, — тебя б могли вместе с этими туфлями закопать.

Она запрокидывает голову, хохотнув.

— Ты не зря мне сразу понравилась еще там, в баре, — хмыкает она, — говоришь все, как есть. Если бы не этот дом, мы бы могли стать подругами.

— Упаси господи, уж прости.

— Пойдем, Кира, — на плечи мне ложится рука Алекса. Он несколько секунд пристально смотрит на сестру, потом поворачивается и произносит напоследок, — утром, надеюсь, мы тебя не увидим, Таня.

Он уводит меня в сторону лестницы, и в спину нам несется несколько печальный смешок:

— Не увидишь, Алекс. Спокойной ночи.

Мне так и не удается взяться за курсовую, потому что стоит нам оказаться в спальне, как Алекс утаскивает меня за ручку в кровать, и дарит уютные обнимашки.

— Почему ты так не любишь сестру? — задаю я вопрос, который так меня беспокоит. Если честно, мне хочется есть, но тащиться грабить холодильник, рискуя встретить его сестру на кухне — так себе идея. Может быть, пошлю Алекса за едой, но немного позже. Сейчас я могу утолить информационный голод.

— Долгая история, Кира.

Я смотрю на него. Алекс лежит на спине, подложив одну руку под голову, закрыв глаза. Спустя несколько секунд моего напряженного молчания он усмехается.

— Если не расскажу, ты будешь обижаться, я знаю. Просто этот рассказ может испортить немного настроение.

— Мне?

— Может и тебе. Но мне точно.

— Она сделала тебе что-то плохое? — задумчиво интересуюсь я, и чувствую, как его пальцы у меня на талии сжимаются.

— Не совсем мне… — он открывает глаза и задумчиво смотрит в потолок, — ты реально познакомилась с ней в баре?

— Угу. Меня выгнали из съёмной квартиры, я случайно испачкала твою сестру салатом, и мы подрались.

— В смысле — выгнали?

— В прямом, Алекс. Арендодательница умерла, а ее дочь решила, что меня можно попросить уйти, и плевать, что за месяц я заплатила, а еще холодильник жратвой забила. Выставила с полицией и без вещей. А твоя сестра пообещала мне снять квартиру, если я выселю ее поганого братика.

Он поворачивает ко мне голову и смотрит несколько удивленно.

— Знаешь, Кира, если бы я знал с самого начала, что ты жертва обстоятельств, то не вел бы себя так отбито.

— То есть, попытка сделать мне ребенка — это было просто изощренное желание напакостить?

— Я тебя сейчас сожру, Кира.

Я ржу в ответ. Он переворачивается на бок и подгребает меня ближе. Его дыхание теплом оседает у меня на волосах.

— Таня ушла из дома, когда я был еще подростком, — внезапно произносит Алекс, — она хотела красивой жизни, которую наша мать не могла нам обеспечить, так как была в разводе и сама тянула двух детей. Я не буду вдаваться в дебри подробностей, Кира, но ты должна знать, с кем собираешься жить…

— Ты все-таки оставишь меня у себя дома? И даже миску выделишь с лотком?

Он кусает меня за ухо и я фыркаю.

— Ты всегда такая, Кира?

— Почти, Алекс. Что там с твоей сестрой?

— Она мотала нам нервы, пропадая месяцами. Практически не звонила, и несколько раз мать ее уже мысленно похоронила. Я ее иногда встречал на улице… только тогда я мог сообщить матери, что с ней все в порядке. И черт бы с ней, потому что в итоге я начал просто считать, что у меня нет сестры. Она появилась только тогда, когда я начал зарабатывать неплохие деньги. Прекрасно понимала, что за популярность в соцсетях иногда неплохо платят.

— Почему ты начал торговать именно лицом? — интересуюсь я.

— Спасибо за формулировку, чудовище. Я хотел нормально, а не кое-как доучиться, и это был единственный вариант срубить много денег. Сначала, правда, это было развлечением. Я не знал, что кому-то просто будет интересно наблюдать за мной. Ладно, не суть. Не так давно мать заболела. У нее нашли рак.

Я замираю. Конечно, я понимаю, что люди нашего возраста обычно не остаются без родителей настолько рано, но все равно услышать подобное было не по себе.

Алекс едва слышно вздыхает.

— Эта мразь ни разу не позвонила и не пришла в больницу, Кира. Я пытался позвать ее…и мать до последнего верила, что Таня все-таки придет. После я понял, что на этом человеке можно поставить крест. Меня не трогают ее извинения и слезы. Честно говоря, больше всего я хочу, чтобы она исчезла из моей жизни, потому что она мне напоминает только о плохом.

— Боже, Алекс, — шокированно произношу я, — и я помогала ей, считая тебя мудаком, который просто жопит часть наследства сестре?! Черт… — я закрываю лицо руками, потому что понимаю, насколько это выглядело отвратительно. Удивительно, что он не придушил меня или не бросил фен в душевую кабинку, — прости, пожалуйста. Если бы я знала, лучше бы в тот день на улице ночевать осталась…

Я ненавижу испытывать чувство вины, но сейчас оно просто топит меня. Кажется, даже до слез, потому что мне до боли плохо. Я злилась на звездуна, считала его отвратительным человеком, но насколько погано ему было наблюдать, как то и дело в его доме появляются какие-то незнакомые люди, которых прислала его сестра, и пытаются отобрать то, чего эта Таня вообще не заслуживает?.. Каково ему каждый раз было вспоминать про мать, вместо того, чтобы просто переварить, как все нормальные люди и отпустить…

— Чудище, — Алекс гладит меня по волосам, успокаивая, — я не злюсь на тебя. Ты тут не при чем, хотя, в первый день я посчитал, что ты подружка Тани. Ты очень нагло послала меня вон из душа.

— Прости…

— Не плачь, окей? Тебе нельзя волноваться.

Я фыркаю сквозь слезы. Алекс тихо смеется.

— Я надеюсь, что мы расставили все точки над И, Кира. И надеюсь, что ты останешься со мной. Может, я однажды добьюсь того, что ты спрячешь свои колючки.

— Даже не надейся…

— По крайней мере я уже знаю один способ, который делает из тебя мягкую кошечку, а не кактус, — он целует меня где-то за ухом, и в этот момент я слышу внизу грохот. Вздрагиваю, отнимая руки от лица и удивленно смотрю на Алекса.

— Блядский кот!!! — доносится до нас приглушенный крик сестрички, — отдай мои колготки!!!

Усмехаюсь, потому что мелькает мысль — животные прекрасно чувствуют плохих людей. Кажется, котенок мстит этой женщине за своего хозяина. Алекс, тихо выругавшись, поднимается с постели.

— Принеси его, пожалуйста, к нам, — произношу я, — а то твоя сестра ему что-нибудь сделает…

— Вряд ли. Она прекрасно знает, что ей за это грозит, — произносит Алекс и идет к двери. У самого порога он разворачивается, и иронично смотрит на меня, — смотри, Кира… мы уже успели завести общего кота. Неплохое начало. Так что даже не думай о плохом, и не жри больше эти дурацкие таблетки.

И он выходит из комнаты, под мой тихий смешок.