Глава 3.

Меня убивает его поведение. Так точно себя не ведут нормальные люди. Боже... Но я хотя бы точно знаю, что если этот ненормальный сказал, что мы увидимся в понедельник, значит, точно не в воскресенье. Значит, хотя бы сейчас я могу спокойно спать и не думать о нём. Но я думаю, чёрт возьми, думаю, думаю!

Как теперь выбросить его из головы?

«Давид, зачем ты это делаешь? Мы можем нормально поговорить? Понимаешь, между нами всё равно ничего не может быть, так зачем тебе тратить время?», – пишу, ожидая уменьшить его интерес к моей персоне.

«Уже есть», – нагло отвечает.

«Что?».

«Между нами уже есть. Всё, чего ты так боишься».

Господи, он точно отправит меня на тот свет...

«Ничего нет! Нет и не было, ясно?! Это всё было не по доброй воле!»

«О, да... Особенно, твой укус... Никогда меня девка так не вставляла. Ты что-то с чем-то, Лиза».

Господи, я подкормила Дьявола с ладони тем, что сделала! Я дура! Помогите, пожалуйста! Как отмотать назад?

«Признайся, что намокла, когда я целовал...».

У меня сейчас глаза выпадут из глазниц. Какой же козёл...

Обратно в чс. Вот так. Здесь тебе и место.

Ложусь спать. Всё и везде выключаю, плотно зашторив окна. Но даже в кромешной темноте мне мерещится его дьявольское возбужденное дыхание рядом. Это ж насколько нужно испугаться, чтобы ловить подобные галлюцинации в одиночестве? Мама... Меня от него трясёт даже на расстоянии...

И уволиться я не могу. Да и не уверена, что это его от меня отвадит. Боже, я конкретно попала...

***

Утром воскресенья просыпаюсь уже разбитой. Потому что всю ночь мне снятся его поцелуи и касания. Я, конечно, слышала про Стокгольмский синдром, но я ведь не могу по-настоящему хотеть этого безумия? Это же бред какой-то! Нужно завязывать.

Пока делаю дела и готовлюсь к поездке в больнице, мне звонит Гоша. Мы же обменялись номерами. Но теперь я опасаюсь брать трубку.

– Привет, – здоровается, и я уже жду, что скажет мне что-то о Давиде, но, слава Богу, нет. Он просто предлагает посидеть после больницы в ресторане. Я соглашаюсь, потому что это лучше, чем дома одной думать об этом...

Собираюсь и мчу к Насте.

Там она сияет от счастья. Даже выглядеть стала бодрее.

– Лииииз, – встречает она улыбкой. – Паша мне кулон подарил.

Я обнимаю её и вижу золотое украшение на её шее. Понимаю, что дорого, но говорить ничего не собираюсь. Хотя мальчику всего семнадцать лет, получается.

– Ты же не против? Познакомишься с ним?

– Да, конечно...

Очень скоро я помогаю ей встать, и мы идем в холл ко всем. Там я вижу её Пашу. Никогда бы не сказала, что он несовершеннолетний.

– У него тоже завтра операция, – шепчет мне Настя, после чего знакомит нас.

Очень видный, конечно, мальчик. Крупный, тёмненький. Сразу видно, что богатый. Что меня напрягает, конечно. Но я не буду портить сестре настроение перед таким важным днём. А ещё меня очень смущает, что кого-то он мне напоминает, но как только я думаю об этом, сразу осознаю, что у меня просто паранойя. Я теперь везде вижу этого придурка, вот и собираю что попало.

– Паша, а ты заканчиваешь в этом году?

– Да, я в выпускном.

– Хорошо, понятно... Удачи тебе на операции.

– Спасибо, будем надеяться, что быстро выпишут. Больницы – такое себе удовольствие.

– Согласна, – выдыхаю. Надо же, как много в мире болезней. И как обидно, что они могут одолеть и совсем молодых ребят.

Мы ещё некоторое время болтаем. Паша добр к Насте, не знаю уж, было ли у них уже что-то... Возможно, поцелуи. В её возрасте ведь уже не рано. Ей пятнадцать. А ему так вообще семнадцать. Но смотрит он на неё, конечно, провокационно. И взгляд такой... От которого мурашки по коже.

– Ты уезжаешь? – спрашивает Настя, а я собираюсь к врачу, потому что купила ей подарок за её доброту.

– Схожу до Таисии Андреевны и, если надо, вернусь обратно. Завтра утром ведь уже операция. Я отпросилась на работе.

– Тогда лучше отдыхай. Едь домой, Лиз.

Внезапно мой телефон звонит, и я отвечаю. Это Гоша.

– Я жду возле больницы, если что.

– Хорошо...

Кладу трубку, а Настя лукаво на меня смотрит. Ведь уже всё услышала, слишком громкий у меня динамик. И мы близко сидим.

– Я жду... Кто это? – улыбается.

– Да никто! Одноклассник!

– Ага... То-то я смотрю все губы красные... Вот ты скрытная какая!

Господи, как же стыдно... Если бы она только знала, что губы у меня красные от одного маньячеллы, который ведёт на меня охоту.

– Нет, это совсем не то.

– Конечно, конечно, как скажешь, – хихикает она вдогонку.

Я уже даже ничего не говорю. Боже, надеюсь, Гоша ничего не скажет насчёт моих губ...

Обнимаю Настю и ухожу к врачу.

Там протягиваю Таисии Андреевне пакет, а она отнекивается.

– Да не надо, Вы что?!

– Надо. Как не надо?! Вы столько для нас делаете! Конечно надо! – настаиваю я, и мне кое-как удаётся убедить её принять подарок.

Ухожу оттуда со спокойной душой. И вижу Гошу на парковке, сразу же улыбаюсь и машу ему издалека.

– Привет, – целует он меня в щёку. – Как она?

– Хорошо, спасибо... Завтра операция.

– Отлично. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

– Угу...

– Едем?

– Едем...

Неожиданно мой телефон звонит. А я всегда беру трубку, потому что это могут быть как раз из больницы. Может, что-то ещё забыла подписать.

– Да?

– Если сядешь с ним в машину, Лиза... Вам обоим пиздец. Я тебя предупредил.

У меня руки трясутся от его голоса. Но что он может сделать, правда?

Господи, почему он так сказал? Он меня убьёт? Он его убьёт? Что мне делать?

– Лиз, ты чего? Затряслась вся, – хмурится Гоша, заметив мой испуг.

– Ты хороший, Гоша... Правда. Но слушай, у меня такая проблема. За мной парень увязался... И не даёт мне проходу. Везде меня караулит. И сейчас нас видит... Господи. Позвонил. Угрожает. Я боюсь, что он что-нибудь тебе сделает, понимаешь???

Гоша вдруг меняется в лице и начинает смеяться, а я торможу всеми силами, отпрянув назад.

– Глупая. Садись давай. Что мне какой-то парень может сделать? Он просто на понт тебя берёт.

Я бы на его месте не была так уверена. Буксую, когда Гоша тянет меня за руку к машине.

– Нет, слушай, Гош, я не могу.

– Лиз, завязывай, чё за детский сад? Нормально время проведём, как взрослые люди.

– В смысле?

– В прямом. Я думал, мы друг друга поняли. Я денег тебе дал, чтобы приятно время провести. Ничего такого, но одну ночь по старой дружбе. Я бы выгулял, как следует!

Не успевает он договорить, как я трескаю ему пощёчину, а следом, откуда не возьмись прилетает автоматная очередь Давида. Один, второй, третий. Гоша заваливается на землю, я визжу во всё горло, видя кровь. А этот сумасшедший со всей силы бьёт его ногами. Господи, у него такой вид, мне страшно подходить, но я всё равно хватаю его за капюшон, чтобы спасти Гоше жизнь.

– Убьёшь, прекрати! Что ты делаешь?! Совсем дурак!

– Я тебя предупреждал, – цедит он, повернувшись ко мне, а я хватаю его за грудки прямо за толстовку.

– Я не собиралась никуда ехать! Я отказалась! – сама не ведаю, зачем это кричу, но слёзы брызжут из глаз, как из фонтана. Не могу удержать эмоции внутри. Меня трясёт, а он прижимает к себе стальной хваткой.

– Никуда, блядь, больше не отпущу. Совсем уже охренела, Елизавета Сергеевна.

Стою, обмякнув, и не могу понять, чем он лучше Гоши. Такой же козлина, но отчего-то в моей груди щемит из-за его объятий. Ненавижу его.

– Отойди от меня!!! – выпрыскиваю через несколько минут таких странных обнимашек. Его кулак весь разбитый. Гоша только пытается встать, а я бегу в сторону своей машины. Повсюду пятна крови.

– Я всё тебе верну! – кричу Гоше, но отчего-то Давид перебивает:

– Иди ты на хрен, мне ничё не надо!

Не понимаю, о чём он, но уже сажусь в машину и быстро блокирую двери. Тут же завожу двигатель и пытаюсь выехать, но он встаёт прямо передо мной. Маньяк. Самоубийца!

Я чуть приоткрываю окно. Эмоции в груди просто разрывают.

– Отойди, я тебя собью! Клянусь, что собью!

– У тебя кишка тонка, – с едкой ухмылкой бросает мне в лицо, и я... Жму на газ. В обычной ситуации я бы никогда так не сделала, но с ним... Сейчас. Я делаю это так, словно это кино, а не жизнь. Слава Богу, он успевает отскочить. У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда я надавила на педаль... Господи. А у него был такой вид. Словно не обида и даже не удивление, а восхищение в глазах. Точно конченый на всю голову.

Уезжаю оттуда в шоке. Вообще не ожидала подобного от Гоши. Как нож в спину воткнули. И вбили гвозди в крышку гроба моих фантазий о дружбе между мужчиной и женщиной. Ужасно...

Чувствую себя вещью. Ещё никогда мне не было так плохо. Надеюсь, Давид его не убьёт там... Господи, во что я ввязалась? Завтра же операция. Нужно быть в форме. Выспавшейся и отдохнувшей, иначе от стресса можно и сознание потерять.

До дома доезжаю на автопилоте. Руки ходят ходуном, сердце скачет галопом, а ноги не сгибаются, и я чувствую себя словно на ходулях.

Лежу в горячей ванной и пытаюсь переключиться от всех кошмаров, что я снова сегодня пережила...

И неожиданно музыка на моём телефоне сменяется трелью звонка. Я знаю, кто это звонит, это тот же номер, что был там у больницы, но у меня внутри всё сковывает. Я даже трубку брать боюсь. Он запугал меня до усрачки, я уже не знаю, куда от него бежать.

– Что? – отвечаю, нажав на кнопку громкой связи и слышу там чьё-то мычание. – Ау...? Что такое?

– Прости меня, – слышу дрожащий голос и понимаю, что это Гоша. И чувство, будто он плачет.

– Боже мой. Что с тобой?! Он что-то с тобой сделал? Где ты?!

– Я ничего с ним не сделал. Он просто попросил у тебя прощения за своё собачье поведение, – звучит следом, и я стискиваю челюсть.

– Давид, люди – не игрушки! Нельзя так делать! Что ты творишь?!

– То есть, ему можно толкать тебе за секс... Сколько там? – слышу, что он его пинает или что-то такое. – Десять кэсов? Ты себя во столько оцениваешь?

– Я с ним не спала! – выпаливаю озлобленно. – Хоть это и не твоё дело! Но я себя не на помойке нашла! И не собиралась!

– Что же тогда взяла от него эти копейки?

– Да пошёл ты! Свинья невоспитанная! Не знаю, что он тебе сказал, но я приняла помощь от одноклассника, он сказал, что ему эти деньги погоды не сделают, а мне пригодятся. Я послушала, потому что, очевидно, не такая испорченная как вы оба!

Слышу смех, и будто он идёт куда-то. А потом шепчет в динамик:

– Ты очень и очень испорченная. Мы с тобой это уже знаем... Когда повторим, кровопийца?

– Замолчи... Давид, отпусти его. Не глупи.

– Я и не собирался его удерживать где-то. Похер мне на него. Пожрал грязь, хватит с него.

– Ты же не серьёзно, да?

– Серьёзно. Моё никто не смеет трогать.

– Я не твоё!

– Ещё как моё. Только моё, блядь. А будешь выëбываться, я прямо сейчас залезу на твой расчудесный открытый балкон. И буду сверлить взглядом через штору.

– Дурак!

– Ага.

– Всё, Ленский... Я спать ложусь. Хватит с меня твоих закидонов.

– Я слышу звуки воды, врушка... Ты в ванной, да? Думала обо мне?

– Нет!

– Зря... Мне кажется, тебе надо пар сбросить. Я бы тебе помог...

– Ты ничего обо мне не знаешь, Давид, – заявляю я, а потом слышу тяжёлый выдох, и он непринуждённо начинает говорить, будто читает запись из дневника:

– Мартынова Елизавета Сергеевна, 25 лет. Вышка по прикладной математике. Закончила четвёртую школу. Имеешь младшую сестру пятнадцатилетнюю Анастасию, на данном этапе нуждающуюся в трансплантации почки. Твоей матери не стало два года назад. Онкология. Твой отец умер ещё раньше. А отец Насти вас бросил. Твой рост 157, а вес навскидку 45 кг. Ты любишь кремовые супы и терпеть не можешь картофель, либо же у тебя на него аллергия. Ещё ты почти не пьёшь кофе...

– Давид, достаточно, – перебиваю я. – Это ужасно. Откуда ты всё это знаешь??? Это ненормально.

– Я наблюдательный. Это нормально.

– Ты не знаешь обо мне ничего, что внутри. Мою душу ты не знаешь.

– Душу... – хмыкает он. – Её я и хочу узнать... Кое-что я уже понял.

– И что же?

– Ты много притворяешься. Ты не та, кем я вижу тебя в универе.

– Тогда отстань от меня!

– Не могу...

– Почему это?

– Потому что такой ты мне нравишься намного больше... Я в восторге от того, что ты рядом со мной творишь. И пока тебя не испорчу, хрен ты спрыгнешь, Лиза. Я уже говорил. Я буду твоим персональным кошмаром.

Он начинает ржать, а мне становится вовсе не до смеха. А просто ужасно и дико его боюсь...