Глава 5.

Новый день встречает меня ломотой в теле, но я не обращаю внимания, потому что сегодня ничего не испортит мне настроение. Моей сестрёнке сделали операцию и теперь она будет жить полноценной жизнью…

Теперь я смогу поменять работу со временем. Смогу проводить с ней вечера, гулять в парке и ходить в кино. Смогу дать ей образование, которого она заслуживает. Теперь мы с ней сможем всё.

Мчу туда, купив ей цветы, но когда захожу в её палату, уже вижу рядом Давида, и меня буквально вымораживает это. Он сидит там, как будто это его сестра, а не моя. И меня потряхивает от напряжения.

– Привет, Лиз…Ты чего? Давид пришёл о Паше рассказать… Я так переживаю…

– Уверена, с ним всё будет хорошо, – отвечаю, присаживаясь с другой стороны от этого козла. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Давид, наверное, тебе уже пора? – настаиваю я, прожигая его взглядом, а он смотрит в ответ не менее наглым и недовольным.

– Вообще я только пришёл, – отвечает он, глядя на Настю. – Ты же хочешь узнать, чем закончилась та история?

– Да, конечно, – улыбается Настя, чуть приподнявшись на кушетке.

– Тебе, наверное, нельзя так двигаться… Швы же… – хмурюсь я, глядя на это.

– Всё нормально. Давид, расскажи.

Не знаю уж, что он ей рассказывал, но вид у неё такой заинтересованный, меня даже немного пугает ей пристрастие к общению с ним и этим Пашей. Как бы чего недоброго не вышло…

– Ну, он тогда прыгнул. А там высота… Метров тридцать…

– О, боже… Как же…

– Ну, вот так. Меня не послушал. Споры важнее. Да и вообще он упрямый, в этом мы похожи, – подмигивает засранец, пока моя сестрёнка любуется им.

– Так, ну, всё… Ты же закончил?

– Блин, да ты дашь нам нормально поговорить?

– Это моя сестра, не твоя! Иди и разговаривай со своим братом, а нам не мешай!

– Лиз, он не мешает!

– Ещё как мешает! – пыхчу я, заметив ей взгляд. И тут же смотрю на него. – Уходи.

Давид, хоть и с недовольством, но покидает палату, а я тут же слышу от неё:

– Что это было?

– Ничего… А это что было?

– Ничего, он брат Паши… А ты… Кажется, что ты к нему что-то…

– Что? Настя, фу! Побойся Бога!

Она смеётся, а мне становится жутко стыдно и плохо.

– Слушай… У него губы искусанные… А у тебя… Как бы это помягче…

– Даже не продолжай, – рявкаю я на неё. – Засранка. Я тебе покажу сейчас губы искусанные!

Слышу её заливистый смех, а сама реально боюсь, что она что-то подумает.

– Да я же шучу! – выдаёт он, хихикая. – Тем более, у него девушка есть.

И вот на этом моменте я окончательно выпадаю из реальности. Какой-то бред, но отчего же мне вдруг стало так плохо.

– Ты откуда знаешь? – спрашиваю напряженно.

– Ну, Паша рассказывал. У них вроде как серьёзно.

– А…Да?

– Ага…

– Понятно, – сглатываю. – Расскажи лучше, как ты… Как отходила от наркоза?

Мы болтаем… Обсуждаем всякое. Но с того самого момента, как я услышала про его девушку, все мои мысли направились именно в ту сторону… И можно сказать, что я и говорю в пол силы и слушаю так же.

– Так что… Всё хорошо, ты можешь ехать заниматься своими делами… Возможно, мне скоро разрешат увидеть Пашу.

– Возможно, – мямлю себе под нос.

Обнимая сестру, всё ещё нахожусь в трансе. Вот я попала. Чувствую, что сердце болит и когда выхожу из её палаты, даже не замечаю эту сволочь, которая так беспринципно лгала мне прямо в лицо.

Он стоит там, как ни в чём не бывало, а я обхожу стороной, не успеваю пройти, как меня хватают за плечо и трамбуют к стене.

– Окей, я понял, что ты оскорбилась. Насчёт вчера, мне дико жаль. Я сорвался. Так бывает.

– Знаешь, что, Давид…

– Что?

– Пошёл ты на хуй, – отвечаю совершенно бесцветно и смотрю, словно сквозь него, а меня вновь толкают обратно.

– Что-то новенькое… Отсутствующий взгляд. Что случилось, пчёлка? Где твой мёд в глазках? М?

– Отвали от меня.

– Да ладно, не начинай… Пойдём, пообедаем.

– Со своей девушкой обедай. Окей? – выпаливаю со злостью и тут же сталкиваюсь с его осознанием.

– Аааа… Твои ревнушки меня прям вставляют. Давай к тебе поедем?

– Ты меня плохо расслышал? – угрожающе цежу я, сжав пальцы в кулаки.

– А ты меня? Лиза… Я могу и по-плохому. Хочешь познакомиться с тёмной стороной меня?

– Я её уже видела.

– Поверь… Ты и десяти процентов дома не застала… Пошла, – он резко толкает меня, и я чуть ли не падаю, почувствовал захват на своей шее сзади. Надеюсь, это будет видно на камерах, и я смогу засудить его.

– Куда мы идём? Отпусти меня.

– Я же сказал. К тебе поедем. Как сказал – так и будет.

– Я не поеду с тобой. Никуда с тобой не поеду, – упираюсь рогами, а он выхватывает у меня из рук сумку. И столь же быстро обхватывает меня за ноги, закидывая на плечо. Я начинаю орать и бить его, но он засовывает во внедорожник быстрее, чем я успеваю привлечь хотя бы чьё-то внимание. Дверь блокируется, и он садится следом за руль. – Только попробуй.

– Не беси, Лиза, – цедит он, заводя машину. Я всё это время стучу по стёклам, дёргаю ручку и пытаюсь разблокировать дверь, но у меня ничего не получается.

– Ааааааа!!!! Помогите!!!! – ору на всю машину, а он морщится.

– Замолкни ты уже. Чё разоралась?!

– Верни меня обратно! Я больше никогда к тебе не подойду!

– Из-за девушки? Ух, как задело, а… Ожидаемо, конечно. Ты же собственница.

– Иди на хер!

– Посылаешь всё время меня, оскорбляешь… Как итог, я вежлив и внимателен… А вот ты… Ведёшь себя как настоящая сука, Елизавета Сергеевна.

– А не пойти бы тебе, Давид… К своей девке? А? Может расскажешь, как следишь за другой? Как кусаешь её и оставляешь на её теле отметины? Как пытаешься изнасиловать всё это время!

– Может и расскажу, – отвечает он, словно издеваясь надо мной, и я ещё сильнее закипаю. Начинаю колотить его так, что он сворачивает машину в какой-то закоулок и останавливается, обхватывая мои запястья своими руками. Дышим оба на разрыв. И внутри будто что-то грохочет. Последствия эмоционального шторма.

– Отпусти меня и не трогай.

– Не бесись… Поехали ко мне тогда, раз к тебе не хочешь.

– Нет уж! К тебе я точно никогда не поеду!

– Либо к тебе, либо ко мне, выбирай.

– Пошёл ты!

– Окей.

Он разворачивает машину, а я вцепляюсь в его руку.

– Не смей! Я не выйду из машины! Не выйду, я скорее руль проверну на трассе! Чтобы мы в кювет съехали!

– Отпустишь сама или помочь? – спрашивает с хладнокровием. – Мне похер на твои выебушки. Хочешь – не хочешь, а выйдешь. Я сам тебя вытащу. Не хотела нормально, будет по-плохому. Не хотела к себе, будет ко мне.

– Ах ты сволочь…

Мои глаза слезятся, и я не знаю, что мне делать. Тут же аккуратно склоняю голову вниз и дрожащими руками вынимаю телефон, чтобы набрать номер полиции. Но он замечает и вырывает его, увидев на экране заветные цифры.

– Ты дура, что ли? – спрашивает, заржав, и выключает мой телефон, убрав тот в бардачок.

– Мне Настя может звонить! Из больницы, это не смешно!

– Не волнуйся, я предупредил, что если ты не берешь, то могут звонить мне, не проблема.

Боже, я ёрзаю на кресле в панике. И осматриваю салон. Только думаю, чем же мне его ударить… Как мне сбежать?

Но чем дольше думаю, тем дальше мы оказываемся в каком-то лесном массиве.

– Куда ты меня везёшь? Ты что похоронить меня решил?

– С чего бы это, Лиза? Вон туда смотри. Видишь особняк?

– Почему вдали от людей… Почему так… Далеко?

– Чтобы никто не слышал твоих криков, Красная шапочка, – демонически шепчет этот придурок и ржёт на всю тачку, а я начинаю рыдать. Просто неконтролируемо ныть. – Да прекрати ты. Не реви только. Ненавижу, когда ноют, сто раз уже говорил.

– Я ненавижу тебя…

– А вот это я люблю, – останавливает он машину во дворе за трёхметровым металлопрофильным забором. Господи, как через такой перелезть? Как убежать-то… У него вроде пульт есть. – Даже не думай. – смотрит он на меня. – Вылезай.

Выхожу сама только потому что не хочу чувствовать его касания на своём теле. Иду с трудом. Страшно и как понимаю, никого кроме нас здесь нет… В радиусе… Хрен знает сколько километров.

– Как тебе? Чувствуешь свежий воздух…

– Чувствую, что меня тошнит.

– Ну, поблюй. Пойдём в дом. Покажу всё. В том числе, ванную комнату.

Он хватает за руку и тянет за собой, а я просто послушно перебираю ноги из последних сил, чтобы не упасть.

И вот стою в этом огромном домине с потолками метров пять высотою. Засматриваюсь на роскошную люстру перед высокой лестницей, ведущей сразу на три этажа выше… Господи, что за хоромы, для кого? Для двух мальчиков и их отца? Какая дурость.

– Пошли…

– Куда?

– Спальню свою покажу, – улыбается эта скотина, а я хватаю со столика какую-то статуэтку. Только хочу замахнуться, как он выбивает её у меня из рук. – Ты совсем что ли конченая?

Рычит на меня и со всей дури впечатывает в стену, обхватывая шею рукой.

– Хочешь подраться со мной? Или чего ты, блядь, добиваешься?!

– Отпусти.

– Хотел бы тебя выебать, сто лет как разложил. Дура ты, пиздец, Лиза.

Он отпускает, а я жадно втягиваю кислород и тру руками шею.

– Что тогда тебе нужно?

– Пятёрку, блядь, за семестр хочу! Вот так неожиданность, правда? – издевается он и уходит, а я медленно иду за ним. Судя по всему, реально в его спальню.

Когда захожу, впервые вижу его в футболке. Он снимает толстовку, и я сканирую до основания забитые рукава с цветными узорами и переплетениями. Не знаю, что значит, но выглядит красиво.

Комната у него, конечно, больше моей квартиры.

Но взгляд цепляется только за фоторамки, выставленные на комоде. Красивая женщина и двое мальчиков… И я ведь вижу, что это их мама, но не берусь спрашивать. Судя по всему, для него эта тема ещё хуже, чем для меня разговоры о детстве. И если его сейчас разозлить, то я точно выйду отсюда изнасилованной.

– Хочешь что-нибудь? Я могу налить… Сам не пью, но здесь всё есть.

– Нет, не хочу. Давид. Я хочу домой.

– Увы и ах. Ты на сегодня выбрала это место.

– В каком смысле на сегодня?! Мне завтра на работу!

– Значит, утром я отвезу тебя до дома, не ссы.

– Ты с ума сошёл?! Нет. Я могу побыть здесь пару часов, фиг с ним. Но это максимум.

– Я не понял, а с какой стати ты решила, что вправе решать вообще?! Думаешь, что раз я такой добрый, значит, не трону и ничего тебе не сделаю?

– Добрый? Ты добрый? – я начинаю истерично хохотать. Мне становится реально плохо. – Ты самый дерьмовый человек, которого я знаю, знала и узнаю когда-либо! Ты ужасный! И я тебя презираю!

– Это потому что про девушку узнала, да? Ещё вчера ты охотно долбилась со мной в дёсна.

– Ты взял и засосал меня! Как и всё это время! Я вообще не хотела с тобой целоваться! Меня тошнит от тебя!

– Ты снова не следишь за языком, – вылетает из его уст, и я реагирую только тогда, когда огромное спортивное тело вдавливает меня в матрац. Я и взвизгнуть толком не успеваю. Смотрю наверх и вижу какие-то расписные полотна на потолке. Балдахины на кровати. Все эти странные штуки, лепнину, канделябры, блин. Я такое только в фильмах видела, но чтобы не думать о такой щекотливой ситуации, рассматриваю интерьер, иначе умру от страха и стыда. Быть вот так мерзко униженной. Лежать под ним и чувствовать… Податливость собственного тела.

Чувствую, как он склоняется к моей шее носом. Просто нюхает, а меня уже разрывает на кусочки. И сердце стучит так громко, что мы оба его слышим.

– Будешь ещё звать на помощь?

– Не дождёшься.

– Значит… Тошнит от меня? – спрашивает одним рывком вырвав все пуговицы с моего кардигана. И мне вдруг становится так жутко страшно, что я начинаю брыкаться. – О… Вулкан просыпается.

– Не трогай! Давид!

Чувствую его нос на моей рубашке.

– Не рви её, пожалуйста, не надо…

Практически мурча, он начинает расстёгивать мои пуговицы. Я точно уйду отсюда опороченной. Господи, если дать ему то, что он просит, возможно, я перестану быть ему интересной, как Марта Валерьевна мне и говорила… Но как же это низко. Я же себя потом уважать перестану.

Дальше не трогает. Просто разводит в стороны полы и смотрит на мой совершенно обыкновенный бюстгальтер. А в это время моя грудная клетка вздымается так, что, кажется, меня сейчас разорвёт на части.

– Ну что ты так сильно трясёшься? Не правда же, что боишься, – склоняется он к моему лицу. – В глаза смотри.

И я смотрю. А трясусь не потому что боюсь его, наверное… Или же потому. Не знаю. Я уже запуталась.

Чувствую, как он, придерживая меня за подбородок, толкает свой большой палец в мой рот, и я начинаю трясти головой, чтобы его оттуда изгнать, но он давит и фиксирует мою голову.

– Сомкни губы… Вот так. Вытяни их… Не сосала ни разу, да? – спрашивает, наблюдая за моим видом. Скользит подушечкой по моему языку. Я чётко чувствую в этом жесте акт подчинения. Он меня приручает. Показывает, кто здесь главный, а я как подстилка под ним растекаюсь… Точно так, как он этого и ждёт. Боже, меня от самой себя тошнит, даже не от него. Я не могу ничего ему сделать… А он всё толкает палец туда-обратно, оттягивая мою челюсть вниз.

Вижу, как меняется его взгляд, как глаза приобретают животный оттенок. А потом он тянется к ремню на джинсах, и я начинаю вопить. Если он мне член в рот засунет, я точно умру.

– Нет, нет, нет… – причитаю себе под нос, зажмурившись, а он всё это время наблюдает.

– Чё зажалась так? Расслабься. Тебя будто не трогал никто…

– Давид, отпусти меня. Я тебя просто умоляю, отпусти.

– Ладно, давай так… Я сейчас снимаю с тебя штаны. Мы смотрим насколько ты потекла. И если ты мне пиздишь…

– Не трогай меня! – вырываюсь и понимаю, что он не шутил… Он начинает снимать с меня джинсы. Я кусаюсь, царапаюсь, но уже буквально через минуту лежу под ним в одних трусах, придавленная к кровати, а он улыбается, рассматривая меня в белье.

– Ты же понимаешь… Что ты меня меньше в два раза… А ещё… Лиза, не хочу тебя расстраивать…

Чувствую, как его палец трогает между моих ног… Натягивая хлопковую ткань, вдавливает её внутрь… И я ощущаю скольжение. Сейчас реально умру. И от стыда, и от перевозбуждения, которое, будто цунами накрывает меня с головой. Всё кружится. Сознание плывёт. И я будто себе не принадлежу. Хочется кричать из-за этого. Сопротивляться, а что толку, если организм давно меня предал?

– У тебя на трусах мокрое пятно, малыш. От меня… Как исправлять будем?

Его пальцы всё ещё трогают меня. Я же при этом лежу, вцепившись в его огромные бицепсы и не дышу, но чувствую, что мой живот сковало чугунными тисками. Всё ноет, болит, а он мучает меня, делая такой мокрой, что я закрываю глаза. Не могу видеть его лицо… Хочется ударить.

– Смотри на меня… Лиза... – зовёт Дьявол. Всё ещё кружит. От исступления я вся покрываюсь дрожью. Двигаю бёдрами ему на встречу как марионетка и ощущаю себя жалкой псиной у него на поводке. Господи, как я могу вот так себя вести? Почему влечение настолько убийственно? Почему плато вводит меня в транс???

– Бля… Да ты топишь… – срывается он на стон и всё же тянет свои штаны вниз. У меня внутри зарождается паника. Особенно, когда он вот в таком состоянии толкает член в мою руку. И без каких-либо промедлений заявляет мне в лоб:

– Либо дрочишь, либо я в тебя зайду без уговоров.

И, естественно, выбор очевиден. Я начинаю трогать его возбуждённую огромную елду. С ума сойти, что за инфекция попала в мой организм, раз я веду себя так отвратительно. Со своим студентом. Господи… Какой позор.

Он становится более настойчивым, и я сжимаю сильнее, дёргая его вверх-вниз. Никогда не дрочила никому. У меня был только обычный секс… Но это что-то совершенно грязное и ранее недоступное моему невинному разуму.

Он меня всю испортил.

Закусываю губу от яростного желания взорваться прямо сейчас… И делаю это ровно тогда, когда он толкает в меня пальцы. Они так легко скользят внутрь, и я сжимаю их, ощущая, как высвобождаюсь, издав стон. Вся боль, что была в животе тут же исчезает, а я сама испытываю такое наслаждение, что даже не замечаю, как на моей руке появляется его сперма… О, боже мой… Фуууууу…

– Господи, дай это вытереть…

– Ты чё сперму никогда не трогала? Ну давай уж и мою руку тогда вытрем. Она ещё сильнее намокла, смотри…

– Фу-фу-фу! Как же это ужасно! – фыркаю я, а он только ржёт и снимает с себя футболку, позволяя мне всё это убрать, но у меня весь взор теперь направлен на его грудную клетку… Мама дорогая… Почему такой красивый… И, как я предполагала, полностью забитый… Господи, Боже.

– Зачем тебе столько татуировок?

– Хочу потому что.

– Будешь в старости как не знаю кто…

– Ты и без татуировок будешь в старости как не знаю кто… Так что… И вообще. Почему мы сейчас об этом разговариваем… Мы только что трогали друг друга. Будешь отрицать, что кончила со мной?

– Не забудь сказать об этом своей девушке.

– Окей, скажу, – говорит он совершенно непринуждённо. – А хотя… На. – бросает мне телефон. – Сама ей скажи.

– Что? Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я буду из тех дурочек, которые от ревности звонят твоим пассиям?

– Не знаю. А ты будешь? – улыбается он, вскинув бровь. – Если честно, меня вставило… И тебя тоже. Признай.

Я лишь молчу и одеваюсь. Взяв кардиган с сожалением смотрю на разорванные края.

– Какая же ты сволочь… – бормочу себе под нос с обидой.

– Это всего лишь вещь.

– Моя любимая вещь! Ненавижу тебя.

– М-да, не того я ждал после первого твоего кайфа со мной…

– Уж прости, пожалуйста. Как я могла! Неблагодарная стерва.

– В десятку.

– Если на сегодня дрочильня закрылась, отвези меня домой, Давид.

– Бля… Пиздец ты, конечно, метишь… Ты и меня самого задрочила, не только мой член…

– Всё… Прекрати об этом говорить. Ничего слышать не хочу. Надеюсь, тебе не понравилось, и ты больше никогда на меня не посмотришь.

Топаю я к выходу, а он хохочет сзади.

– Ты стебёшь, да? А хули тогда так старалась? Чтобы не понравилось?

– Я не старалась!

– Ещё как старалась, чуть хуй мне не стёрла... В мясо. Оттого и кончил так быстро.

– Может ты просто скорострел? – выдаю язвительно и ощущаю, как меня одним рывком остервенело придавливают к двери.

– А может проверим сейчас? – начинает он тащить мои джинсы вниз.

– Я пошутила! Пошутила! Прости!

– Какая же ты острая на язык, а… Откусить бы его, – клацает зубами возле моего лица, пугая меня. – Не зли лучше. Я и так всё сделал максимально тонко, чтобы не напугать, нахрен, тебя. А ты доводишь до греха.

Слушаю его и молчу, проглатывая язык. Чувствую, как по коже пролетает табун озверевших мурашек. Мне было с ним хорошо, я осознаю. А ещё осознаю, что он не взял меня силой… А мог. Он ведь реально мог изнасиловать. Да и это не было бы в полной мере изнасилованием, наверное… Потому что я сама этого ждала. Но он просто трогал…

Велика ли цена за сделанную операцию? Мол что тебе жалко, что ли, Лиза, ему подрочить?

Сто процентов, Марта Валерьевна бы оценила ситуацию именно так…

А я чувствую, как сердце опускается куда-то в пятки. Мне очень плохо от того, что между нами произошло. От того, что я допустила это и что мне это понравилось.

– Пошли, – Давид тянет на улицу к своей машине. По пути прихватывает бутылку минералки из холодильника и свёрток винограда.

– На, жуй и молчи.

Так мы и едем. Я жую виноград, а он ведёт машину. Не разговариваем. Почти.

Только когда я толкаю в его рот виноградинки, он говорит мне «спасибо».

Я даже не знаю, как теперь смотреть ему в глаза. Завтра у меня пары… И у него в том числе… А ещё нам, наверняка, придётся снова увидеться в больнице…

Он останавливается возле моего подъезда и выходит со мной.

– Куда ты?

– Провожу до двери. Мало ли какие-то озабоченные извращенцы могут ждать тебя в подъезде…

– Действительно, – отвечаю психованно. Хочу зайти и хлопнуть дверью, но он толкает свою ногу внутрь.

– Пустишь поесть? Я голодный, – строит жалостливую гримасу, а я даю ему в лоб ладонью, и от неожиданности он ступает назад.

– Пусть тебя твоя девка кормит! – рычу я и закрываюсь, слыша его смех. Псих долбанутый.

На этом мы с ним в очередной раз прощаемся…