Глава 7.
Утром я открываю глаза ещё до будильника и чувствую его тепло. Повсюду. Он сопит за моей грудной клеткой, а воздухе так дуряще пахнет сексом, что невозможно ни о чём другом думать. Я так совсем не привыкла, для меня это тоже стресс.
Мне с трудом удаётся выбраться из-под него и убежать, потому что надо помыться. Всё щиплет и болит, как он и говорил. У меня ещё никогда не было таких марафонов. Это действительно тяжело. Я словно до сих пор ощущаю внутри его присутствие. Привожу себя в порядок и переодеваюсь, а сама иду готовить завтрак на скорую руку. Не планирую за ним ухаживать. Просто покормить. Это вовсе не связано с тем, что он меня приручил, нет, но пусть поест заодно со мной. Наверное, так правильно… Уснули то мы вместе…
– Давид, – шепчу ему на ухо, рассматривая его сонное красивое лицо. – Пора вставать. Иди мойся и будем кушать.
Видя меня, он несколько секунд смотрит и молчит, пытаясь переварить информацию, а потом зарывается лицом в подушку.
– Не хочу никуда. Зачем ты оделась?
– Потому что нужно на работу. А тебе на пары… Пойдём, – тяну его за руку, но он наоборот дёргает на себя, и я плюхаюсь рядом с ним.
– Ты помнишь… Как нам было?
– Помню…
– И?
– Что и? Я помылась. Надо собираться… И…
– Не будь занудой. Скажи, что ощущаешь…
Мои глаза не могут сфокусироваться ни на чём. Я не привыкла так открыто об этом разговаривать… Поэтому они бегают, пока я пытаюсь переварить сказанное и найти кратчайший путь отступления.
– Больно?
– Немного. И щиплет…
– Но ты не ходишь на раскоряку, как я понял, да? Будем стараться лучше, – хохочет он, вызвав и у меня лёгкую улыбку.
– Вставай давай…
– Иду…
Жду его за столом, переписываясь с Настей. Она скидывает всякие мемасики, а я отправляю ржачные смайлики в ответ, как всегда. Если бы она знала, что я делала ночью… Если честно, я до сих пор не могу это осознать… А потом тот самый наглый альфач, который долбил меня три часа подряд садится напротив полуголый и пьёт свой кофе. Который сделала ему я…
– Ты мне поесть приготовила?
– Нам. А не тебе.
– Ладно, и так приятно, – улыбается он, пока я смотрю на его узоры. Мускулистая грудная клетка непроизвольно сокращает мышцы, будто он меня соблазняет, а я смеюсь.
– Что?
– Да нет, ничего…
– Ты всегда встаёшь в такую рань?
– Ты же обо мне всё знаешь, – щурю я глаза.
– Ну… Всё да не всё…
– Это точно… – если честно, я до сих пор опасаюсь, что он исчезнет из моей жизни так же быстро, как появился. До сих пор боюсь остаться одна. Как будто эта ночь между нами была платой…
– Не грусти, – касается он моего лица. – Ты красиво смеёшься.
Господи, он умеет быть милым, да?
– Всё будет нормально, я обещаю. Скоро ты планируешь Настю забирать?
– Не знаю… А что?
– Ничего. Спросил просто. Мне надо.
– М-м-м, – мычу себе под нос и начинаю есть. Он странный, конечно. Даже более чем. Но, наверное, и я сама такая…
Не совсем понимаю, что в итоге между нами, потому что после завтрака мы вместе выходим из подъезда и едем на моей машине до университета, пока он с кем-то переписывается. Меня не покидает чувство, что со своей девушкой. Лучше бы о ней вообще никогда не слышала.
– У нас общая пара… Вторая. Надеюсь, не выгонишь на этот раз? – спрашивает он, склонившись к моему лицу, и чмокает меня в щёку, а потом резко выходит из машины, даже не дождавшись моего ответа.
Я вздыхаю и иду следом в здание. Не знаю, чем всё это закончится. Точно добром здесь не пахнет.
Первая пара проходит быстро, а на перерыве меня перехватывает Марта Валерьевна и начинает донимать меня расспросами о Давиде.
– Он так и лезет к Вам?
– Нет, всё в порядке. Больше нет. Мы нашли… Общие точки… – пытаюсь юлить, а она так смотрит, будто что-то подозревает или словно на моём лбу неоновыми буками горит слово на букву «ш».
– Что ж… Ладно, хорошо, – исчезает она из виду, а я иду как раз на совместную пару с ним.
Ноги подкашиваются, потому что вспоминаю ночь и не представляю, как смогу смотреть ему в глаза после этого… Не думая о его члене в своём рту или внутри себя… Господи, какой-то кошмар. Я всегда осуждала подобное поведение со стороны преподавателя… А теперь сплю с парнем на шесть лет меня младше… И наслаждаюсь этим… Я буду гореть в аду и за свои мысли, и за действия.
Когда все заходят, смотрю на Давида и щёки полыхают, а он вообще не подаёт вида, что что-то между нами есть. Спокоен и сдержан, зато у меня всё из рук падает.
– Решите, пожалуйста… Самостоятельно, – выдаю листочки на первые трибуны, а те передают наверх. В том числе и на галёрку, где сидит мой ненаглядный бес во плоти.
Зато я хотя бы могу спрятать от него свой сконфуженный взгляд, но всё равно получаю сообщения.
«Не стесняйся ты. Здесь ты – Богиня. Я – твой верный раб».
«Не смешно. Мне кажется, все на меня смотрят».
«Никто не смотрит. Никто ничего не знает. Выдохни».
Закрываю глаза и откладываю телефон в сторону, а потом жду, когда они начнут сдавать. Конечно же, он приносит мне лист одним из первых. Я ведь знаю, что он разбирается. Но между нами начинается диалог.
– Здесь некорректное условие. Я исправил на минус, иначе решение выходит безобразно длинным и с кучей знаков после запятой, надо полагать это не предусматривалось, но на всякий случай, если Вы любите подлиннее и сзади, – кашляет он, переворачивая листок, и улыбается, заставив меня раскраснеться. Придурок, мне и так плохо, так он меня ещё и добивает своими дебильными шуточками. – другое решение с плюсом и уродскими цифрами до бесконечности, – лыбится он, я перенимаю его бумажку и вижу, что она трясётся в моих руках. Приходится даже положить её на стол, иначе я ничего не могу разглядеть. Позорище…
Да и он только издевается, добавляя керосина в пламя.
– Садитесь, Ленский, – цежу я сквозь зубы. И он уходит деловитой походкой обратно. – Время вышло, все сдаём работы…
После этой пары все выходят, а он, разумеется, выжидает на своей скамье.
– Давид, – округляю я глаза, взором указывая на выход. – Прошу. Универ – не место для всего этого. Я здесь работаю.
– Да я просто полюбоваться хотел, – склоняется он над моим столом и смотрит на меня. – Красивая такая у меня.
– Прекрати.
– Чё?
– Ничё. Иди давай отсюда! И без тебя в жизни стресса хватает! Если нас увидят, это будет ужасно!
– Океееей, – недовольно бурчит он, уходя из аудитории, и я наконец расслабляюсь. На сегодня мучения закончены, надеюсь. Можно выдохнуть.
Однако после пятой пары меня вновь находит Марта Валерьевна и судорожно тащит в свой кабинет.
– Елизавета Сергеевна, Вы должны мне помочь! Сегодня приезжает проверка, а у меня ничего не готово!
– А… Чем помочь?
– Просто отвлечь проверяющих… Ничего такого. Я пока подготовлю отчёт. Потому что должна была сдать его вчера, но не успела. Нужно будет показать кабинеты на наличие охранных систем и безопасности. Это не сложно.
– Хорошо, я без проблем всё покажу. Вы только не волнуйтесь…
– Да я спокойна. Лишь бы всё успеть. А из преподавателей у нас на кафедре стались только Вы и Людмила Викторовна, но её я отправила убираться там. Так неожиданно всё получилось.
– Я поняла Вас, разберёмся.
Приходится мне задержаться. Я показываю кабинеты и, как выразилась Марта Валерьевна, замыливаю глаза проверяющим, чтобы никто из них не направился к ней раньше положенного.
Разумеется, там полно мужчин. И все они ведут себя безобразно… Идут сзади и обсуждают меня. Я всё это слышу, испытывая отвращение.
И пока следую с ними по коридору у Ленского, встретившегося мне на пути, такой вид, словно он сейчас пройдётся дорожным катком по всей толпе.
– Пройдите пока сюда, я сейчас, – направляю их в очередную аудиторию, а сама выхожу к нему. – У нас проверка. Я позже поеду к Насте сама.
– Тебя сразу убить или дождаться, когда проверят?
– Что не так?
– Что не так?! Я сейчас, нахер, разъебу им рожи, чтобы ты поняла, что не так.
– И что я должна сделать? Сказать, чтобы не смотрели на меня, потому что у меня здесь где-то студент мой ходит и злится?!
– Студент, значит… – хмурится он, а я нервно проглатываю ком.
– Давид, послушай, я сейчас покажу помещения и всё. Не нужно так меня ревновать.
– Заебись… Да ладно. Студент пошёл на хуй, да, Лиза? – спрашивает он, развернувшись, и сколько бы я его не звала больше не оборачивается, а уходит от меня прочь. Словно это какая-то моя прихоть. Я вообще не понимаю его поведения… И обид этих тоже не понимаю.
Возвращаюсь к проверяющим, показывая им камеры, и внезапно все мы слышим дикий рёв машин со двора парковки. Я уже мысленно молюсь, чтобы это было не то, о чём я думаю, но когда мы выбегаем на улицу…
Мы видим, что по машине, на которой они приехали, основательно кто-то прошёлся… Все стёкла поломаны, на капоте надпись «хуилы», дальше и перечислять не имеет смысла… Но самое фиаско ждёт нас тогда, когда мы обнаруживаем, что камера, ведущая во двор, как раз на то самое место… Не работает.
И Марте Валерьевне попадает так, как никогда и никому, хотя это в принципе не её зона ответственности, но им нужно кого-то наказать. Поэтому прилетает именно ей.
Конечно, я не говорю, кто это мог сделать. Просто потому что не смогу его сдать, но его агрессия меня пугает. Ревность ревностью, но не настолько же.
В больницу еду с осадком внутри. Всё время вспоминаю его это «Студент пошёл на хуй». И мне неприятно.
Навещаю Настю, нахожусь с ней целых два часа. Мы даже играем в крокодила. Смеёмся, но очень скоро, когда я ухожу, я понимаю, что Давида здесь нет.
Он не ждёт меня, как обычно, возле машины или на выходе. Его в целом нигде нет. И я сомневаюсь, что он вообще сюда приезжал. Звонить и бегать за ним я тоже не намерена. На обиженных… Как говорится.
До самого вечера я верчусь на кровати, как умалишённая, вспоминая нашу ночь. Сказать, что мне дерьмово, ничего не сказать. Потому что он не звонит, не пишет, не появляется. Вообще, как исчез куда-то… А это приводит меня в состояние нестабильности. Глупо ведь обижаться на то, что у меня была проверка… Хотя я, наверное, перегнула, назвав его просто студентом… Сама не знаю, зачем так сказала. И столько навязчивых мыслей приходит в голову, что страшно.
Ладно, напишу один раз…Один лишь раз. Если ответит, значит, тоже что-то чувствует… Если нет – и пошёл ты на хер. Я не собираюсь за тобой бегать!
«Я ожидала увидеть тебя после больницы. Зачем ты так с той машиной? Я ничего плохого не хотела».
Около двадцати минут нет ни привета, ни ответа… И меня это сильно расстраивает, настолько, что в груди образуется маленькая пульсирующая точка, которая с каждой минутой увеличивается… Но потом вдруг раздаётся стук во входную дверь. И, конечно, я снова вздрагиваю.
Иду туда на полусогнутых и прислушиваюсь.
– Да?
Он снова тяжело дышит на весь подъезд, пугая меня. У меня по коже расходится липкий страх. Понять не могу, как ему удаётся это… Я ведь в целом не из пугливых, но этот парень действительно заставляет меня бояться. Учитывая, что между нами уже всё было, это полный абсурд. Логика вышла из чата.
– Ленский… Не смешно. Это ты?
– А ты кого ждала? – спрашивает с хипотцой, и я открываю. Но стоит только отворить, как меня окутывает его бурным потоком энергии. Он буквально сходу прижимает меня к стене. Холодная одежда касается моей майки и трусов. Я ведь всегда так сплю. А он начинает целовать прямо там… В темноте прихожей, нападая на меня, словно только об этом и думал.
– По-годи…По…Дожди… – заикаюсь я, чувствую, как он задирает мою майку и целует грудь. И всё… Я уже не могу оттолкнуть. Он так лижет мои соски, так их всасывает, что я скулю на всю прихожую, держа его за плечи.
– Я скучал, блядь… Весь день только о тебе и думал.
Улавливаю запах алкоголя, исходящий от него, но не могу понять, словно показалось…
– Ты ведь говорил, что не пьёшь...
– Не пью... Никогда не пью. Не знаю, что нашло.
– Как доехал???
– Я тут был. Недалеко. Пешком дошёл.
– Давид... Погоди...
– Ты нужна мне. Вот прям сейчас нужна...
Моя майка отправляется в сторону. Его горячее дыхание опаляет мою кожу. И я не просто чувствую безумное возбуждение, я испытываю что-то необъяснимое. Хочу касаться его, раздевать, целовать. Это так непривычно для моей манеры отношений с противоположным полом... Обычно я не инициативная. Всегда такой была, но с ним... Что-то меняется. И когда я прижимаюсь к его сильному рельефному телу, обнажая мужскую стать, я словно нахожусь в том самом месте, которое так долго искала. Мои ладони трогают каждый сантиметр… Неподдельно шикарного мускулистого стана.
– Не делай так больше... Как с машиной сегодня...
– Было бы лучше, если бы я отхуярил их? Я и так еле сдержался... Потому что они на тебя пялились и обсуждали тебя. Я же не глухой. И ржач их мерзкий слышал. И всё что они базарили. Сами виноваты...
Меня разворачивают к стене лицом, целуя мою голую спину, и он тянет вниз мои трусики, въедаясь пальцами в ягодицы и шлёпая их. По всей коже мурашки. Между ног настоящий водопад.
Господи... Что он творит с моим телом? Почему оно так на него реагирует? На каждое движение отзывается...
Не успеваю среагировать, как слышу звуки презерватива, и он входит в меня. Медленно и чувственно. Целуя при этом мои плечи. Кусая их. А его руки держат мою попу, раздвигая ягодицы в стороны для лучшего доступа...
– Лиза... Девочка...
– Давид...
Я только и делаю, что зову его по имени. Моё тело настолько под него подстраивается, что я чувствую его как продолжение себя. Как же мне хорошо с ним... Физически. Это какой-то невозможный сумасшедший кайф.
И тогда, когда мы с ним чуть ли не ломаем часть полок в прихожей, и кухонный стол, а потом оказываемся в ванной на стиральной машине, после чего срываем там мою шторку и смеёмся, не переставая всё это время целоваться, я чувствую себя влюблённой... Словно в подростковом возрасте. Когда взгляд одурманен, и ты не видишь ничего, кроме своих чувств. Когда важно только то, что внутри… И любые поступки твоего партнёра, пусть даже самые ужасные, прощаются…
У меня уже болят губы, но я хочу ещё и ещё. Мне нужно ещё и ещё. Я в нём нуждаюсь, как в кислороде...
– Сильнее меня обними.
– Я обнимаю... – прижимаясь к его лицу своим, нюхаю кожу и лижу её, как ненормальная. Впервые ощущаю это безумное желание вылизать другого человека... Доверять ему всё своё тело. Хотеть целиком и полностью.
– Что ты со мной сделал? – спрашиваю, лежа на кровати, пока он наливает воду после нашего очередного долгого захода.
– Чуть развратил, – сообщает, щеголяя передо мной без трусов. А я любуюсь его голым телом. Наверное, самым красивым мужским телом, которое я видела в своей жизни.
– Давид, нам придётся встречаться где-то в нейтральном месте, когда Паша и Настя вернутся...
– Я знаю. Думал о том, чтобы снять что-то своё. Но они не могут жить одни, я понимаю. Они ещё дети...
Не верю, что мы обсуждаем это. Растерянно смотрю на него, когда он садится рядом и снова роняет меня на матрац.
– Чего замолчала?
– Не знаю. Всё странно... Не думала, что будет так... Сложно к восприятию.
– Ну, ещё бы, Елизавета Сергеевна. Студент же... Просто студент.
– Прекрати. Не надо так...
Он склоняется и целует меня. А я по-новой растекаюсь в его объятиях.
– Ты не просто студент... Я не хотела тебя обидеть.
Касаюсь его лица и чувствую, как трясёт. Просто от того, насколько я к нему прикипела. Не ожидала, что секс может так сильно связывать с кем-то. У меня так раньше не было. Не представляю, что за тяга... Откуда она взялась. Но верю в совместимость... На внутриклеточном уровне. Физика – это ведь не только о том, что снаружи... Но и внутри.
– Ты так вкусно пахнешь, – вдыхает он мой запах, задевая кожу губами. Скользит. И моё тело в его руках становится музыкальным инструментом. Я звучу. Впервые в руках мужчины звучу красиво. Как надо. И сама всё это слышу, наслаждаясь...
– Дурочка, боялась меня... – шепчет, вырисовывая языком какие-то буквы на моём теле.
– Я и сейчас боюсь...
– Врушка, – обнимает, зарываясь носом в мои волосы.
– Ты, оказывается, бываешь таким нежным... И милым... Ужасно милым...
– Кошмарно... – показывает он мне зубы, и снова целует.
– Я всё равно чувствую себя плохо из-за того, что ты оплатил операцию... Я не хочу, чтобы выглядело, будто я с тобой... Из-за этого...
– Сделаю вид, что я этого не слышал...
– Нам придётся об этом поговорить.
– Не о чем разговаривать. Оплатил да оплатил. И чё? Не вижу в этом ничего особенного.
– Ты серьёзно? Не особенно по-твоему?
– Я не то имел в виду. В плане... Особенно, конечно. Я особенно к тебе отношусь. Но не собираюсь это обсуждать, иначе мы только разосрёмся. Мне всех прошлых разговоров хватило.
– Пойми, что сейчас всё иначе... Между нами. А, значит, разговаривать нам придётся... Ну хотя бы, чтобы узнать друг друга, Давид.
– Разве ты меня не знаешь? – улыбается он, играя бровями. Знаю, снова намекает на секс.
– Нет... Как и ты меня.
– Ну, всё... Душнила вошла в чат...
Он закатывает глаза и прижимает к себе, а у меня сердце в груди колотится в панике. Потому что по сути то, что между нами мне до конца непонятно. Я в целом не понимаю, что это такое. Привязанность, жизнь с мужчиной, отношения, а уж тем более… Слово на букву «Л».
– Засыпай, Лиза. Завтра снова тяжёлый рабочий день…
– Я надеюсь на понимание…
– Оно у нас есть настолько, насколько это возможно. Спи…
– А ты… Можешь… Рассказать мне о своей маме?
Сзади сразу же возникает молчание. Я даже кожей чувствую, что зря его спросила. Он не станет рассказывать.
– Извини…
– Всё норм. Спи, – повторяет и я прикрываю глаза, но на деле ещё долго не могу уснуть, думая о том, что мы с ним слишком заигрались. Делаем вид, что доверяем друг другу… Засыпаем в одной постели, а по сути ничего друг для друга не значим… Выходит так…