Глава 15. Санкт-Петербург.

Кристина.

Всю среду Руслан Сергеевич…Руслан. Теперь про себя я называла его просто по имени, продолжил общаться со мной через почту. Безразличное «Доброе утро» при столкновении в приемной и дальше он почти не выходил из кабинета, а в те несколько моментов, когда он все же показывался – молча проходил мимо меня, даже не глядя в мою сторону. В четверг нам нужно было снова поехать в Санкт-Петербург. На три дня. Подписать договора с крупными заказчиками. Встретиться с инвесторами. Я сходила с ума от мыслей провести с ним наедине столько времени. Пыталась придумать причину по которой я не смогу поехать: Может быть я заболела? Давление у бабушки?

Нет, я понимала, выбора у меня все равно нет. Нужно успокоиться и вести себя также как он. Отстраненно, безразлично. Будто ничего не случилось.

Четверг. В самолёте я сидела глядя на иллюминатор, будто в надежде спрятаться от реальности. Сердце колотилось: не от страха полёта — нет, я к этому уже начинала привыкать. А от него. От того, кто сидел рядом. Тихо. Сдержанно.

Я не знала, что хуже — его поцелуй в офисе… или молчание, наступившее после. И теперь, когда между нами меньше двадцати сантиметров, я ощущала каждое его движение, каждый взгляд в мою сторону.

Он что-то читал на планшете. Иногда делал заметки. Я чувствовала, как с каждой минутой становлюсь всё меньше, всё тише. Как будто растворяюсь в кресле.

Ты должна быть сильной. Рабочая поездка. Только работа. Ты не влюблена. Просто тебе страшно. Просто — волнение. Просто — он.

Петербург встретил нас хмурым небом, порывами ветра и мелким дождём. Всё здесь будто шептало: «Осторожно...»

Нас поселили в номер с видом на Неву. Стеклянные панели, запах кофе в холле, музыка в лифте. Всё — прилично, элегантно. И… слишком интимно.

— 1410, — сказала администратор, протягивая карточку. — Семейный люкс.

Я чуть не уронила паспорт. Оглянулась на него. При бронировании отеля он сказала «Номер как в прошлый раз» Тогда это не было уместно, а сейчас? Он взял карточку спокойно и двинулся к лифтам.

— Все в порядке — сказал он, не глядя на меня

В порядке. Конечно. Почему бы двум, кажется, едва сдерживающимся взрослым людям не поселиться в семейный люкс с двумя спальнями, но одной ванной?

Когда мы вошли в номер, он сразу прошёл к окну, откинул штору. Вид — завораживающий. Серая Нева, мосты, блестящие улицы. Я застыла у двери, чувствуя, как холод петербургского воздуха остаётся со мной внутри.

— Комната слева — твоя, — сказал он. — Правая — моя. Рабочий стол — общий.

Я кивнула. Прошла в свою спальню, бросила сумку на кровать. Закрыла дверь. И только тогда села, зарывшись лицом в ладони.

Как пережить трое суток рядом с ним? В одном пространстве. В одной реальности. С телом, которое всё помнит. С разумом, который всё запрещает.

*******

Руслан

Она почти не смотрит мне в глаза. С момента вылета — молчит. И правильно. Это проще. Без слов. Без лишнего.

Я не должен был её целовать. Не должен был её трогать. Но, чёрт, я сделал это. И сейчас, стоя у окна этого номера с видом на город, я понимаю: быть рядом с ней — пытка. Но быть вдали — невозможно.

Её аромат преследует меня. Её молчание громче всех звуков. А её взгляд, когда я подхожу близко... он прожигает меня насквозь.

Нельзя.

Но уже поздно.

*******

Кристина

Первый день прошёл на автомате. Встречи, разговоры, презентации. Я всё записывала, задавала вопросы, кивала, фиксировала. В роли помощницы — я была безупречна. Внутри — хаос.

Он тоже был как всегда: строгий, внимательный, точный. Но я видела — он тоже не в себе. Паузы стали длиннее. Взгляды — острее. Он будто хотел что-то сказать, но не мог. Или боялся.

Вечером мы вернулись в гостиницу. Я хотела сразу уйти в свою комнату, но он вдруг остановил меня:

— Поужинаем внизу. Надо разобрать итоги дня.

Я кивнула. Не могла отказаться.

Ресторан был полупустой, с мягкими лампами и легкой музыкой. Мы выбрали стол у окна. Я чувствовала, как дрожат пальцы, когда брала меню.

— Вино? — спросил он.

— Лучше чай, — ответила я. — Холодно сегодня.

Он кивнул. Слишком серьёзно. Слишком спокойно.

— День был продуктивный, — сказал он, когда нам принесли чай. — Ты хорошо справилась. Клиент остался доволен.

— Спасибо, — ответила я, не поднимая глаз.

— Тебе не обязательно держать со мной дистанцию, — вдруг сказал он.

Я подняла голову. Удар. Внутри.

— Я... не держу, — прошептала я. — Просто пытаюсь делать свою работу.

— Ты боишься меня?

Я сглотнула. Его голос был тихим. Почти мягким.

— Нет. Я боюсь себя, — вырвалось.

Он замер. Смотрел на меня долго. И в этот момент я поняла — он тоже боится. Не меня. Себя.

Мы молчали. Долго. Только чай остывал между нами.

— После поездки, — сказал он, наконец, — всё вернётся в обычный ритм. Обещаю.

Я кивнула. Но внутри что-то сжалось.

А хочу ли я, чтобы всё вернулось?

*******

После ужина мы поднялись в номер. В лифте он стоял чуть позади — будто нарочно. Я чувствовала его взгляд в спину, ощущала его дыхание, хотя между нами было почти полметра. Или мне казалось?

Я не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала такую тишину внутри. Не ту, что от покоя. А ту, что предшествует грозе.

Мы зашли в номер, он сразу пошёл в свою комнату, дверь за ним мягко закрылась. Я осталась стоять в коридоре с туфлями в руке, будто не знала, что делать дальше. Хотелось просто лечь. Заснуть. Исчезнуть.

Я умылась, переоделась в пижаму, залезла под одеяло. Свет выключен, за окном блестит Нева. Ветер шуршит в окне.

Я не спала. Прислушивалась. К шагам. К звукам. К тишине. Всё время ждала.

И вдруг — скрип двери.

Я замерла. Внутри — удар молнии.

— Кристина, ты спишь? — его голос тихий, почти шёпот.

— Нет, — сказала я, сев на кровати.

Он стоял в проёме, без рубашки, только в пижамных штанах. Свет из коридора очерчивал его силуэт чётко.

— Я... — он замолчал. — Я просто... не знаю, что с нами происходит. Но это… сводит меня с ума.

Моё сердце сжалось.

— Скажи мне правду, я не могу понять — ты злишься? Брезгуешь? Жалеешь?

Я покачала головой. Он сделал шаг внутрь. Ещё один. Не приближаясь слишком. Просто был там, в полумраке.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я

— Я тоже — выдохнул он.

И тишина. Мы стояли на грани чего-то важного. Но никто не сделал шаг.

— Доброй ночи, — сказал он тихо и исчез за дверью.

И я осталась — с дрожью в пальцах и странной благодарностью: что он не вошёл. Что сдержался. Что… дал нам время.

Утро

Я проснулась от солнца. Петербург резко решил быть добрым. Свет заливал номер, в окно виднелась река и шпиль.

Он уже был на ногах. Встретил меня в коридоре с чашкой кофе.

— Доброе утро. Тебе тоже?

Я взяла чашку, не глядя, тихо сказала «спасибо» и неловко улыбнулась.

Он выглядел спокойным. Но в этом спокойствии была напряжённость. Я видела — он не забыл ни ночной разговор, ни наши взгляды.

Мы вышли из отеля чуть позже и направились в один из деловых центров. Там должна была пройти важная встреча с потенциальными инвесторами — всё серьёзно, официально.

В приёмной нас встретил мужчина лет сорока с харизмой, от которой даже мне стало не по себе. Высокий, с тёмными глазами и уверенной ухмылкой.

— Добро пожаловать. Рад видеть вас, Руслан. — Они пожали руки. — А это...?

— Моя помощница, Кристина, — представил он меня.

— Очень приятно, — сказал мужчина, пожимая мою руку чуть дольше, чем нужно. — Дмитрий. Рад такому прекрасному знакомству.

Я почувствовала, как напрягся Руслан. Чуть. Едва заметно. Но я это уловила. Его рука сжалась в кулак, взгляд стал ледяным.

— Прошу, — Дмитрий жестом пригласил нас в переговорную. — Кристина, садитесь рядом. Мне всегда интересно слышать умное женское мнение.

— Она сядет рядом со мной, — резко произнёс Руслан.

Я опустила глаза. В воздухе повисла странная волна. Словно между ними завязалась немая борьба — за право контролировать, за влияние, за… меня?

Всю встречу я ощущала этот взгляд. С одной стороны — Дмитрий, с его почти флиртующей вежливостью. С другой — Руслан, холодный, как лёд, но с глазами, полными огня. Я старалась быть невидимой. Но это было невозможно.

Когда мы вышли, я только сказала:

— Он показался немного... самодовольным.

— Он «влюбляется» в каждую женщину, которая находиться рядом. Особенно в тех, кто не обращает на него внимания, — резко сказал Руслан.

— Любопытно

Он замолчал. А потом произнёс:

— Думаю, ты ему понравилась. И мне это не нравится.

Я остановилась.

— А почему? — спросила я, прямо смотря ему в глаза.

Он не ответил сразу. Только прошептал:

— Потому что мне тоже.

*******

После встречи я долго молчала. Мы ехали в такси обратно в отель, и между нами была стена. Но не из холода — из жара, который просто не находил выхода. Его слова: «Потому что мне тоже» — звенели внутри, как набат. Я не могла их отпустить.

Он больше не смотрел на меня.

Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Это уже не игра. И не просто искра. Это огонь. И если мы оба не отступим, кто-нибудь обязательно обожжётся.

В отеле мы оба зашли в номер молча. Я сразу прошла в спальню, переоделась в джинсы, свитер, стянула волосы в низкий хвост. Не могла усидеть. Хотелось на воздух.

Он вышел из своей комнаты почти в то же время. Мы встретились в коридоре. Я чуть растерялась.

— Я... собиралась немного пройтись, — сказала я.

Он кивнул. Молча. Потом — очень просто, почти небрежно:

— Я с тобой.

Город был другим ночью. Нева блестела как жидкое серебро, мостовые шумели под колесами машин, фонари отбрасывали длинные, медленные тени. Мы шли рядом — не касаясь, но почти соприкасаясь. Иногда плечо ловило его локоть. Иногда его рука скользила слишком близко.

Мы молчали. Не от неловкости. От того, что внутри уже было слишком громко.

— Петербург особенный, — сказал он наконец. — Здесь чувства… как будто громче, чем в других городах.

— Потому что тут всегда дождь, — усмехнулась я. — Всё проникает глубже.

Он посмотрел на меня. Долго. В его взгляде было всё: нежность, страх, желание, невозможность.

— Тебя же никто не ждет там дома? — вдруг спросил он.

Я чуть замерла.

— Только бабушка. А вас?

— Никто.

— А как же Лена?

— Проболталась все-таки — он улыбнулся и отвернулся в сторону воды

— Не она, а Матвей, чудесный малыш.

— Это точно, — сказал он, и в его голосе мелькнула та нежность, которую я раньше слышала лишь в самых редких моментах.

— Я никому не скажу про ваш секрет

— Ей было тяжело после развода, он был сложный и выматывающий. Ей было плохо, она звонила мне каждый вечер и плакала. Я подумал, что новая работа поможет ей отвлечься. Это её решение. Не афишировать. Люди любят сплетни. А она хотела, чтобы ее воспринимали по заслугам. Не «по блату».

Я молчала.

— У вас есть кто-то, кому вы звоните, когда плохо? — спросила я вдруг.

Он усмехнулся, но грустно.

— Раньше — мама. Сейчас... скорее наоборот. Она звонит. Спрашивает, ел ли я. Тепло ли я одет. Мне тридцать три, а ощущаю я себя в такие моменты как будто мне пятнадцать. И я вечно на совещаниях. Вечно нет времени. Отец... он молчит. Но я знаю, он тоже скучает и обижается что я редко приезжаю к ним.

Я посмотрела в сторону воды.

— Зря вы так, ваши родители живы, они рядом, я бы отдала все что у меня есть…Чтобы провести время с моими родителями.

— Знаю, я работаю над этим

Он дотронулся до моей руки. Осторожно, словно спрашивал разрешения. Я кивнула едва заметно. Его ладонь сомкнулась на моей, и в этот момент Петербург будто затаил дыхание.

— Поехали домой, — сказал он. — В гостиницу, я имею в виду, — добавил с улыбкой.

Я кивнула. Он не отпустил мою руку.

Мы шли обратно медленно. Без слов. Держась за руки. С новым чувством между нами — тонким, хрупким, как первый лёд весной. Опасным. Настоящим.