Глава 17

Рина

– Ой, пристегиваться надо было, – хохотнул Артур, а я сидела красная как рак, когда Кирилл выпрямился и вернулся на место. Чертяка попытался нагло улыбнуться, но вышло как-то криво, поэтому он просто дернулся и отвернулся к окну, словно не зная, как скрыть растерянность.

Оставшийся путь мы проехали в молчании, что нельзя сказать о наших счастливых и предвкушающих отличный отдых родителей. Они болтали, пытались втянуть в разговор нас, а потом мама включила какую-то песню, и отчим вдохновенно слушал, как она подпевает. Вот любовь, конечно… Краем глаза видела, что Кирилл тоже замечает это. На губах играет понимающая улыбка.

Я вздохнула и уставилась на поля и деревья, мелькающие за окном. Затем вы въехали в лес, и отчим уже чаще сверялся с навигатором. Куда нас вообще везут? Интриганы.

Спустя час, когда я почти задремала, мы завернули на поляну, окруженную высокими деревьями, с одной стороны текла быстрая мелкая речка.

– Выбираемся! – Бодро произнесли родаки и первым вылезли из машины. Сонная я и пытающийся поймать сигнал Кирилл выбрались следом.

– О не-е-ет, – я завыла, глядя на то, как они распаковываются и ставят корзинку возле кострища. – Пикник? Серьезно?

– Мы могли отметить по-семейному и в ресторане, – как хорошо, что хоть кто-то на твоей стороне, даже если это доставучий сводный братишка.

– Послезавтра мы уезжаем на медовый месяц, – мама стелила плед, а Артур ей помогал. – Я хотела посидеть с вами как-то по-особенному, ресторана мне и на свадьбе хватило. А это специальный лес для отдыха, здесь безопасно и хорошо.

– Поддерживаю, – Артур встал и направился в лес, – Кир, пошли за хворостом.

– Быстрее все сделаем, быстрее уедем, – шепнул мне парень, собираясь пойти за отцом.

– Они говорили что-то про ночь, так что не особо надейся, – я ядовито улыбнулась, и лицо чертяки осунулось и изобразило траур.

Я походила по поляне, но интернет не ловил ни в одной его части. Чертыхнулась и села на плед рядом с мамой.

– Ты же в последний раз в таких мероприятиях, наверное, была до моего рождения.

Она оживленно раскладывала привезенные продукты. Волосы мама завязала в хвост, чтобы не спадали на не тронутое старостью лицо. Яркие глаза светились от счастья и азарта.

– Да, и это отличный повод повторить. Тем более, со вторым малышом я снова не смогу куда-то выбираться.

– Уже придумали имена? – Я взяла яблоко, резко почувствовав голод при виде еды.

– Нет, дочь. Пол пока неизвестен, и мы решили не торопиться.

Из леса вышли мужчины с ветками. Костер был зажжен через десять минут стараний. От прошлых посетителей здесь остались две рогатины, на которых над костром висела палка. К ней мама прицепила маленький чайник. Картошку завернула в фольгу, подложив ее в угли, а мясо, которое Артур достал из багажника, надела на шампуры и тоже водрузила над костром.

Пока мы плотно ужинали, солнце медленно уходило за деревья.

– Мы поедем домой сейчас? – С надеждой посмотрела на предков и со страхом на темнеющий лес.

Артур, только что помывший руки в реке, похлопал меня по плечу, проходя мимо, к машине.

– Лучше! – порылся в багажнике и достал оттуда… палатку?!

– Эм… – Кирилл покосился на мою мать таким взглядом, будто не понимая, как она уговорила на это его отца.

– В детстве я ночевал в палатке, вам тоже стоит попробовать! – Он достал еще одну из багажника и покопался там, – блин, я же попросил три, почему всего две-то. Выскажу водителю завтра за это. – Повернулся к нам, – еще новость! Вы спите вместе.

– Чиво?! – Я аж привстала. – Я не буду с ним… в одной… я лучше в машине!

– Там не особо удобно, – Кирилл давил лыбу, проходясь по мне цепким взглядом. Теперь ему наш отдых резко понравился судя по довольной роже. Проехаться бы по ней чем-то.

– Зато там нет тебя! – Я одернула футболку и села обратно на плед.

– Вы же так дружны, в чем проблема-то? – Мама непонимающе захлопала ресницами, расстраиваясь, – палатки большие,  места хватит всем. Будете спать по отдельности.

Я посмотрела на грустное лицо матери, и мне стало не по себе. Блин, она же беременна. Ей, наверное, нельзя… ну, грустить. Я слышала, что малыши все чувствуют в животе.

Сдалась.

– Ладно, если только по отдельности.

Кирилл резко поднялся, принимая вторую палатку, матрас и насос для него. Проходя мимо меня шепнул:

– Это будет лучшая ночь в твоей жизни.

– Будешь приставать, заряжу так, что искры из глаз посыпятся, – отбила, закатывая глаза.

Хмыкнул и промолчал.

Пока мы с мамой собирали еду, они разворачивали палатки на приличном расстоянии друг от друга. Наша была ближе к реке, а их – к машине. Большие и цвета хаки. Внутрь пошли надувные матрасы, накачиваемые насосом. На них подушечки и одеяла, тоже вытащенные из вместительного багажника. Вот если Кирилл меня достанет, там и буду спать.

Мы посидели у костра еще пару часов. Родители рассказывали истории из детства, а я лениво жарила маршмеллоу на костре. Что ж, только ради этого прекрасного вкуса и стоило на все это идти. Тем более, родаки такие веселые, будто мы позволили им вернуться в детство ненадолго.

– Ладно, мы спать, – Артур, приобняв маму, увел ее в их палатку. Костер почти потух, и на поляне становилось все темнее. Когда в палатке стоял ночник, привлекая меня как мотылька.

Первая вползла туда, разувшись и отвоевывая одеяло потеплее. Я мерзлячка, а ночь вряд ли будет теплая. Чертяка залезал в палатку с крайне наглым видом. Зачем-то потянул на себя мое одеяло.

– Отдай, – дернул еще сильнее, не давая мне завернуться в него гусеницей.

– Еще чего, возьми вон то, – пыхтела и отбивалась.

– Да щас, твое теплее.

В конце концов, сдался, взяв другое. Но только стоило мне погасить ночник, как он начал ко мне двигаться.

– Я тебя предупредила, – вложила в голос побольше угрозы.

– Да ладно тебе, Рин, мы вроде не маленькие, – развернул к себе, глаза хищно блеснули в темноте, – а когда мальчик с девочкой вместе спят, они же не просто спят, ну, сама понимаешь.

Сердце заходило ходуном. Я резко покрылась мурашками от такого близкого присутствия, но попыталась перевести все в агрессию.

– Не знаю, на кого работают твои тупые подкаты, но советую тебе попробовать в другом месте, – отодвинулась. Бесит. Нарушает личное пространство и не знает границ. И вообще, видимо, считает, что ему каждая девушка давать должна, как только попросит, офигел вообще!

– Слушай, ну что ты ломаешься, – голос стал грубее и движения настойчивее, – цену набиваешь? Считай, я поверил. Пока что ни одна еще из моей постели недовольной не уходила. А теперь давай мы…