Глава 18. Я буду тебя ждать, Кудряшка
В машине запихиваю молчаливую, обиженно хлопающую длиннющими ресницами Динарку на заднее сиденье, сажусь рядом… И дико удивляюсь тому, что Богдан Александрович тоже устраивает свой зад с нами!
Почему не на переднем пассажирском, я не понимаю?
Но что-либо высказывать, сопротивляться и пытаться вытолкнуть нахального неправильного аспиранта глупо и по-детски как-то.
Потому просто прижимаюсь ближе к Динарке и отворачиваюсь от Богдана. Хочется ему в тесноте тут сидеть, пусть сидит.
Нам недалеко ехать, в принципе…
— Тами… — Динарка приходит в себя минут через пять, оглядывается, словно не понимает, где она находится, и, судя по подрагивающим губкам, готовится впасть в спасительную истерику, которую я торможу резким тычком под ребра. — Ой! Больно!
— Тебе скоро еще не так больно будет, коза, — шиплю я злобно, — дай только домой доехать!
— Ну на надо так кошмарить девочку, Кудряшка…
О-о-о, а вот и змей-искуситель подъехал!
И, главное, так шепчет завлекательно!
И близко! Слишком близко!
Меня прошибает мурашками, а осознание, что поторопилась я, определив нашу поездку, как короткую, настигает безжалостно и остро.
И злит это все!
Реакция моя тупая на него злит!
Я еще ничего не прояснила по этому мужчине, а уже теку, как дура! Как в романах! Глупых!
Так нельзя!
У меня вообще такого быть не должно, блин!
А оно — есть! Сюрприз тебе, Тамира! Откуда только, непонятно…
— Не вмешивайся! — я разворачиваюсь в гневе и упираюсь чуть ли не губами в губы этого негодяя!
Все тело начинает сладострастно ломить ровно в эту же секунду, голова получает такой разряд кайфа, что даже кружится с перепуга!
А бессовестный Богдан, мать его, Александрович, лишь усмехается и коротко целует меня в приоткрытые для обличающего спича губы.
А-а-ай!
Нельзя же так!
Отшатываюсь, машинально облизываюсь, смотрю в смешливые довольные глаза…
Придурок какой!
Прямо при Динарке!
Она и без того слишком много всего…
Пытаюсь оттолкнуть, но мою ладонь перехватывают и тоже целуют.
Прямо в центр.
Коротко.
Сладко.
Боже…
Испугавшись сама себя, выдираю руку из нежных пальцев, демонстративно поворачиваюсь спиной к нему.
Не буду никак реагировать на провокации.
Но бесстыдный какой!
Ладонь горит и пульсирует, словно сердце у меня переместилось из груди туда. И теперь неистово, судорожно бьется, стремясь вырваться из тела.
Динарка, погруженная в свое горе горькое, разочарование от первого знакомства с кумиром, ничего не замечает.
Сидит, нахохлившимся воробушком, смотрит в окно. И плачет молча, тихонько и очень горестно.
И мне, несмотря на то, что эта мелкая дрянь сегодня мне испортила вечер, подвергла опасности себя, меня и других людей, становится ее жаль.
Главное, что и винить-то, кроме нее, некого.
Этот МаЗ вполне деликатно еще с ней поступил, не стал резко отшивать, гадости говорить, просто дал понять, что не заинтересован, что мелкая она и глупая.
Все правильно ведь!
Но сестренку жаль.
Утешать я ее, конечно, не буду, не заслужила, но и нервы слишком трепать не хочу. По крайней мере, сейчас.
Пусть выспится, переночует со своим разочарованием. А там и поговорим с утра. На свежую голову.
Ободренная таким решением, я чуть выдыхаю… И в этот момент ощущаю, как горячая наглая ладонь скользит по спине!
Замираю, разворачиваясь гневно к негодяю Богдану, гаду такому, Александровичу.
Он щурится довольно, усмехается.
И скользит ладонью ниже.
Выгибаю непроизвольно спину, стремясь уйти от бесстыдного натиска, но куда там!
— Сядь удобней, Кудряшка, — говорит он нейтральным таким, спокойным тоном, — что ты так жмешься? Места полно в машине…
— Мне удобно, спасибо, — холодно отвечаю я и взглядом сигнализирую, что, когда мы останемся наедине, я его убью просто.
— Вот как? Я рад…
И горячие пальцы ныряют в вырез моего платья! Ай!
Реагирую очень остро, сильнее прогибая поясницу, и Богдан едва слышно шипит сквозь зубы:
— Горячо… Мне нравится…
— Боже, да заткнись уже! — закатываю я глаза, понимая, что без борьбы мне от этого нахала не избавиться сейчас.
Ему-то смешно, он понимает, что довезет нас до дома и все! И больше ему ничего не обломится, потому что я не позволю…
Вот и ловит случай.
Не как интеллигентный человек, каким прикидывался, успешно, кстати! А как гопник из подворотни! И манеры у него такие же!
Распаляю в себе злость, чтоб только не отвлекаться на то, как горячо и мурашечно мне от его пальцев по обнаженной коже. И как хочется податься ближе, посмотреть, что могут они еще?
Я ведь помню, что делал он в кабинете ректора тогда. Помню…
Некстати эта память сейчас! Вообще!
Мы доезжаем до нашего двора, но заехать внутрь не можем, слишком узко, не развернуться. Паркуются у нас, конечно, вообще как попало.
Динарка молча выкатывается на улицу, я, решив обойтись коротким «Спасибо. Увидимся», тоже пытаюсь следовать за ней.
Но Богдан придерживает за руку.
Смотрю на него строго, дергаю локоть.
— Я буду тебя ждать, Кудряшка.
Сейчас в глазах Богдана нет ни намека на улыбку.
Удивительные метаморфозы: от таинственного вора до загадочного аспиранта, от строгого препода до вальяжного прожигателя жизни, от горячего соблазнителя до неудержимого в бою зверя, от игривого кошака до пугающе серьезного хищника…
Кто он такой, Богдан Александрович? Кто?
И сейчас… Не шутит. Будет ждать.
И мне бы надо отказаться, надо просто сказать ему, чтоб надежд не питал никаких, но…
Но я молчу.
И выхожу из машины.