Глава 23. Удержаться в процессе

Ароматная пена, в которую я погружаюсь, невольно настраивает на расслабление. Не скажу, что сильно помогает, все же, то, что сегодня случилось, было, хоть и ожидаемо, но все же внезапно.

Да еще и взгляд Богдана никак не помогает успокоиться.

Потому что, хоть и тщательно скрывает, хоть и контролирует себя, но я все равно вижу, насколько внимательно он смотрит.

И какие жесткие тени бегут в его глазах.

Я уже знаю, каким он может быть.

Знаю, какие сильные и требовательные у него руки. Насколько неумолимый напор. Он может со мной сделать все, что ему захочется, в любой момент.

И недавно сделал, кстати!

Да и сейчас ничего ему не помешает.

Ничего и никто. Кроме него самого.

Наверно, мне правильней было бы уйти… Но я осталась. Доверившись тем самым ему полностью.

И пошла к нему, когда он позвал.

И покорно позволила себя раздеть.

Он так смотрит… Невероятное ощущение на все готового, сдерживающего себя исключительно силой воли, хищника рядом.

Адреналин в крови бушует, газовыми пузырьками лупит в голову.

И я испытываю что-то похожее на эйфорию, словно от первого глотка шампанского. Или как в детстве, на качелях, когда слишком сильно раскачиваешься и перестаешь контролировать ситуацию.

И летишь, легкая и дурная, цепляясь белыми от напряжения пальцами за железные цепи, а земля так далеко!

Одновременно страшно и дух захватывает, до чего все остро!

Вода приятная, не слишком горячая, очень комфортная. И пузырьки пены лопаются на моей коже.

Оглядываюсь, желая смотреть куда угодно, только не за спину себе, где молча стоит и пожирает меня взглядом мой неправильный аспирант.

Мне колко и горячо от этого. И трясти опять начинает, несмотря на расслабляющую воду.

Потому да, изучаю интерьер. Отвлекаюсь.

Вот только изучать особо нечего. Все очень аскетичное, строгое, лаконичное, можно сказать.

Из предметов роскоши — свечи эти и дорогая косметика для ванной, матовыми бутылочками отсвечивающая из полумрака.

Квартира сама, насколько я успела заметить, большая и пустая.

Такая… Странная. Я не бывала прежде в подобных, хотя, само собой, видела нечто похожее в различных передачах про дизайн.

Там восхищались высоченными потолками, открытой каменной кладкой из старинных кирпичей, проводкой, не спрятанной, а напоказ бегущей по стенам, окнами в пол и прочими признаками старого индустриального помещения, переделанного для жилых нужд.

И я даже не интересовалась никогда, сколько такая недвижимость может стоить. Тем более, здесь, в центре Москвы.

Он снимает это? Или купил?

Если второе, то у меня серьезные вопросы по статусу моего первого мужчины…

Пока задумываюсь над этим, по сути, совершенно не нужным мне вопросом, как-то расслабляюсь, в самом деле.

Сама не замечаю, как откидываю голову на край ванны, позволяя струям джакузи мягко массировать спину и бедра.

И не сразу понимаю, что плечи мне совсем не джакузи массирует!

Открываю глаза, но напрячься и сесть ровнее не успеваю, Богдан придерживает, мягко, но так, что не дернешься.

И уговаривает своим специальным волнующе-мурлыкающим тоном:

— Тихо, тихо… Поглажу только… Расслаблю…

Ага, ага… Так я и поверила! До этого тоже что-то такое говорил… Погладит, потрогает, поцелует… А в итоге… Но, боже, какой ка-а-айф…

Невольно подчиняюсь опытным властным рукам, уже вовсю щедро гуляющим не только по плечам моим, но и чуть выше — до сладкой дрожи собирая и натягивая волосы на затылке, и ниже — аккуратно прощупывая позвонки.

Не могу этому противостоять.

Теплая вода все же делает свое дело, расслабляет. И мой взгляд на мир становится совершенно не критичным.

Богдан это чувствует, усиливает напор, но очень-очень мягко, невесомо, на пушистых лапах подбираясь все ближе и ближе. И шепчет что-то все время, шепчет-шепчет:

— Нравится? Моя Кудряшка… А вот так если? Да-а-а-а… Еще прогнись чуть-чуть… Я сейчас вот так сделаю. Какая ты гладенькая. Вкусная какая… Ох, бля… Мне нравится… Иди ко мне…

В какой момент он оказывается в джакузи со мной?

В какой момент я чувствую за своей спиной его горячее твердое тело?

Не могу сказать.

Он меня заговорил, заворожил, заласкал…

Даже пискнуть не успеваю, как он уже сидит, удобно устроив меня между ног, обнимает, и его руки настойчиво и так ласково скользят по плечам, спускаются чуть ниже, демонстративно вначале останавливаясь на груди, но не трогая соски.

Гладит круговыми движениями, гладит, гладит… И мне уже хочется, чтоб ниже, а он — ни в какую!

Сама не понимаю, как из состояния мягкой неги перехожу в возбужденное и ожидающее.

По идее, мне сейчас вообще это все не должно быть интересно!

Девчонки разные ужасы рассказывали про первый раз, кровь, боль, невозможность прикоснуться к себе там чуть ли не неделю.

Да и второй раз тоже мало кого радовал.

А у меня как-то все не так…

Или, наоборот, так?

Потому что, судя по направлению нашего общения с Богданом Александровичем, сейчас второй раз у меня будет… И внутри никакого сопротивления нет.

И страха уже нет. И опасений, что он меня может к чему-то принудить, начать мучить и прочее, тоже нет.

Только дрожь во всем теле, вызванная его умелыми ласками, да предвкушение.

Того, как это будет.

Мне же все безумно понравилось… До момента самого проникновения, конечно. А вот до… Это было нечто, да…

И наша долгая-долгая прелюдия, начавшаяся еще с танца в клубе… Или даже раньше! С нашей первой встречи, в кабинете ректора! Да… После нее я ведь стала сны эти видеть. И все внутри в тугой ком собиралось от одного воспоминания. О том, что там могло бы быть…

Так что да, это, определенно, была прелюдия.

И мне она офигенно зашла! Настолько, что голос потеряла, голову отключила и полетела…

И сейчас…

Боже, что творят его руки… Они волшебные… Где он этому научился? Именно так, на грани и чуть-чуть за гранью.

Он нежно и хрипловато шепчет мне слова восхищения, что я — самая красивая, карамельная, тягучая, сладкая ириска, розовая кудряшка, что у меня невероятно гладкая кожа, и вкусные губы, и ему меня сожрать прямо сейчас хочется, и если я позволю, то он покажет мне кое-что… Мне понравится. Обязательно.

Я позволяю.

Просто поворачиваюсь к нему, голодному, распалённому, утопаю в темно-зеленых колдовских глазах. Влажные волосы потемнели и теперь красиво лежат на лбу, а щетина стала чуть ярче.

И мой первый мужчина вообще теперь не похож на себя университетского.

Там он — лениво-ироничный сноб, на всех смотрящий свысока, точно знающий цену себе и этому миру. Я таких терпеть не могу.

А сейчас со мной здесь, в джакузи — горячий опытный мужчина, с голодом и блядскими огнями в глазах, улыбчивый, легкий и сексуальный до одури.

Я не могу удержаться. Тянусь и целую его. Сама.

И о-о-о-о… какая это сладость!

Да меня даже шампанское так никогда не вставляло!

Просто погружение на глубину, мгновенное!

Я не удерживаюсь на поверхности, скольжу по горячей груди Богдана, вниз, в пену, но он ловит и держит. И сажает на себя верхом, аккуратно, легко, раздвигая ноги, позволяя оседлать.

Ощущаю его внизу, напряженного, большого, и замираю, придя в себя на мгновение и испуганно глядя в лицо Богдана.

Фантомное ощущение его члена внутри заставляет протрезветь мгновенно.

Нет!

Не надо!

Дергаюсь, но Богдан опять удерживает.

И шепчет, серьезно и голодно глядя в глаза:

— Не бойся, не бойся… Я не буду! Я только так… Чуть-чуть… Сверху… Не будет больно. Веришь?

И, чтоб доказать правоту своих слов, он чуть-чуть приподнимает и опускает меня, проходясь прямо и твердо собой по беззащитно раскрытой промежности.

О-о-о… Так можно?

Наверно, в моих глазах вся гамма эмоций по этому поводу, потому что Богдан усмехается и шепчет:

— Если бы ты знала, как только можно… По-всякому. Я тебе сейчас покажу, Кудряшка…

Он снова приподнимает и опускает меня. И снова. И снова.

Показывает.

И я теряю себя. Опять. С ним. Потому что это что-то… Это такое странное и офигенное ощущение! Словно, двигая меня так по себе, он что-то задевает каждый раз, отчего меня током бьет!

И хочется уже самой помедленней. И посильнее. И прижаться. И вцепиться зубами в привлекательное смуглое плечо. Заурчать, как кошка, заполучившая кусочек вкусной рыбки.

Я, похоже, именно так себя и веду. Не могу контролировать это совершенно!

Даже не замечаю, что в какой-то момент Богдан отдает мне первую роль, просто помогая, поддерживая, шепча что-то утешительное и восхищенное, целуя бесконечно и сладко. Так сладко, боже!

Мы двигаемся в ароматной пене, словно опять танцуем. Тремся друг о друга.

И я — красивая.

Вижу это отражением в зеленых глазах Богдана, тенью по стенам, пляшущим в такт нашему танцу огонькам свечей.

Это настолько волшебно, что голова кружится, летит, и сладко-острые судороги уже проходят по моему телу от кончиков волос до кончиков пальцев, я сама — оголенный провод, прикоснись — и током шибанет!

Богдан касается пальцами острого соска.

И я улетаю.

Выгибаюсь, чуть снова с головой не погружаясь в пену, но он контролирует. Ловит меня, прижимает, распластывая по себе, словно белку по стволу дерева, рычит, отпуская себя на волю…

И мир потом долго-долго качается у меня перед глазами…

Умиротворенно.

Правильно.

Не важно, как все началось.

Продолжается оно правильно.