Глава 26. В реальности
— Что ты делала в кабинете ректора, Кудряшка?
Вот ждала я этого вопроса, конечно, но не прямо так скоро!
Я еще, можно сказать, не отошла от моего личного взрыва вселенной, еще дышу с трудом, и в глазах звезды размером с кремлевские, а мне тут — р-р-раз! — и прилетает!
С одной стороны, это правильно: пока враг повержен и дезориентирован, нужно воспользоваться ситуацией.
А с другой…
Что мне делать-то сейчас?
Правду отвечать?
Нет.
Не до такой степени я Богдану Александровичу доверяю. Думаю так и смешно становится.
Надо же: первый раз, общее принятие ванны, разделенные на двоих оргазмы, нежный сладкий утренний секс — вообще не повод для доверия.
Кто бы мне сказал раньше…
Улыбаюсь, лениво очерчивая мышцу на крепкой груди Богдана.
И жду наводящих вопросов. Иногда человек сам рассказывает, что хотел бы услышать, надо лишь чуть-чуть дать ему время.
Но Богдан, хитрый или слишком опытный гад, не ловится.
Поглаживает меня по спине, задумчиво накручивает пружинящий локон на палец… И молчит!
Ну, блин…
— Это неважно… — решаю я сыграть привычную роль загадочной дурочки, — уже…
— Вот как? — я не вижу, но чувствую, что он улыбается, — странно, конечно. Но, так, на всякий случай, если вдруг опять будет важным… Я могу помочь.
Приподнимаюсь, укладываю подбородок на кулак и смотрю в его лицо. Спокойное очень. Мирное такое. Только в зеленых глазах — черти.
— А свои вопросы в кабинете ректора ты уже решил? — ну, а чего мне грустить в безвестности? Пусть тоже что-то соврет.
В том, что Богдан мне правды не скажет, я на сто процентов уверена.
Для него секс — тоже не повод к откровенности.
— Решаю, — кивает он, — всему свое время.
Надо же. Ошиблась. Хоть и обтекаемо, но правду сказал, похоже!
— Богдан Александрович, а ты кто, вообще?
— В смысле? — ой, какое картинное удивление. Артист, блин. Я бы даже и поверила… Наверно. Если бы была чуть более дурной и влюбленной. Влюбленные все дураки, говорят.
Не знаю, со мной такого не случалось. К счастью.
— Не играй со мной, — лукаво улыбаюсь я, царапая ногтями по выпуклой мышце. Та чуть подрагивает. Ур-р-р… Какой! Так и хочется куснуть! — Или мне распространить вопрос?
— Давай.
Ну ладно. Сам напросился.
Я сажусь на кровати, скрестив ноги и чуть поморщившись от не особо приятных ощущений в самом низу живота. Надо же, в процессе вообще не чувствовала ничего плохого, только хорошее. Большое и хорошее, блин.
А сейчас как-то накатывает. Но тоже не сильно. Все терпимо, на самом деле.
И чего мне все ужасы рассказывали?
Прямо странное.
Больно, да.
Но не до жути жуткой. И крови совсем немного было, я ее как-то даже и не заметила…
Но это ладно, это я отвлеклась.
Потом подумаю об индивидуальных особенностях процесса лишения девственности. А сейчас надо этого хитрого кота поймать за… слова. И хоть что-то из него выудить.
— Даже если опустить момент нашего с тобой… знакомства, — начинаю я, глядя на ухмыляющегося Богдана серьезно и строго, — то ты же не будешь отрицать, что в универ явно не преподавать явился?
— А зачем же, по-твоему? — мурлычет ласково Богдан, а пальцы его, словно случайно, касаются моего голого бедра. Уф-ф-ф! Горячо! И мурашисто.
Я понимаю, зачем он это делает, отвлекает меня от серьезного разговора, который сам же начал, между прочим!
Переключает!
Но вот фиг ему! Меня не собьешь!
— Вот ты мне и скажи, — задираю я подбородок и делаю вид, что его ладони на бедре не замечаю.
— Я прямо в недоумении, Кудряшка, — оскал у Богдана белый и хищный, а взгляд — ласковый-ласковый. Так хитрый опытный кот смотрит обычно, когда планирует диверсию: на колени к тебе забраться, например, или рыбку со стола украсть. — Я — обычный аспирант… Верней, не то, чтоб реально аспирант…
Вот-вот!
Я внимательно слушаю, машинально прикрывая грудь темной простынью и не отвлекаясь на горячие пальцы, уверенно ползущие по внутренней стороне бедра.
— У меня свой бизнес, — продолжает Богдан, лучисто ловя мою реакцию на свои действия, — не особенно большой, но на хлеб с маслом хватает…
И не только…
Тачка у него — это некоторым образом перебор для скромного бизнесмена средней руки. Папа у нас кто, интересно?
— В последнее время дела идут хорошо, — продолжает Богдан, — и меня пригласили прочесть курс по маркетингу. Я подумал, что это неплохая смена деятельности, мне может быть полезна. И заодно присмотрю парочку студентов, которые смогут в моей компании работать… Неполный рабочий день. Видишь, Кудряшка, я честен с тобой…
От внезапного рывка я успеваю только взвизгнуть, а в следующее мгновение уже растерянно смотрю в зеленые хитрые глаза навалившегося на меня Богдана.
Как он умудрился так быстро? И, главное, разговором отвлек!
— А вот ты, Кудряшка, — выдыхает мне в губы бессовестный неправильный аспирант, — врешь мне. Ай-ай-ай… И это после всего, что между нами было? Я тебе, можно сказать, доверился… Во всем, Кудряшка… А ты?
— Я… не… врала… — выговариваю в три приема, чувствуя, как тяжело мне под ним, большим таким, сильным, но, в то же время, как эта тяжесть приятна. До истомы. Ох, какое новое ощущение, надо же!
Столько у меня нового за эти сутки… Кажется, за всю предыдущую жизнь столько не было открытий чудных.
— Вот как? — а ведь он сейчас серьезен, мой первый мужчина. И ни грамма шутки в глазах. Мне становится чуть-чуть не по себе, словно вместо Богдана другой мужчина меня держит. Лицо даже поменялось, стало жестким и холодным. До оторопи. — Что забыла у ректора? М? Быстро!
— Мне… Мне надо было… Надо было… — ох, черт… Зачем так смотреть? Описаюсь же! — Мне надо было забрать кое-что!
— Что именно? Кто заказал?
— Что? Никто… Никто! Ты о чем?
— О флешке.
— Откуда ты?..
— Значит, все же, заказ.
Он отпускает меня, переваливается на спину и смотрит в потолок. На лице его задумчивость.
Я, аккуратно придерживая простынь, сажусь рядом и изучаю его серьезную физиономию. Внутри все еще чуть-чуть подрагивает от напряжения. И от быстрой смены декораций.
Это новое лицо Богдана, мать его, Александровича. Совершенно на прежние не похожее.
Сейчас он — не строгий отстраненный преподаватель, не реагирующий на подкаты студенточек, не развращенный мажор, лениво общающийся с такими же, как он, золотыми мальчиками в випе ночного клуба, не бешеный неукротимый боец, умело раскидывающий по мокрому асфальту превосходящие силы противника, не нежный, но настойчивый любовник, заманивший к себе в постель неопытную девушку… Нет, это — что-то принципиально иное.
Словно из-под всех этих масок неожиданно проявляются черты чего-то настолько другого, жутковатого, холодного, звериного даже… Что мороз по коже.
— Кто заказчик, знаешь? — спрашивает Богдан.
— Не-е-е-е… — начинаю блеять я, но он перебивает.
— Понятно, реального тебе не сдадут. Но хотя бы посредника. Откуда? Здесь? Или Питер? Имя назови.
— Да послушай, — хмурюсь я, осознав, что мы явно не в ту степь забрели, — я говорю тебе , нет у меня никакого заказчика! Флешку надо было взять, да! Но я ее для себя забрать хотела!
А вот теперь на лице Богдана прямо-таки удивление невероятное.
Он поворачивается ко мне, опирается на локоть, изучает пристально, так, словно что-то принципиально новое увидел.
— И зачем она тебе? — спрашивает он, — это же… Бесполезно. Для тебя.
— Не понимаю, о чем ты, но на этой флешке запись, компрометирующая близкого мне человека, — сухо отвечаю я, — и я всего лишь хотела ее забрать.
— Запись, — повторяет он, — близкого человека.
— Да.
— Это кого? Хотя, дай угадаю! — Богдан щелкает пальцами, — мелкая засранка! Да? Она вперлась куда-то, и тебя вперла! Как обычно. Так?
— Это… Она просто ошиблась, — вздыхаю я, не считая нужным уже скрывать информацию. Что теперь? Может, и вправду поможет мне достать флешку?
— Ну, понятно, что ошиблась, не без этого… — кивает со знанием дела Богдан.
И я снова не верю своим глазам: он опять превратился в веселого обаяшку, легкого, позитивного человека, всегда готового помочь. — Давай, рассказывай подробно, что случилось. И я тебе помогу вытащить сестренку из дерьма.
Ох…
Как бы наоборот не получилось.
У человека с тысячей лиц сложно искать настоящее…
Но мне деваться все равно некуда.
Поверила же я ему, позволила привести сюда?
Затащить в постель?
Это же что-то значит?
Будем надеяться, что у меня чуйка на мужчин получше, чем у мамы…