Глава 34. Богдан. Долгий день

Кудряшка невероятно сладкая в своей уверенности, что она в безопасности за барной стойкой.

И удивление в карамельных глазах, когда оказывается в моих лапах, тоже сладкое.

После легкого стресса, в который меня постоянно вгоняют р-родственнички, особенно один, братишка Сандр, хочется расслабиться.

Да и насчет снятия напряга после случившегося сегодня в кабинете Святоши, я не шутил ни разу.

Биохимия, мать ее…

Но трахать испуганную девушку прямо в универе — идея на троечку, если честно. Даже если Михей решил вопрос с камерами, а он его уже решил, судя по недовольной морде Сандра, и нам с Кудряшкой ничего с этой стороны не угрожало, то есть же еще объективные причины. Полиция, там, крик на весь универ про труп ректора в его кабинете и прочие прелести сложившейся ситуации.

Так что я Кудряшку лапал, конечно, не мог себе отказать в такой малости, но понимал, что нам надо убираться с места событий.

И, когда тащил ее к себе, рассчитывал на… многое.

И на секс в том числе.

Ну, а почему бы и нет?

Сначала вопрос с флешками, полное выяснение роли Кудряшки в сегодняшнем происшествии, а потом — секс. Вне зависимости от того, она убийца или нет.

Святоша давно напрашивался, так что я Кудряшку бы очень даже хорошо понял. И принял.

Сандр чуть-чуть подкорректировал планы, конечно.

Ну, Симоновы — они все такие. Умеют ломать графики и системы, казалось бы, идеально выстроенные.

Разговор на террасе был не самым приятным и легким, но вполне вменяемым и логичным.

Я же не дурак, прекрасно понимаю, что, копаясь в случайных убийствах, рискую не только собой, но и семьей.

Блин, как это все-таки странно…

Я отвык.

От семьи отвык.

Да и семья у меня была… Своеобразная, конечно.

Мы с друзьями детдомовскими, Кузьминский, в качестве приходящего папы… И огромный враждебный мир вокруг.

Пока мы жили все вместе, проводили время вместе, отбивались от тех, кто желал нам проблем, тоже вместе, казалось, что мы — одно существо. И всегда так будет.

Жизнь все расставила по своим местам.

Утащила в сторону Чеченца, причем, сразу же.

Уволокла меня — в армию.

Прошлась охеренно по МаЗу и Немцу.

И оказалось, что мы все — не семья. Не единый организм. И у каждого из нас свои мотивы, свои мысли о будущем и настоящем.

И свои ошибки.

Осознавать это было больно.

Моя семья разрушалась. А другой я не знал.

Теперь, когда нашел своих кровных родственников, постепенно начинаю снова понимать, ловить вот это ощущение целостности.

Того, что есть люди, которым я небезразличен.

Которые думают обо мне.

Сандр, при всей его жесткости и холодности, все же приехал, чтоб лично вправить мне мозги, спросить, куда это я так филигранно влез, а потом еще и предложить пути выхода из ситуации. В духе Симоновых, само собой, после которых только выжженная земля, но я и за это был благодарен.

А еще за то, что он отцу пока что ничего не трепанул. И что Михей, сучонок, конечно, но его тоже можно понять, слил информацию только своему начальству, начальнику СБ Симоновых, Петровичу, а тот — Сандру.

Если бы Сим-Симу сразу донесли, то… Точно выжженная земля была бы.

А пока что у меня есть время все решить своими силами. Конечно, под плотным присмотром старших товарищей, но все же…

И это они еще не в курсе про задание Шороха!

Узнают, будет жопа.

Но я пока не могу ничего сказать, я сам нихрена не знаю!

Вот сейчас и узнаю.

Вопрос только в том: до или после секса с Кудряшкой?

— Ах… — удивленно вздыхает она, когда поднимаю ее на руки и несу к кровати, пробормотав перед этим какую-то сладкую пошлятину про игры и проигрыши, растерянно, но крепко обнимает меня бедрами, и я решаю, что, пожалуй, после.

Ничего за час не произойдет внезапного…

Да?

Телефон звонит как раз в тот момент, когда я с увлечением исследую особенности модели юбки Тамиры: как она, вроде бы узкая, в то же время позволяет обхватить меня ногами? И как ее можно снять? И надо ли вообще это делать?

— Боже… Ай… Подожди… — стонет Тами, пытаясь сжать гладкие, офигенно красивые бедра и не пустить меня исследовать особенности кроя нижнего белья, — это Динарка…

— Нахуй твою мелкотню… — бормочу я, не желая отдавать отвоеванное пространство. Пахнет же одуряюще! Хочу попробовать! До боли… во всем организме! — Потом ответишь!

— Нет… Ай… Нет… Богдан! Да нет же!

Ч-черт…

Со вздохом падаю на спину рядом с нервно теребящей телефон Тамирой.

И думаю о том, что семья — это, конечно, заебись. Но бывают моменты, когда она мешает…

— Да… Дина, если что-то… Что???

О, блядь… Так и знал.

По тону Кудряшки становится понятно, что наши игры на сегодня отменяются. Сажусь, смотрю на бледное лицо. Румянец сходит прямо на глазах.

— Я… Скорую вызвала? — Тами слушает взволнованный голос сестры, потом перебивает, — еще раз звони. Помнишь, что нельзя сажать? Не тупи! Я сейчас приеду.

Она выключает телефон, смотрит на меня, и глаза, огромные, испуганные, наполняются слезами.

— Поехали, — я знаю, когда надо действовать без вопросов.

У нас будет время по пути.

Тами кивает, быстро скатывается с кровати, поправляет юбку, обувается, прихватывает сумочку.

Мне еще проще, я даже рубашку не успел расстегнуть.

Беру ключи, и мы бежим с лестницы на улицу, а после — на стоянку.

И я радуюсь, что машину не на парковку в этот раз загнал, время экономим.

В машине уже, выезжая в сторону дома Тамиры, начинаю уточнять ситуацию:

— Мама?

— Да, — Тами смотрит перед собой, в глазах слезы, прозрачные дорожки по щекам, и бледная такая, что начинаю опасаться, как бы не хлопнулась тут в обморок, — упала. Без сознания.

— Ударилась?

— Не знаю. Дина говорит, что нет. Но не приходит в себя. Я боюсь… Инсульт опять…

Последнее она выговаривает с отчетливой дрожью.

— Скорой еще нет?

— Нет. Дина вызывала, но… Пока нет.

— Держись крепче, — командую я, добавляя газ.

И одновременно набираю Сандра.

— Брат, у меня проблемы, — сразу же с порога выдаю я.

— Слушаю, — спокойно отвечает Сандр, никак не комментируя то, что он ушел из моей квартиры буквально пятнадцать минут назад, и какие за это короткое время могли появиться проблемы.

Я в двух словах объясняю ситуацию.

— Понял, адрес скинь, наши медики через несколько минут выедут.

Перекидываю телефон Тами, она дрожащими пальцами набивает текст, отправляет.

И выдыхает, судорожно, с всхлипом.

— Все хорошо будет, Кудряшка, — я тянусь к ней, глажу холодные пальчики, стараюсь, чтоб голос мой звучал как можно уверенней, спокойней, — через пять минут бригада будет у тебя на адресе. Там очень крутые спецы.

— Да… Да… — бормочет она, никак не реагируя на пожатие моей ладони, — конечно… Просто… Мама… Она только-только на поправку…

— Все решим.

— Да…

Больше она ничего не говорит, пару раз за всю дорогу, недолгую, кстати, перезванивает сестре, и, если во время первого звонка все без изменений, то второй раз Динарка говорит, что приехала бригада скорой.

Уже хорошо.

К дому мы подъезжаем настолько быстро, что я едва успеваю скорость сбросить, чуть ли не юзом захожу в поворот.

Во дворе карета скорой и небольшой фургончик-мерседес, в которых ездят люди Симоновых.

Отлично, значит, все здесь.

Бежим на этаж, Тамира, словно легкая козочка, сразу через три ступени перескакивает.

В квартире людно.

Фельдшер скорой, заполняющая какие-то бумаги в углу.

Двое наших медиков у дивана, на котором лежит бледная светловолосая женщина. Кудрявые волосы тяжело свисают до пола. Она уже пришла в себя, взгляд огромных синих глаз удивленный и чуть напряженный.

Тами бросается к ней:

— Мама!

С другой стороны на кресле сидит и потерянно обнимает себя руками Динара. И лицо у нее, на контрасте с темными волосами, бледное до голубизны.

Увидев сестру, она с облегчением выдыхает, словно с появлением Тами все автоматически станет хорошо.

Я осматриваюсь и с удивлением замечаю стоящего чуть в стороне… Петровича.

Этому-то что тут надо?

Петрович кивает мне на коридор, и я, оценив ситуацию, как уже не критическую, соглашаюсь выйти.

— Что тут?

Кухня маленькая настолько, что кажется узкой в плечах.

Петрович, с его габаритами бывшего тяжеловеса, ежится непроизвольно.

— Криз, походу, — говорит он, — надо в больницу.

— Опасности нет?

— Есть…

— Тогда чего ждут?

— Стабилизируют.

— А ты чего тут?

— Получилось так, — пожимает он плечами. — И Сандр просил присмотреть…

— За кем?

— За тобой, Богдаша… За тобой…

Взгляд у Петровича профессионально ласковый, и я тоже чуть ежусь. Присматривать будет, значит… Ну-ну…

— А у тебя, я смотрю, интерес тут серьезный… — нейтрально комментирует Петрович ситуацию.

— Ты присматриваешь? Вот и смотри.

— Угу… А где папаша твоего интереса?

— Нет его.

— Вот как? — ловлю задумчивый взгляд на дверном проеме, откуда доносятся спокойные голоса врачей и взволнованные вопросы Тами.

И вот что-то мне не нравится этот взгляд! Как-то сразу вспоминается, что Петрович у нас — разведенный и одинокий.

А мама у Тами, несмотря на то, что сейчас бледная и полуживая вообще, очень даже ничего. Понятно, в кого сестренки пошли.

— Петрович… — начинаю я, но в этот момент звонит мой телефон.

Немец.

Это еще что?

— Брат, у меня проблемы, — выдает он, и я ощущаю дежавю. И еще — остро шкуру старшего брата, Сандра. Нормальный заход по телефону, да.

— Слушаю, — косплею я старшего.

И, блядь…

Сегодняшний день закончится когда-нибудь???