Глава 16

Эрвинг

О том, что вернулся хозяин дома, я догадался по поднявшемуся шуму. По особняку сновали слуги, слышалось лошадиное ржание, а мне оставалось только прислушиваться и раздумывать, когда лер Эйш вспомнит о моем существовании. Хотелось бы, чтобы это случилось как можно позднее. Я не питал иллюзий. И прекрасно помнил взгляд Леонарда Эйша на казни, как и разговор с его младшим братом после неё. Надеяться, что они за это время остыли? Глупо. А раздавшиеся несколько часов спустя шаги только убедили меня в этом. Дверь отворилась. Леонард Эйш вошел в комнату, огляделся по сторонам, будто оценивая, не стоит ли ждать откуда-то удара, и уставился на меня.

В голубых глазах читалось одно — ненависть. Жгучая, беспросветная ненависть, которая затапливала все его существо. Я же не отводил взгляда. Нравится ему таращиться? Пусть таращится.

— Вижу, тебя разместили со всеми удобствами, Эрвинг Аттеус, — тихо сказал он, и голос напоминал шипение ядовитой змеи. — Эмми всегда была слишком добросердечной, надо было проконтролировать лично.

Я молчал. Разговаривать с ним не хотелось. А зачем пришел, скажет и сам.

— Впрочем, пусть остается, как есть. — А Эйшу удалось меня удивить. — Тем более, что мы недолго пробудем в столице, лишь до конца свадебных торжеств. Ты ведь знаешь, что принцесса Бранда выходит замуж за короля Илверта?

— Знаю, — ответил я. И даже почти свыкся с этой мыслью, хоть это и было непросто.

— Так вот, тебе тоже предстоит присутствовать на свадебном пиру. В качестве моего раба. Пусть изельгардцы оценят, во что превратился их хваленый полководец.

Кровь прилила к щекам. Представил, что придется смотреть в глаза соотечественникам. А, может, и Бранде. Нет, лучше умереть!

— Что, не нравится идея? — усмехнулся Леонард. — А мне — очень даже. Почувствуй свое нынешнее положение. Похоже, оно до сих пор до тебя не дошло, раб.

Вцепиться ему в глотку? Сейчас сил хватило бы. Но хватит ли времени до того, как магия убьет меня следом? Только я решился, как лер Эйш уже скрылся за дверью. Упустил! С силой ударил рукой по стене. Пальцы заныли, а я сполз на пол и обхватил руками голову. Нет, не сдамся. И докажу, что не превратился в безвольное существо, подчиняющееся каждой прихоти хозяина. Даже рабом можно быть с гордо поднятой головой, а можно присмыкаться и без рабского клейма на плече.

Несмотря на принятое решение, я метался по комнате, будто зверь по клетке. За всю ночь не сомкнул глаз. Возвращение лера Эйша было заметно и в другом — мне впервые не принесли еду, но сейчас все равно кусок не полез бы в горло. Думает, так можно меня сломить? Ошибается! Еще не родился тот человек, который сумеет окончательно меня доломать. Проще убить.

Рассвет я тоже встретил без сна. Сидел на кровати и таращился в полумрак, который царил в комнате после того, как большей части окна не стало. Минуты тянулись бесконечно, превращаясь в безумное марево. Который сейчас час? Во сколько начнутся основные торжества? Что еще придумает лорд Эйш, чтобы отомстить за сестру? Мне нужны были ответы, но я никак не мог их получить. И когда скрипнула дверь, испытал одновременно горечь и облегчение.

— Идите за мной, — попросил слуга.

Понятно, лер Эйш решил не бить ноги. Я спустился в гостиную на втором этаже. Уже подходя к комнате, услышал громкие голоса.

— Нет, Лео! — почти кричала Эмми. — Я не собираюсь так позориться.

— Почему позориться? — настаивал её супруг. — Это всего лишь жалкий раб! Причем, не только я принял подобное решение. Изельгард — наши враги, а с врагами все средства хороши.

— Я не узнаю тебя. — Эмми понизила тон. — Как ты можешь так спокойно втаптывать кого-то в грязь? Да, Аттеус — наш враг, но и хуже ты делаешь только нам самим.

— Угомонись! Будет так, как я сказал. Разговор окончен.

Амелинда вылетела из гостиной, почти налетела на меня, замерла на мгновение — и умчалась прочь. Она была уже в парадном платье. Значит, брачная церемония назначена на утро. Я плохо знал обычаи Литонии — и, что уж там, не собирался узнавать.

— Эй, тебе особое приглашение требуется, раб? — окликнул меня Леонард.

Он выглядел так, будто это он не спал целую ночь, а не я. Леру Эйшу было лет тридцать пять, может, чуть меньше, а сейчас можно было дать все сорок из-за теней под глазами и угрюмого взгляда. Ненависть — она такая, выедает душу до дна.

— Чему улыбаешься? — поинтересовался Леонард.

Улыбаюсь? И сам не заметил. Иногда бывает занятно наблюдать за врагами и понимать, как же они слабы. Жаль только, что моя жизнь оказалась в его руках. Отвечать не стал. Пусть причину додумает сам. Видно, додумал, потому что резко ударил по лицу. Я успел отклониться назад, и удар вышел смазанным, но обидным. Теряю хватку. Надо как-то позаботиться, чтобы не потерять форму без привычных тренировок.

— Твой наряд на сегодня. — Эйш кивнул на невнятную кучу одежды на кресле. — Вперед.

Унизить хочет? После казни это мало кому удастся. Я пожал плечами и подошел к креслу. На нем лежали штаны свободного кроя и жилет. И это мне предлагается надеть? Обернулся к Эйшу. Тот ждал.

— Не стану.

— Приказываю.

Знакомое сверло тут же вонзилось в висок. Я стиснул зубы. Нет! Не сдамся! К черту его магию. Ни за что! А боль росла, и вскоре я уже катался по полу, кусая губы, чтобы не взвыть. Казалось, больше болеть уже не может — но могло. Перед глазами заплясали алые пятна. Эйш сделал что-то, и сверло пропало, но отголоски никуда не делись.

— У тебя есть пять минут, — сказал он. — Либо одеваешься, либо будем повторять до бесконечности.

Я с трудом поднялся на ноги. Комната кружилась и вертелась. Ненавижу! Как же ненавижу этого напыщенного типа, который глядел на меня свысока, ожидая, когда же потешу его душу своими унижениями. Штаны едва не слетали с тазовых костей, жилет без рубашки тоже выглядел дико, зато прекрасно было видно клеймо на плече. Да, после такого позора в Изельгарде лучше не показываться. А Эйш кинул мне браслет, от которого тянулась тонкая цепочка. Поводок?

— Защелкни на запястье, — приказал он.

Хорошо, хоть не на шее. Я старался не думать. Оставить сознание где-то далеко. Чем дальше, тем лучше. Но оно то и дело возвращалось. Я ловил свое отражение в стеклах шкафов и понимал, что немного переоценил невозможность унизить меня больше, чем на казни. Ведь Бранду вряд ли сопровождают рядовые люди. Осмонд послал бы с сестрой только цвет Изельгарда. Провалиться бы сквозь землю, да не дадут.

— Жди здесь, — приказал Эйш и куда-то вышел. Вернулся он уже с супругой. Эмми до сих пор выглядела расстроенной, но, видимо, тоже не стала спорить с мужем. Взглянула на меня — и замерла, а затем обернулась к Эйшу.

— Это что такое? — спросила грозно.

— Не твоего ума дело, — ответил тот. — Идем.

Взял в руки другой конец цепочки, прикованной к моему браслету, и пошел к двери. Мне оставалось только следовать за ним, а лери Эйш, красная, будто снаружи стояла жара, замыкала эту процессию. Обуться мне не дали. Стоило выйти из дома, как холод тут же окутал тело и особенно ноги. Но дать понять, что испытываю хоть малейший дискомфорт? Еще чего! Я расправил плечи. Послышались смешки прислуги. Они тоже наблюдали, как хозяин расправляется со злейшим врагом. Ничего, долг платежом красен. Рано или поздно я доберусь до Леонарда Эйша и его младшего братца. И когда доберусь, они пожалеют, что дожили до этого момента. Слабое утешение, но лучше такое, чем никакого.

Эйш подал жене руку, помогая занять место в экипаже. Сам сел напротив, а мне указал на место на полу у их ног. Эмми снова вспыхнула, но промолчала. Промолчал и я. Ничего, несколько часов можно и потерпеть. Нужно, необходимо. Эйш ждет своего торжества. Не дождется!

Экипаж тронулся с места. Он двигался медленно. Подозреваю, из-за свадьбы было сложно протолкнуться по улицам. Супруги молчали. Амелинда демонстративно смотрела в окно. Её супруг зря пытался поймать взгляд жены. А я все равно ощущал, как сгораю от стыда. И это мы еще не добрались до места. Скрип колес стих. Приехали? Сердце забилось чуть быстрее, тревожнее. Эйш вышел первым, дернул меня за собой, затем подал руку Амелинде.

А я уставился на огромную площадь перед храмом. Столько людей! Казалось, что здесь собралась вся Литония. Вся, до последнего человека, потому что за головами не было видно ничего. Эти люди приветствовали Леонарда Эйша — героя войны. Я все-таки отвел взгляд.

— Лео, вы долго добирались!

Голос я узнал. А вот и младшенький пожаловал. В отличие от старшего, он сиял, как новенькая монетка, и поглядывал на меня с торжеством.

— Мы ждали тебя дома, Айк, — пожурил его старший.

— Я добрался до столицы только утром. Вы хорошо нас опередили. Смотрю, развлекаешься?

Конечно, это было на мой счет. Леонард пожал плечами.

— Немного.

— Вот-вот появится свадебный кортеж. Идем, займем свои места.

И братья Эйш поспешили к храму. Внутри было так душно, что я почти обрадовался своему костюму. И тоже набилось столько людей, что, казалось, храм развалится, не вместив толпу. Эйшам отвели места в первом ряду. Вокруг было слишком много цветов, их аромат смешался и так бил по нюху, что начинали слезиться глаза. Всё было белым-бело от цветов, свечей и облачения десятков жрецов. Воистину, королевская свадьба.

Грянули трубы, снаружи послышались оглушительные возгласы ликования. Народ встречал своего короля. А я вдруг понял, что не хочу видеть Бранду. Точнее, не так. Не хочу, чтобы она меня видела. Только шансов на это не осталось. Эйш сделал все, чтобы мы неминуемо встретились. И ведь свадьба не завершится на этой церемонии. Торжества будут длиться несколько дней. Успеем…

Зазвучала музыка, и жених вступил в храм первым. Он подошел к алтарю и выслушал напутственные слова верховного жреца. Тот благословил короля, а я думал, что даже в белом наряде жениха Илверт похож на хищную птицу. А музыка сменила тон, и я зажмурился. Но все равно пришлось взглянуть. Бранда была прекрасна в белом, как облако, платье. То, о чем мечтал я сам, получит другой. Человек, который сломал мою жизнь, жизни многих моих соотечественников. Принцесса шла вдоль ряда гостей, мило улыбаясь. В руках она держала букет коротких белых роз, лишенных шипов. Такие же розы украшали подвенечный наряд. На миг повернула голову — и наши глаза встретились.

Бранда побледнела. Это было видно даже под слоем румян. Закусила губу, будто стараясь сдержать слезы — и отвернулась. Я тоже отвел взгляд. Обещал ведь, что не допущу её свадьбы с другим, и не сдержал слова. Да, не по своей воле, но все же! Увы, вторую часть обещания тоже не суждено сдержать. Мне не вырвать её из рук Илверта. Остается только смотреть…

Церемония длилась достаточно долго. Звучали клятвы в вечной верности, а я думал, знает ли Илверт, что его невеста отнюдь не невинна. И если не знает, чем это обернется для бедной Бранды. В то, что она будет счастлива с королем Литонии, я не верил. Во-первых, для него она была трофеем. Добычей в войне, а отнюдь не женой. Не равной. Это дома, в Изельгарде Бранда — сестра короля. А здесь — никто, по сути. Во-вторых, она ведь тоже не смирится. Не тот характер. Я смотрел на эту пару — и с горечью понимал, что за минувшие дни даже мои чувства к ней почти превратились в ничто. Будто кто-то вынул душу, а на её место поместил камень. И то, что испытываю сейчас — не боль разбитого сердца, а, большей частью, вина. Если бы я довел начатое до конца, если бы победил, ничего этого не случилось бы. Даже если бы король Осмонд забрал слово обратно и не отдал мне руку сестры. Но хотя бы не Илверт…

Первый брачный поцелуй, благословление жрецов — и супруги двинулись к выходу.

— Что замечтался? — Леонард дернул за поводок. — За мной.

Он шел в первых рядах, как приближенный и друг короля. Такая же мразь, как и Илверт. Каждый из нас выбирает друзей по себе. Стоит ли удивляться? Я же смотрел под ноги. Слишком многих в сопровождении Бранды знал лично. Некоторых даже считал приятелями, если не друзьями. И теперь они то и дело бросали на меня взгляды. Хуже, чем неприязнь, было читать в них сочувствие. Провалиться сквозь землю хотелось все сильнее. А гости расселись по экипажам. Я даже испытал облегчение, очутившись вдали от чужих глаз.

— Красивая церемония, да? — говорил Лео Амелинде. — Сразу вспоминается наша.

— Да, — ответила она. — Вот только жених с невестой не выглядят особо счастливыми.

— Но мы-то знаем, что все приходит со временем.

Что приходит? Любовь? Я не верил в это. Если изначально в груди пусто, откуда взяться любви? Да и не похоже, чтобы лери Эйш любила своего мужа. Не так глядят влюбленные женщины, не так поступают. Может, конечно, дело в нескольких годах брака, если я правильно понял. Спокойная семейная жизнь гасит страсть. Если изначально было, что гасить.

— Ты чем-то недовольна? — не унимался Леонард, будто забыв о моем присутствии.

— Ты сам знаешь, чем.

— Этим? — дернул цепочку. — Так надо, Эмми.

— Кому? Тебе? Илверту? Айку? Или это вернет мне подругу?

— Эмми, не начинай опять, — поморщился Эйш. — Гляжу, в тебе слишком много сострадания к врагам. А если бы ты попала в его лагерь, а не Илли? Посмотрел бы я, чтобы ты сказала в этом случае.

— Жалеешь, что это была не я?

— Амелинда!

Я закрыл глаза. Не стоило Эмми ссориться с мужем. Правда все равно останется на его стороне. Сегодняшний день закончится, они продолжат жить вместе, но горечь останется и разъест душу. Разъест отношения, какими бы они ни были. Лучше было думать об этом, чем представлять Бранду в объятиях Илверта или вспоминать косые взгляды в мою сторону. Пока что их было мало, но Эйш ведь не упустит своего. Обязательно продемонстрирует всем свое приобретение, свою власть.

— Не спи! — Цепочка снова дернулась. Я только заметил, что экипаж уже остановился. Эйш вылетел из него пулей, так быстро, что я едва не упал лицом в грязь. Кто-то из слуг бросился к Эмми, подал ей руку. Она даже не смотрела на супруга. А перед нами был королевский дворец. Огромный, величественный, хоть и не такой большой, как в Изельгарде. Темный камень, узкие окна. Все не так. Но мне-то какое дело? Я снова опустил голову, радуясь, что за растрепавшимися волосами плохо видно лицо. А Эйш летел вперед, будто забыв о том, что цепочка от наручника до сих пор в его руках. Что последует дальше? Бал? Пир? Судя по тому, что мы оказались в столовой, все-таки пир. Гости замерли вдоль стен, ожидая монарха и его жену.

— На колени, — скомандовал Эйш.

— Что? — Я уставился на него.

— Со слухом плохо? Ты — раб, и приветствовать короля можешь только на коленях, если это не храм. Живо!

И толкнул в спину. Я больше упал, чем смирился с его приказом. Ощутил, как вспыхнуло лицо. Надо потерпеть. Надо. Это не может длиться вечно, рано или поздно пытка закончится. От стыда еще никто не умирал. Будет забавно, если стану первым.