Глава 17

Амелинда

Мне впервые хотелось вцепиться Леонарду в лицо. Так сильно, что даже чесались ладони. С той самой минуты, когда он сообщил, что потащит Аттеуса с собой на королевскую свадьбу. Зачем? Похвастаться? Унизить? Я не понимала, какие цели преследует мой муж, а ведь думала, что знаю его, как никто иной. А когда увидела наряд полковника, и вовсе потеряла дар речи. Думает, это позор для него? Как бы не так! Это позор для меня самой. Всю свадьбу приказывала себе смотреть на жениха и невесту, а не на Аттеуса, замершего за спиной мужа с опущенной головой. Безумие! Щеки пылали от стыда. Чем думал Лео? Он ведь никогда не был таким. Или это я проглядела? А по другую руку довольно скалился Айк. Вот кому происходящее точно в радость! Но Айка я хотя бы понимала. Они с Илли никогда надолго не расставались, были, как две половинки одного целого. Я и вовсе не представляла, как он сейчас справляется. Но Лео! Мой супруг превзошел сам себя.

А Эрвинг держался. И когда увидел, как его возлюбленная, если верить слухам, выходит замуж за другого. И когда в королевском замке Лео заставил его встать на колени. Ни один мускул не дрогнул на лице. Только голова опускалась все ниже, будто хотелось закрыться от всего мира. А на него откровенно таращились не только гости из Изельгарда, но и литонцы. Еще бы, новое представление. А что за ним, не интересовало никого. Меня тоже не должно было, но настолько противно! Не хватало слов, чтобы выразить, как. Я задыхалась от возмущения. Но вот король с молодой супругой вошел в зал. Склонилась в реверансе, украдкой изучая Бранду. Не девушка — картинка. Вот только за этой картинкой могло скрываться все, что угодно.

Король и его супруга сели во главе стола. Лео отвели место по правую руку от его величества. Предусмотрительно. Во-первых, все прекрасно будут видеть Аттеуса. Во-вторых, Илверту тоже не терпелось оценить, как продвигается его план по укрощению полковника. По крайней мере, мне так казалось. Я села рядом с мужем, а Эрвинг замер на коленях за его креслом. Стоит ли говорить, что думала я совсем не о еде?

— Что нового вы можете поведать нам, лери Эйш? — спросил Илверт после первых заздравных тостов.

— Боюсь, что ничего, — ответила я. — За эти две недели в столице не случилось чего-нибудь, достойного вашего внимания.

— Скромничает, — вмешался Леонард. — Наш бравый раб трижды пытался бежать. Все три раза — как вы понимаете, безуспешно.

— Глупо. — Король пожал плечами, а его супруга покосилась на Эрвинга, но тот смотрел в пол. — Мне кажется, мы доходчиво объяснили вашему рабу еще на площади, что магическая печать не позволит ему этого сделать.

— Не всегда упрямство согласуется со здравым смыслом, — пожал плечами Лео. — Правда, ваше высочество?

Юная принцесса вздрогнула и уставилась на него, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

— Вы правы, лер Эйш. Не всегда хорошо упрямиться.

— Но ведь вы знаете Аттеуса достаточно давно. Скажите, как нам убедить его, что попытки побега не принесут успеха?

— Никак, — все с той же мягкой улыбкой ответила принцесса. — Эрвинга никто, никогда и ни в чем не убедит.

И покосилась за кресло моего мужа. А Эрвинг делал вид, что вовсе не о нем речь. Завидное самообладание. Я бы уже умерла, если бы попала в похожую ситуацию.

— Любого человека можно сломить, — вмешался в разговор король. — Надо только понять, как. И вот здесь-то и начинается самое интересное.

— Что именно? — спросила Бранда.

— Подбор средств. Уверен, если мы встретимся с Аттеусом хотя бы через полгода, он будет тише ягненка.

— Не будет, — уверенно ответила принцесса. — Скорее уж погибнет. Мы в Изельгарде до последнего не верили, что Эри попал в плен. Все решили, что он мертв. Его матушка, несчастная женщина, скончалась в тот же день.

Вот теперь Эрвинг поднял голову, побелел, как стена, и закусил губу. Зачем Бранда вообще это сказала? Чтобы он знал? Да, скорее всего, так и есть. Я отвела взгляд, но мгновение спустя обернулась снова. Аттеус вновь казался безучастным, а Илверт и Лео продолжали обсуждать его судьбу.

— Наверняка, раб голоден, — «вспомнил» Леонард и взял со своей тарелки кусок мяса. — Жри.

И кинул Эрвингу в лицо. Тот увернулся, и мясо упало на пол, разбрызгивая соус.

— Что ж, будешь есть с пола. — Лео, кажется, этого и ожидал. — При…

Прежде, чем он договорил, я махнула рукой, и бокал со звоном перевернулся, а вино полилось на белоснежную скатерть.

— Ах, прошу прощения, ваше величество, ваше высочество. Я такая неловкая, — протараторила скороговоркой. — Лео, что-то мне дурно.

И это было правдой. Тошнота подкатила к горлу. Я не могла дольше находиться в этом душном помещении, смотреть, как ведет себя человек, которого считала одним из достойнейших на свете.

— Вы бледны, лери Эйш, — заметил король. — Может, проводить вас в комнату для отдыха?

— С вашего позволения, я бы вернулась домой и присоединилась к вам завтра, — проговорила тихо. — Это все от волнения.

— Что ж, поезжай. — Лео точно не собирался уходить. — Я тоже скоро буду.

— Вам не стоило бы оставлять супругу, лер Эйш, — заметила юная королева. — Она так бледна.

— Вы правы, ваше высочество. — Лео едва не заскрежетал зубами. Развлечение ведь было не окончено. — Идем, дорогая. Надеюсь, к завтрашнему дню ты будешь чувствовать себя лучше.

Я слабо улыбнулась и протянула мужу руку. Он зашагал к двери, не оглядываясь. Я же обернулась лишь раз, чтобы оценить мертвенно бледное лицо Эрвинга. Зато мы уйдем отсюда. Наконец-то уйдем! В экипаже Лео даже не стал со мной разговаривать. Только косился зло. Еще бы, заставила увести оттуда гвоздь программы. Весело? Не думаю.

Зато когда впереди показались ворота нашего особняка, будто гора свалилась с плеч. Наконец-то! Наконец-то можно спрятаться подальше от всего на свете.

— Позвать целителя? — спросил муж недовольно.

— Не стоит. Просто во дворце слишком душно, и столько эмоций! Я едва стою на ногах. Пойду, сразу прилягу. Высплюсь — и все пройдет.

— Да уж надеюсь. Ты поставила меня в неловкое положение перед его величеством.

— Знаю, милый. Прости.

Дотянулась губами до щеки мужа. В эту минуту экипаж остановился, и я едва дождалась, когда Лео выйдет первым и подаст мне руку. Аттеус следовал за нами, но я видела, что мыслями он далеко. Мы вошли в дом, и Лео кинул ему в руки цепочку от браслета.

— Марш наверх, — скомандовал он.

Я не вмешивалась. Вместо этого, как и обещала мужу, почти бегом бросилась в свою комнату и тут же легла. Время постепенно клонилось к вечеру — все-таки и сама церемония была долгой, и добирались до дворца не так уж быстро. Тихонько приоткрылась дверь. Я постаралась даже не шевелиться. Лео подошел к кровати, наклонился и легонько коснулся губами лба, а затем так же неслышно вышел. Минут десять спустя послышались шаги на лестнице, хлопнула входная дверь. Он все-таки куда-то ушел. Я тут же слетела с кровати. Долго ли его не будет? Подозревала, что долго. Быстро натянула домашнее платье, еще до конца не зная, что собираюсь делать. Выглянула в коридор — никого. Но охрана у двери мансарды все равно есть. Доложат Лео? Если да, у меня будут проблемы. С другой стороны, пусть попробует выказать свое недовольство! У меня тоже найдется, что сказать.

Только, к моему удивлению, охраны у двери не было. Лео настолько уверен, что пленник никуда не денется? Хотя, учитывая магическую печать, так и есть. Щелкнула замком, открывая задвижку. Внутри было темно. Пришлось оставить дверь приоткрытой, чтобы увидеть хоть что-то — и заметить, если кто-то будет сюда идти. Вот только комната казалась пустой. Где же Эрвинг? Леонард перевел его куда-то в другое место? Тихонько подошла к кровати, огляделась по сторонам. Фигуру в углу заметила не сразу, и то только по едва слышному звуку дыхания. Эрвинг сидел на полу, обхватив колени руками, и будто меня не замечал. Стало страшно.

Подошла ближе, села перед ним. Полковник казался еще бледнее, чем во дворце. Протянула руку, намереваясь применить магию, чтобы облегчить его боль.

— Не надо, — донесся тихий ответ. — Я справлюсь и сам.

— Но я могла бы…

— Не стоит, лери Эйш, — опять перебил на полуслове. Любит же он перебивать, если что-то не нравится. — Оставьте мне мое горе. Я имею на него право.

— Да, конечно.

И замолчала, не зная, что еще сказать. Зря пришла. Поступила глупо, недальновидно. И теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Придвинулась ближе. Вспомнила себя, когда узнала, что потеряла отца на прошлой войне. Мне понадобились месяцы, чтобы осознать потерю. У Эрвинга не будет месяцев. Уже завтра Лео вернется к своей мести. Поговорить бы с мужем, да он не услышит. Может, хотя бы попытаться? Не сделает ли это еще хуже?

— Эрвинг… Эри, мне очень жаль, — сказала то, зачем, собственно, и пришла.

— Благодарю вас. — Эрвинг едва заметно кинул. — Я ценю.

Вот и все. Но уходить было страшно, потому что казалось: закрою дверь, и он умрет. А остаться — нельзя.

— Знаете, — вдруг продолжил полковник, — когда я в последний раз виделся с матерью, то обещал ей, что эта война станет последней. После этого оставлю военную службу, остепенюсь, женюсь. Ей никогда не нравился путь, который я избрал. Она боялась, что не вернусь. И вот… не сдержал обещания.

— Это не ваша вина.

— Неправда, моя. Я проиграл. Из-за меня пострадали солдаты, которые доверились моему чутью. Неважно…

Снова повисло неловкое молчание. Я понимала, что он вряд ли скажет что-то еще, и не знала, стоил ли заговаривать мне.

— Вы уж простите Лео, — попросила беспомощно. — Он не со зла. Слишком тоскует по сестре.

— Я тоже… тоскую, лери Эйш. Но от этого никто не пострадает. — Аттеус все-таки обернулся ко мне. — Ни вы, ни кто-то еще. Улавливаете разницу? Ваш муж считает себя вправе решать чужие судьбы. Но мы-то с вами понимает, что это не так. И знаете, что я вам скажу, лери Эйш? За все в мире приходится платить. И я найду способ, любой способ, чтобы ваш супруг заплатил по счетам. Клянусь.

— Эрвинг…

— А теперь уходите, пожалуйста. Дайте мне собраться с мыслями. Больше такой возможности все равно не предвидится, а вас будут искать.

— Хорошо, — ответила я. — Мне… жаль… правда.

И поторопилась скрыться, пока могла. Заперла дверь, быстро спустилась в свои покои. Леонарда не было. Где же он? Вернулся во дворец? Или решил навестить Айка, который остался в казармах? Айк терпеть не мог наш столичный дом и предпочитал находиться где угодно, только не здесь.

Забралась под одеяло, закрыла глаза. Почему подлость совершает Лео, а стыдно мне? Будь моя воля, вся эта история закончилась бы, стоило полковнику Аттеусу стать нашей… собственностью. Пусть бы возвращался в свой Изельгард и не напоминал о смерти Илли. Но Леонарда не устраивал такой вариант.

Шаги на лестнице послышались, когда я почти уснула. Дверь с грохотом открылась. Я приподнялась и увидела замершего на пороге Лео. Муж пошатывался, даже стоя на месте. Он был беспробудно пьян, впервые на моей памяти.

— Лео? — опустила на пол босые ноги и тут же поджала пальцы. — Что происходит? Ты в порядке?

— В порядке ли я? — заплетающимся языком спросил супруг, пытаясь преодолеть расстояние от двери до кровати, но эта задача была ему не по плечу. — Нет, дорогая моя Амелинда, я не в порядке!

— Лео, ну зачем было так пить? — шагнула к нему, подхватила под плечо и увлекла к кровати. — Надо раздеться. Давай, помогу.

— Не надо! — Муж попытался вырваться, но вместо этого рухнул на кровать. — Не надо, Эмми. Я сам.

— Сам ты не сможешь.

— Смогу!

И забрался одетым под одеяло. Я только вздохнула и прилегла рядом. Ничего, уснет — уйду в его спальню. Пусть отдыхает.

— И что же ты праздновал? Королевскую свадьбу? — пожурила мягко.

— Кто сказал, что я праздновал? — Лео чуть повернул голову. — Нет, дорогая. Я всего лишь старался забыть… Я тебе противен, да?

— Нет, но мне страшно за тебя, ты сам не свой.

— Ты права. И знаешь, в чем дело? Я жалею, что Илверт привязал Аттеуса магической печатью к нашему роду. Потому что приходится видеть его постоянно. И каждый раз, когда его вижу, знаешь, о чем думаю?

И Лео с силой ударил рукой по кровати, а я обняла его, стараясь успокоить.

— О чем, милый? — спросила осторожно.

— Что хочу его убить. Стоять и смотреть, как эта мразь захлебывается собственной кровью. Но Илверт… Илверту мало. Он хочет видеть его живым, чтобы мучился. А я едва держу себя в руках.

— Не надо, Лео, — просила тихо. — Не мучь себя. Даже если ты убьешь Аттеуса, это не вернет нам Илли. Её нет.

— Из-за него.

— Это война. Мы все знали, на что идем. И Илмара знала. Я ведь пыталась уговорить её остаться в лагере, ты помнишь сам, но она будто чувствовала что-то. Может, это судьба, Лео? Может, так сложились обстоятельства? Ведь мы с тобой не знаем, как все было на самом деле.

— Защищаешь его? — рыкнул муж, отодвигаясь.

— Нет, беспокоюсь о тебе, — ответила, сжимая в ладонях его большую руку. — Потому что вижу, как ты изменился. Ты погибнешь, Лео! Сам себя доведешь до пропасти.

— Не доведу.

Он схватил меня в охапку и прижал к себе. Задышал тяжело, будто что-то мешало. А я старалась не шевелиться. Пусть уснет. Дни после гибели Илли Лео совсем не спал. И вчера ночью ворочался. Ему нужен отдых.

— Спасибо, любимая, — прошептал мне на ухо. — Что бы я без тебя делал?

— Спи, — коснулась губами губ. — Я рядом.

И закрыла глаза, тоже стараясь уснуть. Вот только думала не о муже, а совсем о другом человеке.