Глава 18

Эрвинг

Ночь прошла в каком-то бреду. Мне было до того плохо, что хотелось взвыть. Вместо этого я долго стоял под ледяными струями душа, даже не чувствуя, как мерзну. Холодная вода разгоняла марево, окутавшее разум. И когда около полуночи вернулся в комнату, хотя бы мог дышать. Вот, значит, как… Когда мы в последний раз виделись с матушкой накануне отъезда в Литонию, она уже казалась больной, но всё старалась шутить, чтобы я не волновался. Просила только быть осторожным и подумать о том, что пора бы строить другую жизнь, в которой будет не только звон мечей и грохот пушек. Я признавал, что она права, и думал о браке с Брандой, поэтому дал слово. Не сдержал. Теперь её нет, и тоже из-за меня.

Закрыл глаза, пытаясь уснуть, но мысли возвращались к дому. Дому, где теперь никто не ждет. Бранда замужем, матери нет, и я даже не смог с ней попрощаться. Друзья… Могут ли быть друзья у раба? Нет. Ничего не осталось. Все рухнуло, до основания, и я не знал, что делать с обломками собственной жизни. Зато, когда следующим вечером явился лер Эйш, мне было уже все равно. Он снова брызгал ядом, пытался унизить, а я даже не слушал, и Леонард злился больше. Снова потащил во дворец. В экипаже я постоянно чувствовал на себе взгляд Амелинды. Она тревожилась. Зря, ничего со мной не станется — большего, чем уже случилось. Эмми была добра ко мне, а я не видел причин для её доброты. Понимал только, что и ей это принесет проблемы. Если еще раз увидимся с глазу на глаз, надо сказать ей, чтобы не перечила мужу. Я — временное явление в их жизни, а с Леонардом им еще годами следовать рука об руку.

Во дворце снова звенела музыка. На этот раз планировался бал, и свет тысяч свечей бил в глаза. На нас снова оглядывались, едва ли не показывали пальцами, самые смелые подходили и спрашивали у Леонарда, не боится ли он спать ночами, когда рядом — злейший враг.

— Сейчас он безобиднее котенка, — отшучивался лер Эйш. — Хотите — можете убедиться.

И я чувствовал себя диким зверем, загнанным в угол. Нет ничего приятного, когда посторонние люди пытаются прикоснуться, ущипнуть, уязвить, причинить боль. Но я молчал. Ни слова, ни звука. Не доставлю им еще большего развлечения, обойдутся. Не люди — твари. Жалкие, ограниченные страхами и приличиями. Пусть беснуются, уже все равно.

Конечно, танцевать со мной на привязи лер Эйш не смог, поэтому кинул цепочку кому-то из слуг и протянул руку жене. Слуга же чуть не лишился дара речи и поторопился увести подальше от танцующих, к решетке, предназначение которой я понял лишь, когда тот пристегнул цепочку к прутьям. Что ж, я был не единственным рабом на этом празднике жизни. Рядом сидели еще двое молодых парнишек, мне незнакомых. Видимо, тоже ожидали хозяев. Мерзкая страна с мерзкими обычаями. В которой теперь придется жить.

Я отыскал глазами Бранду. Она танцевала с супругом и улыбалась ему. Вот только у Илверта на лице было написано, что он далеко не счастлив. Король хмурился и кусал губы. Видимо, первая брачная ночь прошла не так успешно, как ему хотелось. Я бы улыбнулся, если бы мне по-прежнему было до этого дело. Король почувствовал мой взгляд и обернулся. Его глаза вспыхнули угрозой. Значит, я не ошибся. Илверт не был дураком и сложил два и два. Достаточно, чтобы понять, с кем развлекалась его супруга до свадьбы.

Я отвернулся первым. Мне-то что? Пусть злится. Можно подумать, он жил монахом. Уверен, попроси Илверта назвать имена всех его любовниц, не вспомнит. Так к чему обвинять в чем-то других? Зато король, похоже, не угомонился. Когда танец завершился, он подозвал Эйша и что-то долго ему выговаривал. Тот кивнул и направился ко мне. Молча отстегнул цепочку и дернул, чтобы шел следом.

Мы покинули зал. В коридорах тоже толпились многочисленные приглашенные. Кто-то шел подышать воздухом, кто-то обсуждал последние светские новости, но все неизменно оборачивались на нас. А мы вышли к стоянке экипажей, отгороженной решеткой. Эйш пристегнул цепочку к пруту и приказал:

— Отсюда — ни с места.

Я не стал отвечать. Лишь надеялся, что Илверт запретит Эйшу таскать меня во дворец каждый день, раз уж так действую на высочайшие нервы. Снаружи было холодно, срывался первый искристый снег. Я сидел на земле и ловил снежинки губами. Достойное занятие. Видел бы кто со стороны! К счастью, никто не видел. Сюда долетали только отголоски праздника. Временами слышался смех, больше — звуки музыки. А я закрыл глаза и постарался забыть, где нахожусь. Не вышло.

По дорожке послышались торопливые шаги. Удивленно обернулся. Кто-то что-то забыл в экипаже? Но ко мне спешила та, кого совсем не ожидал увидеть. Королева Литонии замерла в двух шагах, грозная, как правосудие. Ей-то я что сделал?

— Здравствуй, Эри, — сказала тихо.

— Ты рискуешь, Бранда, — напомнил я.

— Не думаю, что это может ухудшить мое положение, — едва заметно усмехнулась она. — Король решил, что его утомило мое общество, и общается с гостями. А я испросила разрешения подышать воздухом.

— Где оставила прислугу?

— Это не должно тебя заботить.

— Зачем пришла?

Бранда все-таки сделала эти пару шагов, затем осторожно присела, стараясь не испачкать платье, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Пришла попрощаться, — сказала она. — Илверт приказал Эйшу, чтобы тебя больше здесь не было.

— Он узнал?

— Он знал изначально, — пожала Бранда плечами. — Но политика — политикой, ты ведь понимаешь. Просто, думаю, до него не сразу дошло, кто был моим любовником.

Я кивнул. Скорее всего, так и было. Да и вряд ли Бранду приняли в Литонии, не убедившись в том, что она невинна. Точнее, убедившись в обратном.

— Что ж, давай попрощаемся.

Было ли мне больно? Уже нет. Скорее, пусто, будто кто-то вывернул наизнанку. Не хотелось шевелиться и дышать, и умирать — тоже не хотелось. Странно, непонятно, запутанно.

— Не смотри на меня так. — Бранда отвела взгляд.

— Как?

— Будто я предала тебя.

— Я так не думаю. Мне жаль, что все так вышло, Брани. Что тебе пришлось стать женой Илверта. Но не в моих силах это изменить.

— Было в твоих! — Её глаза вспыхнули. — Как ты мог, Эри? Ты же никогда не ошибаешься, никогда! Мы верили в тебя. Я верила! А ты так… так меня подвел.

— По-твоему, это был мой выбор? — спросил спокойно. Пусть обвиняет, не так уж она неправа.

— Какая разница, чей? Как ты мог проиграть?

— Все люди допускают ошибки, Брани. Я — не провидец, а обычный человек.

— Ты обещал!

По её щекам покатились слезы. Я до сих пор не понимал, зачем она пришла. Обвинять? Спросить, как жить дальше? Унизить? Зачем? Между нами все и так понятно. Точки расставлены, остается каждому сделать шаг в свою сторону. Её этот шаг приведет… уже привел на вражеский трон, меня — в бездну.

— Я надеюсь, что ты все-таки будешь счастлива, — постарался подобрать слова. — Да, Илверт — тот еще негодяй, но…

— Ты убил его возлюбленную. Как думаешь, я буду с ним счастлива? — зло спросила Бранда.

— Он любил Илмару? — уставился на неё.

— Откуда мне знать, как её звали? Факт остается фактом. Ты забрал у него женщину, он забрал у тебя. Стечение обстоятельств, за которое мне придется платить.

— А мне, по-твоему, нет?

— Я не знаю. Раз ты все еще жив, это твой выбор.

Теперь уже смеялся я. Да, от горечи, но все же. А если Бранда права? За этот месяц у меня была возможность покончить с собственной жизнью. Или заставить кого-то сделать это за меня. Но я жив. Так, может, удел раба — это действительно мой выбор?

— Тогда то же самое можно сказать о твоем браке с Илвертом, — ответил ей.

— Да как ты…

Она замолчала на полуслове, затем порывисто обняла, быстро поцеловала в щеку.

— Мне пора, — сказала, разрывая объятие. — Я любила тебя, Эрвинг Аттеус. Просто знай это.

И пошла прочь, а я остался. Любила? Это уж вряд ли. А если и так, кому какое дело? Между королевой Литонии и рабом не может быть ничего общего. Я снова устало закрыл глаза. Надо что-то решать. Понять для себя, как жить дальше. Смириться? Не выход. Не смириться? Что я могу? Только последовать совету Бранды и найти смерть. Но это будет бегство и трусость. Я запутался, окончательно и бесповоротно. Был еще один вариант — подождать. Дождаться, когда отгремят праздничные фейерверки, и что-то решится. Хоть что-нибудь. И этот выход пока что казался единственно верным.

Когда пару часов спустя за мной явился лер Эйш, я замерз так, что не чувствовал рук и ног. И в то же время успокоился. Что толку метаться и искать ответы, если их нет? Амелинда следовала за супругом. Она куталась в теплую накидку и дышала на ладони. Наверное, снегопад усилится. Слуги уже готовили для Эйшей экипаж, а Леонард отстегнул проклятую цепочку.

— Можешь радоваться, — сказал мне. — Илверт запретил являться с тобой на остальные празднества.

— Мудрое решение, — ответил я.

— Тебе разрешали говорить?

Промолчал. Мой ответ ничего не изменит. Покорно занял место на полу экипажа, стараясь согреться или хотя бы не думать о том, как холодно. Главное, не свалиться в жару. Не доставить мерзавцам такой радости. Хотя, лери Эйш быстро поставит на ноги. А экипаж тронулся с места. Ехать было не так уж близко, и размеренное покачивание убаюкивало. Как сквозь сон, слышал голоса супругов.

— Илверт казался недовольным, — заметила Эмми. — Что-то случилось?

— Мне почем знать? — резко спросил её муж. — Его величество передо мной не отчитывается. Может, успел не поладить с женой?

— Не знаю. Будет жаль, если их жизнь не сложится.

Всех-то ей жаль. А пожалеет ли хоть кто-нибудь её саму, если что-то случится? Хоть один? Король? Или брат её мужа? Или откажутся, вычеркнут из своей жизни, как вычеркнули меня?

— Это не должно нас заботить, Амелинда. Политика требует сложных решений, — заметил Эйш, и на этот раз я был с ним согласен. Только разве присутствие Бранды — гарантия, что Изельгард снова не развяжет войну? Осмонд с легким сердцем пожертвует сестрой, раз уж отдал её замуж. Или же возьмет столицу Литонии и сделает Бранду вдовой. Тоже не такой плохой вариант.

— Когда мы уже вернемся домой, Лео? — Амелинда решила сменить тему.

— Скоро, дорогая, — ответил тот. — Как только отгремят праздники, сразу уедем. Если, конечно, Илверт позволит, но, думаю, с этим не будет проблем. До весны можно будет остаться в Эйшвиле.

— Почему же только до весны?

— Потому что в марте начнутся учения, мне надо будет ехать. Илверт, конечно, хотел бы видеть нас на зимнем бальном сезоне, но я объяснил ему, что обстоятельства не те. Он признал, что я прав.

— Это хорошо. Мне совсем не до веселья.

— Мне тоже.

Супруги замолчали. А я сделал зарубку в памяти. Весной лер Эйш покинет свой замок. Потащит ли он меня с собой? Сомневаюсь. Все-таки учения — не увеселительная прогулка. И если так, может, будет шанс… Но пока что рано думать об этом. До весны — еще четыре с половиной месяца, которые надо как-то пережить.

Дальше все прошло по тому же плану. Меня отправили наверх и заперли, и я до рассвета пытался согреться, укутавшись в тонкое одеяло. А на следующий день и вовсе забыли о моем существовании, чему был несказанно рад. Раз в день служанка приносила еду, мне хватало. Слышно было только, как в доме хлопают двери. Сутки сменялись сутками, обо мне не вспоминали. И лишь на шестой день послышались тяжелые шаги лера Эйша. Тот открыл дверь и замер на пороге, глядя на меня, как на навозную лепешку.

— За мной, раб, — приказал отрывисто. — Мы уезжаем в Эйшвил.

Мы спустились на первый этаж, где меня все-таки настигло подобие счастья. Служанка, стараясь не соприкасаться со мной руками, подала другой комплект одежды: рубаху, штаны, растоптанные сапоги и подобие плаща. Из этого я сделал вывод, что путь будет долгим, иначе никто бы не стал заботиться о моем гардеробе. Затем меня вывели во двор, где ожидал экипаж и две телеги, груженые вещами. На одной из них восседали девчонки-служанки и пара мужчин. Ко второй толкнули меня. Я забрался на гору сундуков, отыскивая место, где не так дует, и отмечая, что все-таки выпал снег. А господа уже садились в экипаж: сам лер Эйш, его супруга и младший братец. Значит, едут полным составом. До весны…

Телега тронулась, дико покачиваясь из стороны в сторону. И кто отправляется в путь по бездорожью? Но, видимо, Эйши действительно торопились домой, либо же рассчитывали на помощь магии. Эйш-то боевик. Если что, расчистит путь. Я же вцепился в борт, понимая, что путешествие будет не из приятных, и постарался устроиться удобнее. Вышло скверно, но хоть не пешком, как можно было ожидать.

Мимо тянулась сонная, скованная приближающейся зимой столица. Однако вскоре большие богатые дома, а затем — и маленькие покосившиеся домишки остались позади. Начинался новый виток, и я понятия не имел, что он мне принесет.