Глава 30

Амелинда

Я что-то сделала не так. Это ощущение не покидало меня всю дорогу до дома. Вот он Эри, рядом, стоит руку протянуть. И в то же время — далеко. Он не смотрел на меня, задумавшись о чем-то своем. А я пыталась понять, чем оттолкнула, чем обидела. Тем, что не хочу Лео смерти? Но это действительно так. Леонард — мой муж, мы прожили вместе не один год. И даже если я его не люблю, это еще не значит, что он для меня — не близкий человек. Хотя, после того, как муж начал меняться, я все чаще не понимала, испытываю ли к нему уважение. Вот только как объяснить это Эрвингу? И какое будущее могло бы ожидать меня с ним? Мы оба понимали, что никакого. Нет его, этого будущего. Да, я хотела, чтобы Эри был свободен. Но это значит, что мы больше никогда не встретимся. Возможно, я лгала себе, что смогу его забыть. Возможно… Такое глупое слово. А он шел рядом и смотрел на небо. И оставалось только догадываться, где витают его мысли.

До Эйшвила оставалось всего пару поворотов, когда я остановилась.

— Эри, ты злишься на меня? — спросила прямо.

— Злюсь? — Он усмехнулся, глядя в глаза, и по телу пробежали мурашки от этого взгляда. — Что вы, лери. Разве смею я злиться на свою госпожу?

— Зачем ты так?

Хотелось обнять, убедить, что он неправ, но здесь нас уже могут увидеть, а мы и не заметим. Эри не нужны лишние неприятности.

— Ты замерзла, — ответил Эрвинг. — Идем скорее.

И обогнал меня, а я вдруг почувствовала себя предательницей. А если бы мы поменялись местами? Если бы у него была супруга, с которой он делил ложе, а я — всего лишь девчонкой-рабыней? Догнала его, перехватила за руку.

— Давай встретимся ночью у колодца, — прошептала едва слышно и поспешила за калитку. Эри донес мои вещи до замка, я кликнула слуг, чтобы вернули всё в комнату. И поняла, что он так и не ответил, придет или нет. А когда решила спросить, Эрвинга и след простыл. Зато на лестнице меня ждала служанка.

— Вас хочет видеть лери Эйш, госпожа, — поклонилась она.

— Иду.

Что понадобилось свекрови? Лучше не знать. Но я покорно передала служанке шубку, поправила складки на платье и поднялась в комнаты лери Беллы. Она сидела в кресле, будто на троне королева, и приветствовала меня лишь долгим нечитаемым взглядом.

— Вы звали, матушка? — спросила я.

— Где ты была весь день, Амелинда? — ответила та вопросом на вопрос.

— Занималась живописью на берегу. — Я старалась оставаться бесстрастной и безразличной.

— Одна?

— Вы же и так знаете ответ. Зачем спрашивать?

— Затем, что ты ушла из замка с мужчиной! — почти выкрикнула лери Белла.

— Мужчиной? — Я выразительно скривилась. — С каких это пор Аттеус стал для меня мужчиной?

— Тогда почему он?

Кажется, моя реакция озадачила Беллу. Чего она ожидала? Оправданий? Слёз? Клятв? Я больше не собиралась быть жертвой.

— Потому, что нужно было нести тяжелую сумку, — ответила с показным безразличием. — А он, как раз, в отличие от слуг в замке, повинуется любому моему приказу. И даже взглянуть самовольно не посмеет. Поэтому Аттеус — самый удобный вариант для прогулки, матушка. Но если это вас беспокоит, в следующий раз я могу взять другого. Я задумала серию марин для гостиной на первом этаже, поэтому планирую проводить достаточно много времени за живописью.

Белла думала. Её взгляд оставался колким, напряженным. Видимо, взвешивала, с кем готова меня видеть — рабом, на которого приличная лери и не взглянет, или каким-нибудь обаятельным слугой?

— Нет уж, лучше Аттеус, — пришла она к выводу. — Только убедись, что перед выходом из замка отдашь все необходимые приказы. И бери с собой прислугу. Или компаньонку, если захочешь.

— Ненавижу рисовать, когда за мной кто-то наблюдает.

— А…

— Аттеусу можно приказать отвернуться, и он будет стоять спиной столько, сколько потребуется, — предупредила её вопрос.

Белла чуяла подвох, но никак не могла определить, где. Уверена, она пошлет кого-то следить за нами. При следующей прогулке надо быть осторожными. Но как же это сложно! Хотя, может, Эри и вовсе не пожелает со мной разговаривать.

— Дело твое, — выплюнула Белла. — Уж от него ты в подоле не принесешь.

Щеки вспыхнули от негодования. Я быстро попрощалась и бросилась в свои комнаты. И впервые за много лет ужинала в одиночестве, сославшись на плохое самочувствие, потому что терпеть лери Беллу за ужином было выше моих сил. Я металась по комнате, будто зверь, запертый в клетку. Едва не выла, натыкаясь на мебель, а стоило замку погрузиться в сон, отослала служанок, накинула темный плащ, припрятанный в спальне, и поспешила к колодцу. Больше всего на свете боялась, что Эри не придет. Не захочет прийти. Но его фигура уже маячила в неясном мареве светильников. Он обернулся на звук шагов, а я приложила палец к губам. Эрвинг кивнул и увлек меня прочь, к дровяному сараю, толкнул дверь и пропустил меня внутрь.

— Я думал, ты не придешь, — наконец-то раздался его голос.

— Но я ведь сама назначила встречу, — улыбнулась ему, сделала разделяющий нас шаг и попала в горячие объятия. Запустила пальцы в спутанные волосы, чтобы не смел отстраняться, отпускать, но Эри и не собирался. Его губы коснулись моих, и все мысли будто разлетелись в стороны. Стало жарко. Я лишь на мгновение высвободилась из объятий, чтобы снять плащ, и снова прижалась к нему, а он покрывал поцелуями щеки, шею. Безумие! Все, что мы творим — безумие! Другого слова не было. Но я только прижималась ближе, наслаждалась прикосновениями. Как такое может быть? За пять лет брака с Лео я никогда не желала его так, как сейчас жаждала человека, которого должна ненавидеть. Мое тело будто превратилось в огненный шар. Эри схватил меня и подсадил на вязанку дров, попытался распустить корсаж. Удалось не сразу, и я отчаянно помогала ему бороться со шнуровкой. Платье сползло с плеч, обнажая грудь. А руки Эрвинга шарили под юбкой, и меня разрывало на части от противоречивого желания позволить ему все и сбежать.

Он прихватил губами сосок, и я едва сдержала стон. Околдовал! Без магии — околдовал. А как иначе? Потому что этот мужчина сводил меня с ума. Я умирала в его объятиях — и воскресала снова.

— Эри, подожди, — попыталась охладить его пыл. — Подожди… Я не…

— Всё будет хорошо, — шепнул он, задрал юбку так, что я, наверняка, была похожа на продажную девку, а не на благородную лери, и опустился передо мной на колени. Лишь на миг прохлада коснулась кожи, освобожденной от белья, а затем я поняла, что сейчас либо провалюсь сквозь землю от смущения, либо умру от наслаждения, потому что так меня не ласкал еще никто и никогда. Хватило нескольких минут, чтобы увлечь меня на вершину. Сам Эрвинг дышал рвано. Я скользнула с вязанки вниз, в его объятия, помогла снять штаны и накрыла рукой его естество. Ему, как и мне, не надо было многого. Такой же сумасшедший, как и я сама!

А затем мы долго лежали на слое стружки, и даже не чувствовали холода. Точнее, лежал Эри, а я забралась на него и свернулась в кольце рук, восстанавливая дыхание. Провела рукой по влажному от пота животу.

— Эмми, — выдохнул он, — ты же понимаешь, что если не прекратишь, всё будет… куда серьезнее.

Понимала ли я? Конечно. И хотела этого. Но перед глазами стояло лицо мужа. Нет, нельзя! Поэтому затихла, наслаждаясь минутой покоя.

— Ты замерзнешь, — снова пошевелился Эри.

— Нет, — легонько поцеловала его в губы.

— Да.

Пришлось подниматься. Мой палач был неумолим. Помог привести в порядок платье, хотя, я уверена, что стоит кого-то встретить, и все станет ясно без слов. Я попыталась пригладить волосы, но, судя по смеху Эрвинга, мало преуспела.

— Тебе придется красться в свою комнату, — шепнул он и коснулся губами мочки уха. Да чтоб мне провалиться! Я готова была остаться в дровяном сарае и делать что угодно, лишь бы с ним.

— Мне пора. — Поняла, что еще одно такое прикосновение, и все благие намерения полетят в пропасть.

— Уходи первой. Не стоит, чтобы нас видели вместе.

— Ты прав.

Я выглянула из двери. Никого. Тихонько вышла и поспешила к черному ходу. Мне везло. На лестнице было пусто, как и в коридорах. Скользнула за свою дверь, заперлась в ванной комнате и взглянула, наконец, в зеркало. Губы припухли от поцелуев, алели так, что сразу становилось понятно, чем я только что занималась. Платье было измятым. Но это — меньшая из бед. Заботиться об одежде — удел слуг. К счастью, мы оба были осторожны, и на теле не нашлось отметин, свидетельствовавших о моем безрассудстве.

Включила воду, разделась и погрузилась в ванну. Тепло. Закрыла глаза, снова и снова вспоминая мгновения, ощущения, своё безумие. Эрвинг, что же мы делаем? А ответа не было. Точнее, был один ответ с черными, как ночь, глазами. И я сходила с ума от одного его прикосновения. Я его любила.

Зато сон пришел быстро, а проснулась я уже ближе к полудню. Позавтракала, затем долго расхаживала из угла в угол, раздумывая, а стоит ли сегодня куда-то идти, и не будет ли это выглядеть слишком подозрительным. Нет, надо угомониться! Иначе лери Белла приставит ко мне соглядатая не на день, а насовсем. Поэтому решила провести день за вышивкой. Только выбрала комнату, из которой было видно комнаты, отведенные рабам, и дверь, ведущую на кухоньку и к чулану Эри. Сам Эрвинг появился только перед обедом. Видимо, работал где-то. Отсюда я не могла разглядеть его лица, зато наблюдала, как он скрывается за дверью, и как потом возвращается к работе. Если бы я не знала, что это невозможно, то подумала бы, что он меня приворожил.

Зато на следующий день подскочила ни свет ни заря, приказала служанкам собрать принадлежности для рисования и поспешила за Эрвингом. Как раз вовремя! Шиан еще не успел его куда-либо услать. А я старалась скрыть предвкушение и выглядеть равнодушной.

— Сегодня за нами могут следить, — шепнула ему, стоило добраться до калитки. — Свекровь лютует.

— Понял, — ответил Эри.

Он шел на два шага позади меня, но даже так я постоянно ощущала его присутствие. Будто мы были связаны на неподвластном пониманию уровне. Или это я сошла с ума? Вроде бы не девчонка, а веду себя иногда глупо. Видно, так и теряют голову. И только когда мы дошли до спуска на заветный пляж, позволила себе оглянуться. Местность просматривалась достаточно хорошо. Никого! Или следили и отстали, или придут проверить потом. Вот только никто нас не найдет.

Эри спустился первым, подал мне руку. Дул пронизывающий ветер, и спуск стал настоящим испытанием. Если бы не поддержка Эрвинга, я бы, наверное, не рискнула, но он держал крепко, и появилось незнакомое чувство защищенности от всех житейских бурь.

— Наконец-то! — выдохнула, стоило ногам коснуться камней пляжа. — Погода портится, как бы не замело.

— У вас лютые зимы, — откликнулся Эри, размещая мои вещи на больших валунах.

— У вас не такие?

— Нет, гораздо мягче. Сильные холода бывают редко. А столько снега — и вовсе никогда.

Он улыбался, но улыбка вышла грустной. Я подошла и обняла его, сжала ледяные руки в своих ладонях, коснулась губами. Любимый, родной.

— Я люблю тебя, Эрвинг Аттеус.

Слова сорвались с губ. Те, которых не собиралась произносить. Признаваться первой? Дурной тон, но, видимо, таков мой удел.

— И я тебя, Эмми, — ответил он. — Но ты же понимаешь, что из этого ничего не выйдет. Я не стану рушить твою жизнь, и отказаться от тебя не могу.

— Эри…

Но что ему сказать? Что всё наладится само собой? Не наладится. Что сойду с ума без него? Не стоит перекладывать на него ответственность. В его положении глупо требовать ответа, каких-то действий. Эри прав, ничего не выйдет. Но я не могу просто забыть! Он для меня больше, чем мир.

— Не грусти. — Эрвинг обнял меня за плечи и привлек к себе. — Если будет хоть малейший шанс, клянусь, я заберу тебя отсюда. Никому не позволю стоять между нами.

Вспомнились его слова о том, что он убьет Леонарда. И стало страшно. Что же мы оба делаем?

— Надо что-то нарисовать, — высвободилась из объятий. — Свекровь захочет взглянуть, готова поспорить на что угодно.

— Хорошо, я не буду мешать.

Эрвинг выбрал для себя припорошенный камень, смел с него снег и сел, наблюдая, как я достаю все, что нужно для эскиза. Стоит сделать хотя бы набросок, а добавить красок смогу и дома. Вот только рисовать хотелось не море, а мужчину передо мной. И когда первый эскиз был окончен, я отложила его и набросала профиль на фоне морских волн, высокий лоб, прикрытый черной повязкой, любимые глаза, прямой нос и губы, которые хотелось целовать. Если кто-то увидит, сразу узнает. Но никто ведь не увидит.

— Рисунки готовы, — сказала, убирая наброски в сумку. — Закончу уже в замке, ветер мешает.

— Ты злишься на меня? — чуть обернулся Эри.

— Злюсь? Нет. За что? — Подошла ближе и прижалась щекой к его плечу. — Ты прав. Во многом, и мне от этого страшно.

Эрвинг поцеловал меня. Не так, как раньше. В его поцелуях всегда была неуемная страсть, а теперь прикосновение губ будто горчило. Я хотела бы остаться с ним — где угодно, хоть в Литонии, хоть в Изельгарде. Но слишком многое было против нас.

— Ты совсем замерзла. Нам лучше вернуться.

Его слова будто вырвали меня из спячки. Я вздрогнула, оглянулась на море. Начинался шторм.

— Ты прав. Пора в замок.

И снова Эрвинг шествовал за мной безмолвной тенью, а я боялась произнести хоть слово. Казалось, что всё будет неуместно. Дорожка скользила под ногами. В какой-то момент сапожек поехал, и Эри подхватил меня, не давая упасть.

— Спасибо. — Я прятала взгляд.

— Я буду ждать тебя, — шепнул он. — Там же, где и в прошлый раз.

— Я… приду.

И поспешила к калитке, чтобы ворваться в замок, взлететь по ступенькам и запереться в своей комнате. Хотелось плакать от безысходности. Почему мы не встретились раньше? Почему сейчас всё обстояло вот так, без надежды на благополучный исход? Почему? А самое главное — что мне теперь делать?