Глава 31

Эрвинг

Лайза следила за мной и будто порывалась что-то сказать, но не решалась. А я натаскал ей воды, помог перенести кастрюли, раз уж Шиан не нашел для меня работы. Время близилось к ужину. Снаружи, как я и предполагал, усиливался ветер. Еще немного, и начнется настоящий буран.

— Лайза, что не так? — спросил, поймав на себе очередной задумчивый взгляд.

— Да так, мальчик… Не знаю, стоит ли и спрашивать.

Я уже подозревал, о чем пойдет речь, и не желал об этом разговаривать. Но Лайза помогала мне, и если бы не она, дела были бы совсем плохи. Поэтому я сказал:

— Спрашивай.

— Что происходит между тобой и лери Эйш?

Я молчал. Не знал, что ответить, но и из молчания Лайза сделала свои выводы.

— Хорошая она, мальчик. Береги её, — сказала с легкой грустью.

— Если бы я мог.

Лайза задумчиво кивнула, затем махнула рукой и протянула мне румяный пирожок. Я усмехнулся. Дожился, что кухарки пирожками подкармливают. Но на сердце стало легче. Говорят ведь, что груз, разделенный с другими, становится меньше. И Лайза не осуждала нас. Наоборот, понимала.

За ужином я то и дело ловил на себе взгляд белобрысого. Еще одна проблема, которую следовало если не устранить, то принять к сведению. Похоже, он так и не понял, что со мной лучше не связываться. Я не хотел наживать врагов — их и так хватало, но этот тип с его приспешниками могут быть опасны.

А ночь приближалась. Ветер выл в печной трубе. Я лежал в своем чуланчике и слушал, как засыпает дом. Становилось все тише. После трудового дня всем хотелось спать, и только я ждал. Наконец, часы пробили полночь. Тихонько поднялся и выскользнул из чуланчика. Закутался в плащ, но и он не спасал от ветра, когда вышел на улицу, и до дровяного сарая добирался бегом, надеясь, что снег быстро заметет следы. Рискнет ли Эмми прийти? Я ведь видел, что она боится. И что борется между верностью мужу и притяжением ко мне. Пока что опасался говорить «любовью». Любовь — это нечто большее, нечто, что не знает опасений. Я не боялся любить её. А вот она — боялась, и от этого было больно.

Тихо скрипнула дверь. Пришла! Я шагнул из темноты на свет. Эмми куталась в тонкую накидку. Опасалась, что слуги заметят мокрую одежду? Но ведь так холодно. Обнял её, стараясь согреть.

— Я не думал, что ты придешь, — признался искренне.

— Но ты же ждешь, — ответила она, пряча лицо на груди.

— Мне только и остается, что ждать.

Вой ветра становился сильнее. Мне сегодня не хотелось лишних слов, поэтому просто согревал Эмми своим теплом, насколько мог. Все слишком запуталась. Для нас обоих. И, казалось, выхода не будет никогда.

— Поцелуй меня, — тихо попросила Амелинда.

Я наклонился к ней, целовал мягко и нежно. Старался продлить мгновение нашей близости, потому что не знал, когда все закончится. Завтра, послезавтра? Через неделю? Месяц? Сколько мне самому еще осталось? Наверное, стоило разорвать эту связь, пока Эмми не стало слишком больно, но я не мог. Тянулся к ней, как к источнику света. Не думал, что все бывает вот так. Когда каждая минута грозит приговором, а хочется жить, дышать и любить.

В эту ночь мы только целовались — пока переставало хватать дыхания, до звезд перед глазами. Даже если я и хотел бы большего, Эмми не была к этому готова. Будто тень её мужа все время стояла перед нами. Будь он проклят! Но я не собирался отступать перед этой тенью. Наоборот, рано или поздно призрак исчезнет, и мы с Эмми будем вместе. Как же в такие минуты хотелось свободы! Сильнее, чем когда-либо. Я мог бы её увезти, сделать счастливой. Видел ведь, что она несчастна с Леонардом. Видел! Как можно не ценить такую женщину, как Амелинда, когда она откликается на каждое прикосновение?

— Эри? — Она коснулась моего лица.

— Что?

— Ты сегодня постоянно где-то витаешь.

— Да, возможно, — заставил себя улыбнуться. — Эмми, я хотел бы знать, хочешь ли ты… быть со мной?

Несколько мгновений она молчала, будто старалась понять, что именно я имел в виду. Поняла.

— Дай мне время, хорошо? — легонько поцеловала в щеку. — А теперь мне пора. Завтра я буду примерной невесткой, а если послезавтра наладится погода, пойдем еще… порисуем.

Порисуем. Звучало забавно. Я проводил её до двери. Эмми ушла первой, мне же оставалось только ждать. И сегодня, и завтра, и всегда. Отогнал прочь дурные мысли и переступил порог сарая, вот только далеко уйти не успел. Дорогу преградил белобрысый.

— Что ты тут делаешь так поздно, навозник? — спросил он.

— Не твое собачье дело, — ответил я.

— Да? Уверен?

И белобрысый оскалился во весь рот, демонстрируя гнилые пеньки от зубов.

— Уверен.

И попытался его обойти, но тот дернулся в сторону, преграждая путь. А потом подался вперед и сказал:

— Я видел вас с лери Эйш. Интересно, дорого мне заплатит лери Белла за такие новости?

Он не подозревал, что в эту минуту подписал себе смертный приговор. Я кинулся на него так быстро, что белобрысый и ойкнуть не успел. Вцепился в горло, чтобы не издал ни звука. Тот сдавленно засипел, пытаясь отшвырнуть меня в сторону. Но я понимал: стоит ему освободиться, как сразу позовет на помощь, а Амелинда не вынесет этого позора. Нет, приятель, ты останешься здесь, на этом белом снегу. Мой враг упал, захрипел, разрывая снег, царапая ногтями мерзлую землю. Его глаза выпучились. Всё, конец. Я подержал пару мгновений для верности. Больше он никому ничего не скажет. Теперь надо избавиться от тела. Придется вытащить его за калитку. Хорошо бы сбросить в море, но белобрысый обладал богатырским телосложением. Ничего, ночь длинная, дотащу. Уже взял его за ноги, когда послышался крик:

— Эй, что здесь происходит? Сюда!

Один из дружков белобрысого. Вышел проверить, где пропал его приятель? Или стоял начеку? Мог ли он тоже видеть нас с Эмми? Вот только разбираться с ним было поздно. Захлопали двери, кто-то выскочил из дома.

— Ой, мамочки! — заголосила женщина, я не узнал голоса.

— Держите его!

Можно подумать, я убегал. Что может один человек против десятка или даже двух? Меня схватили, заломили руки за спину. Кто-то принес веревку, и для надежности связали. Что теперь будет? Ледяное дыхание смерти снова коснулось виска. Разглядел в толпе испуганное лицо Лайзы, перекошенное — Шиана. Тихо плакала Нита, протягивая ко мне руки. Они и Эмми — вот и все, кто остался людьми в этом замке. Я даже сомневался, можно ли меня самого до сих пор причислить к людям.

— В замок его!

— В замок!

— Что за шум? — раздался вдруг знакомый голос, и вперед вышла статная суровая женщина. Лери Белла Эйш. Мне приходилось видеть её всего пару раз, но зато я прекрасно знал: от неё не стоит ждать снисхождения. А за её плечом маячила бледная, как смерть, Амелинда. В той же накидке. Даже переодеться не успела.

— Так-так, — лери Белла взглянула на меня с неприкрытой враждебностью. — Что здесь устроил этот раб?

— Убил Дика, — ответил кто-то в толпе.

— Задушил.

— Голыми руками.

— Убийство, значит?

— Нужно узнать, почему так произошло, — попыталась вмешаться Эмили.

«Молчи», — попросил её одними губами. Заметил, как к ней придвинулась Лайза. Она тоже все поняла.

— Какая разница? — обернулась к Эмми свекровь. — Есть факт убийства. Есть виновный. И он должен быть наказан. Вопрос только — как?

Я закусил губу. В изобретательности семьи Эйш давным-давно не сомневался. Думает, испугаюсь её решения? Ничего подобного. Расправил плечи и уставился на лери Беллу. Она первой отвела взгляд.

— Если бы раб убил кого-то из слуг, приговор был бы ясен — смерть, — продолжила она, скользя взглядом по толпе. — Но конфликты между рабами — дело житейское.

Эмми сжала руки в кулаки. Только бы не сорвалась, не выдала себя.

— Поэтому и наказание будет соразмерным.

И на губах лери Эйш мелькнула такая ухмылка, что я понял: мне конец.

— До утра пусть посидит в подвале, — обернулась хозяйка замка к слугам. — А для Дика выройте яму. Закопаем их вместе. Выберется — будет жить, нет — хоронить не придется.

— Матушка, это немыслимо! — Эмми все-таки кинулась к ней.

— Немыслимо? — остановилась лери Белла. — Защищать убийцу — вот что немыслимо, Амелинда. Немедленно ступай в свою комнату. А этого — в подвал. Ровно в полдень проверим, насколько благоволят ему боги-покровители.

И лери Белла пошла прочь. Эмми двинулась за ней, а меня потащили прочь. Я до конца не осознавал саму суть приговора. Похоронить заживо? Это бесчеловечно. Но — не удивительно. Потому что Эйши — твари, которым нет места на земле.

***

Амелинда

— Матушка! — Я летела по коридору за лери Беллой.

— Кажется, я ясно приказала тебе вернуться в комнату, — обернулась та.

— Приказывать вы можете своим служанкам, — расправила плечи. Пусть не думает, что меня можно запугать.

— Выбирай тон. Ты — не девка с улицы, а жена моего сына. И должна повиноваться.

— Я никому ничего не должна.

— А, вот как ты заговорила! — Лери Белла прищурилась, будто пыталась что-то прочесть в глазах. — Еще скажи, что тебе его жаль. Жаль убийцу моей дочери!

— Илли была моей подругой, — ответила, понимая, что меня не услышат. — Но этот человек и так за всё ответил.

— Что? — Свекровь замерла, будто я её ударила. — Пошла вон! И не смей попадаться мне на глаза!

Что делать? Я побежала прочь, ворвалась в свою комнату, напугав служанок. Они, видимо, тоже проснулись из-за шума.

— Лери Эйш, что случилось? — спрашивали они вразнобой.

— Вон! Все — вон! — крикнула так, что, казалось, зазвенели стекла в окнах. — И чтобы до утра я вас не видела.

Девушки поторопились исчезнуть, а я упала в кресло и закрыла глаза. Как? Как мне помочь Эрвингу? Устроить побег? А печать? Если бы я была уверена, что Белла не сможет достать его через печать! Нельзя допустить, чтобы это произошло. Как так получилось, что Эри убил того раба? Неужели нас видели? Это из-за меня! О, боги-покровители, дайте мне сил!

Я заметалась по комнате, пытаясь найти хоть какое-то решение. Как Эри будет выбираться? Рабов хоронили в холщовых мешках. И чтобы хотя бы попытаться спастись, этот мешок надо… разрезать? Я кинулась в оружейную Леонарда. Он любил холодное оружие, хоть и чаще использовал магию. Здесь на стенах был огромный выбор шпаг, мечей, кинжалов. Выбрала самый тонкий из них. Кажется, Лео называл его «игла». По крайней мере, его легко можно было спрятать в рукаве. Но как же передать кинжал Эрвингу?

Вернулась к себе. Мерила шагами комнату. Конечно же, подвал не могли оставить без охраны. Стоит мне появиться там, как об этом тут же станет известно лери Эйш. И вдруг я замерла. Окошко! Маленькое окошко под самым потолком. Если Эри держат там, появится шанс. Накидка так и лежала на кресле. Быстро оделась и поспешила на улицу. Снега насыпало столько, что утопали ноги, но я не думала о том, как замести следы. Снегопад продолжался, скоро они исчезнут сами собой. Оббежала замок справа. Окошко едва было видно, и я принялась разгребать снег руками.

— Эри, — позвала тихо, затем чуть громче: — Эри!

— Эмми? — раздался ответ. Внизу послышался шорох. Видно, Эрвинг искал что-нибудь, что можно подставить под ноги. Похоже, нашел, потому что мгновение спустя его лицо оказалось почти у самого окошка.

— Зачем ты пришла? Тебя могут увидеть!

— Вот. — Я осторожно просунула сквозь прутья решетки свою находку. Кинжал едва пролез, но главное, что получилось его передать. — На всякий случай.

— Спасибо.

По голосу слышала, что Эри улыбался. Вот еще невозможный человек!

— Эмми, можно попросить тебя кое о чем?

— Да, конечно. Все, что угодно! — пригнулась ниже.

— Не приходи завтра на казнь. Я… не хочу, чтобы ты это видела.

— Оставить тебя? Ни за что!

— Дело не в этом. Я, — Эри старался подобраться слова, — боюсь, что сам не справлюсь, если ты будешь там.

— Хорошо, — прошептала в ответ. — Не беспокойся, милый. И, пожалуйста, выживи!

— Обещаю.

Я просунула пальцы через решетку и ощутила едва уловимый поцелуй. Любимый мой. Самый лучший.

— Уходи! — требовал Эри.

— До завтра. Когда все закончится, я приду.

Поднялась и поспешила прочь, стараясь возвращаться по своим же следам. Только бы никто не увидел! Добралась до комнаты, скинула мокрую от снега одежду и рухнула в кровать. Надо было подняться, спрятать платье и накидку, чтобы слуги ничего не заподозрили. Хотя, в них же я была во дворе, всегда можно сказать, что они с вечера остались мокрыми, и отругать служанок за нерадивость. Страшно… Мне было так страшно, что едва могла дышать. Представляла, что будет завтра, и будто сама умирала. Мой Эри! Что же делать? Даже если завтра все закончится хорошо, что-то произойдет снова и снова. Как его защитить? Я была готова на всё, даже бежать с ним из замка, но печать! Все упиралось в печать. А еще так хотелось быть рядом с ним завтра в полдень — чтобы знал, что не один. Но слово надо держать. Поэтому закрыла глаза, приказав себе угомониться. Он справится, иначе не может и быть.