Глава 33
Амелинда
Я все-таки была на кладбище. Пряталась за высокой стелой, установленной в честь прапрадеда Леонарда. Он был военным и одержал множество побед, поэтому, когда старик скончался, в его честь установили огромного мраморного монстра. Зато за стелой меня не было видно, а кладбище рабов было, как на ладони. Оно отличалось тем, что на нем не было опознавательных надписей. Только палки в местах, где когда-то кого-то хоронили. Палки падали, их никто не восстанавливал, и поверх старых захоронений появлялись новые. Жуткое зрелище. Но не такое, как то, что развернулось у меня перед глазами. Мне казалось, что я прилипла к стеле. Наблюдала, как Эри опускают в яму, и поняла, что больше не могу дышать. Задыхалась, будто это меня там закапывают, а вдохнула только, когда разглядела, как Шиан помогает ему выбраться. Жив! Он жив…
Я побежала, стремясь обогнать лери Беллу. Петляла, чтобы никто не увидел, что я тоже присутствовала на казни, забилась в чуланчик Эри, а когда увидела, в каком он состоянии, едва не лишилась чувств. Несколько дней мы с Лайзой и Анитой боролись за его жизнь. Сменяли одна другую, потому что я не могла все время находиться рядом. А если могла бы, то не сдвинулась бы с места и на минуту. Долгими ночами держала Эрвинга за руку, прислушивалась к дыханию. Он звал людей, мне неизвестных. Что-то говорил на изельгардском, но не получалось разобрать слов. Мне казалось, что душа вот-вот расстанется с телом от боли. Гладила изувеченные камнями и холодом пальцы, а сама рыдала — тихо и безмолвно, чтобы он не слышал. А затем добавила в зелье настойку, полученную от мастера Чи, и, вроде бы, стало немного легче. Эри очнулся только на четвертый день, и первое, что сделал — прогнал меня прочь. Весь пятый день меня не отпускала лери Белла. Смотрела на меня как-то странно, но ничего не говорила, а мне было страшно. Я не боялась, что она узнает. Точнее, боялась, что если она узнает, Эри умрет. Когда ночью я пробралась в его чуланчик, комната была пуста.
Вылетела на улицу, предполагая худшее. На снегу все еще можно было разглядеть следы, и они вели в сторону погоста. Да что же за человек такой? Я бросилась следом, упала, снова поднялась, набрав полные сапожки снега. Меня не пугали мертвые, я боялась за живого. Запоздало подумала, что ничего не смогу разглядеть, но луна была полная, и от снега было белым-бело. Поэтому вскоре увидела фигуру с лопатой. Сумасшедший! Безумец!
— Эри! — кинулась к нему. — Ты что творишь?
— Эмми? — Он удивленно обернулся. — Ты что здесь делаешь?
— Ищу тебя!
— Поздно уже. — Эри вытер вспотевший лоб. Еще вчера мы с Лайзой безуспешно пытались сбить ему жар. Невыносимый!
— Зачем? Зачем все это? — пыталась выспросить у него.
— Вот. — Он протянул мне тряпицу. Я узнала черную рукоятку, торчавшую оттуда. — Если ты не вернешь кинжал, твой муж будет искать, куда он подевался. А я оставил его… в коробе.
— Ты раскапывал могилу? — Я уже не знала, что еще ему сказать.
— А у меня был выбор? Идем в дом, Эмми. Ты замерзнешь.
Я замерзну? Я? А Эри подал мне руку, будто мы пришли сюда на прогулку, подхватил лопату и зашагал обратно к замку. Неужели думал, что я не замечу, как его слегка покачивает при ходьбе? А если бы он потерял сознание? Мы нашли бы его только утром, если бы нашли. Замерз бы насмерть. Почему? Почему из всех мужчин мира я полюбила именно этого?
Эрвинг оставил лопату в сарае и свернул к двери. Мы миновали пустынную кухоньку, стараясь не шуметь, и заперлись в чуланчике. Он сел на лежанку, снял черную повязку и снова вытер лоб.
— Все хочу спросить, откуда она у тебя. — Я уже поняла, что возмущаться его беспечностью бесполезно.
— Анита подарила на этот ваш праздник начала зимы, — ответил он, а сердце кольнула игла. Никогда не думала, что способна на ревность, а сейчас ревновала его к девчонке-рабыне. И кто из нас сумасшедший?
— Иди сюда. — Ничего от него не скроешь. Эрвинг обнял меня, коснулся шершавыми губами виска. Тут же стало спокойно, хорошо. — Ты рискуешь, проведывая меня так часто, Эмми. Твоя свекровь теперь будет следить за мной.
— Думаешь, она до этого не следила?
— Не знаю, но белобрысый видел нас у сарая.
— Лайза мне сказала. Прости, я была неосторожна.
— Мы оба.
Больше говорить не хотелось. Поэтому мы сидели рядом, я грелась в объятиях Эри, аккуратно проверяя магией, как он себя чувствует.
— Эмми!
— Что?
— Ты слишком волнуешься обо мне. Так нельзя.
— Я просто тебя люблю.
Эрвинг улыбнулся — грустно, безнадежно. Это испытание подкосило его, я видела. И верила, что он справится, потому что всегда справлялся. Мой Эри.
— Тебе нужно отдыхать, а не махать лопатой, — укорила его. — Мы что, зря тебя лечили?
— Может, и зря.
Эрвинг отвел взгляд. Я прижалась крепче, провела рукой по его груди, остановила ладонь у сердца. Оно билось так быстро!
— Даже говорить такого не смей, — сказала тихо.
— Это приказ? — усмехнулся Эри.
— Прости.
Надо думать, что говорю. До этого у меня и в мыслях не было, что магическая печать может среагировать на вскользь брошенное слово. А Эри, видимо, почувствовал, как среагировала.
— Я, наверное, пойду, — решила, что пока я здесь, кое-кто точно не ляжет спать. — Постараюсь заглянуть утром, но не обещаю.
— Если тебя будут слишком часто видеть здесь…
— Боишься? — перебила его.
— Да. За тебя.
Вздохнула, легонько поцеловала Эрвинга и пожелала добрых снов. Я тоже за него боялась. Сходила с ума от ужаса, когда он попадал в очередную передрягу. Но не могла не видеть его! Однако, Эри прав. Своим безрассудством ставлю под угрозу нас обоих. Надо быть осторожнее и меньше приходить к нему. Потом, когда он поправится, мы сможем что-то придумать. Встречаться тайком, только на этот раз позаботиться, чтобы точно никто не увидел и не выдал нас. А пока…
Весь следующий день я бродила по замку, словно призрак. Ночь тоже не спала. Пару раз порывалась все-таки пойти к Эрвингу, но вспоминала, о чем говорили накануне, и оставалась в спальне. Бродила из угла в угол, зря пыталась забыться сном и утро встретила на ногах.
— Вы бледны, лери, — заметила служанка, помогая одеться к завтраку. — Вам нездоровится?
— Нет, все хорошо. Дурные сны, — ответила я.
— Беспокоитесь о лере Леонарде?
— Да.
Врать было легко. На самом деле, все эти дни я даже не вспоминала о Лео. От него все еще не было весточки, но и Лео, и Айк — опытные маги, с ними все будет в порядке. Главное, чтобы задержались подольше.
Весь следующий день я бродила по замку, словно призрак. Ночь тоже не спала. Пару раз порывалась все-таки пойти к Эрвингу, но вспоминала, о чем говорили накануне, и оставалась в спальне. Бродила из угла в угол, зря пыталась забыться сном и утро встретила на ногах.
— Вы бледны, лери, — заметила служанка, помогая одеться к завтраку. — Вам нездоровится?
— Нет, все хорошо. Дурные сны, — ответила я.
— Беспокоитесь о лере Леонарде?
— Да.
Врать было легко. На самом деле, все эти дни я даже не вспоминала о Лео. От него все еще не было весточки, но и Лео, и Айк — опытные маги, с ними все будет в порядке. Главное, чтобы задержались подольше.
За завтраком лери Белла спрашивала о моем здоровье и прочих пустяках. Я отвечала односложно. Как могло получиться, что жизнь перевернулась в один миг? Почему сейчас? Почему Эри? Хотя, на последний вопрос я как раз знала ответ. Эрвинг отличался от всех людей, которых знала. Он был настолько сильным внутренне, что рядом с ним, казалось, меняется само пространство. И я замирала от восхищения, тянулась к нему, хотела стать ближе, забывая, что мы враги.
— Ты рассеяна, Амелинда, — заметила лери Белла.
— Да, возможно, матушка. Зима, мало солнца.
Она задумчиво кивнула. Сделала свои выводы? И боги с ней. А я после завтрака решила немного пройтись, вот только не успела. Стоило вернуться к себе, чтобы переодеться для прогулки, как служанки доложили, что меня просит о встрече Дина. Отказать не было повода, а когда девушка робко вошла в гостиную, я поняла: что-то не так.
— Оставьте нас, — приказала прислуге и дождалась, пока мы останемся вдвоем. — Чем обязана вашему визиту?
— Лери Эйш! — Дина вдруг упала на колени и попыталась взять меня за руки, но я отстранилась. — Прошу, выслушайте.
— А что я, по-вашему, делаю? Говорите уже.
Я не хотела ей грубить, но после нашего совместного путешествия питала к Дине стойкую неприязнь. Масла в огонь добавило и то, что свекровь явно ей благоволила.
— Лери Эйш, я… — Дина покраснела и опустила глаза. — Я жду ребенка от вашего супруга.
Скажи мне кто-то подобное еще месяц назад, и я бы придушила мерзавку собственными руками. Но за последние дни настолько устала, что сейчас могла только смотреть на Дину сверху вниз и жалеть глупую девчонку. А Леонард — каков подлец! Понял, что я не подарю ему долгожданного наследника, и последовал совету матушки. Обрюхатил первую попавшуюся девицу благородного происхождения. А, может, матушка и поспособствовала?
— И чего вы ждете от меня? — спросила холодно. — Что уступлю вам свое место? Так у Леонарда может найтись десяток любовниц.
— Что? — Дина замерла. — Нет, что вы. Я пошла к лери Белле, она так обрадовалась! Обещала помочь мне и ребенку, но когда её целительница сказала, что будет девочка, приказала убираться вон.
Значит, дочери семью Эйш не устраивают? Подло. Но чем думала Дина? Ожидала, что ей предложат золотые горы?
— Все, чем могу вам помочь — это деньги, — ответила ей. — Вы сегодня же покинете наш замок. Снимете домик в городе и будете жить там, пока не вернется Леонард. Пусть сам решает, как с вами быть. И не думайте, что сможете выпрашивать у меня деньги. Я не собираюсь содержать детей супруга от других женщин.
Да, жестоко. Но изнутри поднималась такая злость на Лео, что я едва держала себя в руках. А еще больше — на лери Беллу, которая выставила глупую девчонку. И на саму себя, что была слепой дурочкой. Вряд ли Дина первая. Могли быть и другие, а я верила Лео. И была с ним счастлива.
— Жди здесь, — приказала Дине, оставила её ненадолго, а вернулась с увесистым кошелем. Девушка поднялась с колен и теперь жалась к стене. — Держи.
Кинула кошель ей в руки.
— Спасибо, лери Эйш, вы так добры, — пролепетала та, растирая слезы по мигом ставшей некрасивой мордашке.
— Позаботься о ребенке. Все-таки это дочь Леонарда. А когда он вернется, я сообщу ему о тебе и малышке.
Дина снова рассыпалась в благодарностях, а я не могла дождаться, когда она уйдет. Будто воздух стал густым, прогорклым. И все-таки мне не было все равно. Леонард меня предал. Да, я тоже хороша, но не ношу чужого ребенка. И не изменяла ему. Пока что. С горечью усмехнулась, села на диван и закрыла глаза. Всегда наступает миг, когда иллюзии должны рухнуть, чтобы на их месте возникло что-то новое. Вот и мои сейчас осыпались осколками под ноги: вера в порядочность моего мужа, в то, что мы — пусть не влюбленные, но супруги. Зато теперь мне самой уж точно нечего стыдиться. Да, я собиралась совершить очередную глупость. Да, возможно, это нечестно по отношению к обоим мужчинам в моей жизни. Но я действительно этого хотела.
Время до вечера тянулось долго. Я прошлась до комнат рабов, но лишь для того, чтобы попросить Лайзу передать Эрвингу записку. В ней было всего несколько слов: «Жду тебя в полночь у черного хода». Снова скрываться по сараям? Нет уж. Сегодня я собиралась рискнуть всем, что у меня было. Не из мести Лео и его девчонке, нет. А потому, что сама для себя все решила. Мне нужен Эрвинг. Он единственный. Тот, кого я люблю.
Ближе к одиннадцати отправила служанок вон, пожаловалась на головную боль и приказала не беспокоить меня, даже если начнется конец света. А еще порылась на полках и нашла слепок заклинания, который когда-то купила у знакомого мага. Он должен был сигнализировать, если будет чужое присутствие. Почему не использовала его раньше? В слепке был только один заряд. Но мне хватит этой ночи, и будь что будет.
За пять минут до полуночи надела накидку с капюшоном и захватила плащ Леонарда. Даже если нас увидят, то вряд ли узнают. А затем почти бегом миновала коридор и спустилась по узкой лесенке к черному ходу. Приоткрыла дверь — и сразу же попала в объятия Эри.
— Т-с-с, — прошептала ему, накидывая на плечи плащ. — Скрой лицо.
— С ума сошла?
— Тихо!
Эрвинг послушался. Мы двумя черными тенями взметнулись по лестнице вверх, так же быстро пробежали по коридору и скрылись за дверью моей гостиной. Только здесь я сняла накидку и активировала заклинание.
— Что это было?
Эрвинг кинул плащ на кресло. Его глаза смеялись. Я тоже улыбнулась, чувствуя себя одновременно глупой и счастливой.
— Я соскучилась, — потянулась к нему. От него пахло травами. Пил мой настой? Скорее всего. Потерлась щекой о щеку.
— Я тоже скучал, — признал Эрвинг, прижимая меня к себе. Слава богам-покровителям, ему стало лучше, и ночной визит на кладбище не нанес ощутимого вреда. Он прекрасно понимал, зачем позвала его сюда, и от этого было одновременно сладостно и стыдно.
— Я спрошу только одно. — Теплое дыхание Эри опалило кожу. — Ты уверена?
— Да.
Он подхватил меня на руки, и пульс застучал в ушах. Служанки расстелили постель перед уходом, и Эри опустил меня на хрустящие простыни. Мы оба — сумасшедшие. Потому что только сумасшедшие в таких условиях могли влюбиться друг в друга. Я изнывала от желания. Эри развязывал шнуровку платья, а мне казалось, еще минута промедления — и умру.
— Люблю тебя, — шептала, не помня себя.
— И я тебя люблю.
Эри, наконец, справился с платьем, и оно скользнуло на пол грудой ткани. На миг стало стыдно, затем — еще более сладко, а он уже снимал рубашку. Я касалась сильной груди, чуть впалого живота, темной дорожки волос, ведущей за пояс штанов.
— Куда ты спешишь? — Эри легонько поцеловал меня в уголок губ.
Издевается! Потому что я видела, как велико его желание. Он сам едва держался, а я тянулась, чтобы избавить его от штанов. Ощущала, как соприкасаются наши обнаженные тела — и сходила с ума. Это было… невообразимо. Будто я стала воздушной, невесомой. И в этой невесомости существовали жаркие губы, бережные руки, поцелуи, лишавшие рассудка.
— Эри, — шептала сбивчиво. — Мой Эри.
— Твой, — отвечал он, продолжая выцеловывать каждый сантиметр кожи, и я плавилась от этих прикосновений.
— Скорее! Пожалуйста!
— Как скажешь, любовь моя.
И стало так хорошо, что я забыла о целом мире, наслаждаясь ощущением цельности. Будто до этого была лишь половина меня, а теперь все так, как надо. И мне было все равно, кто он, мой любимый мужчина, и кто я. Главное — что мы вместе. Еще несколько движений — и перед глазами потемнело, а я захлебнулась от счастья. Мой, только мой. Никогда никому не отдам.