Глава 34

Эрвинг

Мне было мало. Всей этой ночи — мало. Мало Амелинды, её шелковой кожи, мягких волос, любимых губ. Она просила еще, и мы начинали снова, чтобы вознестись до небес. Признаюсь, в тот момент я не думал ни о чем. Забыл о своем положении, её муже. О том, что за все приходится платить. Хотелось испить краткий момент счастья до дна. За окнами брезжил рассвет, когда мы лежали в объятиях друг друга. Эмми водила пальцами по моей ладони, затем поднялась выше, к плечу, на котором теперь навеки позорным воспоминанием багровела буква Э.

— Так страшно, — провела она по шраму.

— Если выберусь отсюда, сниму вместе с кожей, — ответил ей.

Она только вздохнула в ответ и поцеловала в плечо. «Если». На этом слове теперь строился мой мир. Если, если, если. Если Эйш не вернется до весны, значит, проживу чуть дольше. Если найду способ обмануть магическую печать — смогу выбраться отсюда, забрать Эмми и увезти в Изельгард. Туда, где нас никто не достанет. А если не найду, думаю, моя жизнь не будет долгой.

— Ты хмуришься, — заметила Амелинда.

— Я слишком много думаю, — усмехнулся в ответ. — Мне пора.

Собирался я быстро. Замок просыпался рано, и если нас кто-то заметит, обоим будет худо. Эмми проводила меня до двери черного хода. Снаружи стало чуть теплее. Я пробрался в свой чуланчик, чтобы уже через полчаса, позавтракав, приступить к работе. Дни вынужденного безделья закончились, и я надеялся, что повторятся нескоро.

Жизнь пошла своим чередом. Хотя, лучше сказать, понеслась, словно колесо с горы. Мы с Эмми ощущали себя безумцами. А как иначе, если проводили вместе почти каждую ночь? Прятались от слуг, отыскивали места, где нас никто не найдет и не увидит. Добрая Лайза только качала головой и помогала мне скрыться незамеченным.

— В опасные игры играете, мальчик, — лишь раз позволила она сорваться с губ замечанию. — Вернется лер Эйш, обоим несдобровать.

Лер Эйш! Образина, маячившая над нашими головами. За все время от него пришла одна краткая записка, в которой хозяин Эйшвила сообщал, что решил остаться в столице до начала весенних учений. А значит, у нас с Эмми было самое главное — время. Конечно, оставалась её свекровь. Лери Белла, видимо, вознамерилась уморить меня работой, потому что приказывала Шиану давать самые тяжелые поручения именно мне. Но разве я боялся физического труда? Да, бывало, что вечером валился с ног, но, с другой стороны, это помогало не думать, хоть ненадолго отставить терзающие мысли. Потому что, если я проводил ночь не с Эмми, неизменно возвращались кошмары. В них был белобрысый — и винный короб, из которого нельзя выбраться. Я просыпался от собственных криков и чувствовал, будто из меня выпили жизнь. Амелинде ничего не говорил. Возможно, она помогла бы справиться с кошмарами, но жаловаться? Нет уж. И я справлялся сам. Как мог и умел, но лучшим лекарством так и осталось присутствие Эмми.

Началась весна. В первый день марта снова праздновали. На этот раз жгли костры, посвященные богине Тие. А для меня праздник ознаменовался тем, что я впервые оказался за воротами Эйшвила. Лайза убедила лери Беллу, что я просто необходим ей в городе, чтобы таскать тяжеленные мешки, и та согласилась. Отпустила на все четыре стороны. В воздухе уже пахло весной. Вдоль дороги еще белел снег, но его осталось мало. А город охватила праздничная суета. С нами поехала Нита. Стоило повозке остановиться, как попрыгунья унеслась разглядывать стеклянные бусы и серьги. Лайза только посмеивалась, глядя ей вслед. С мешками мы управились быстро. Их было не так много, и вскоре втроем бродили по ярмарочной площади, разглядывая яркие торговые прилавки. Жаль, что я ничего не смогу подарить Эмми. И Ниту так и не отблагодарил за её подарок.

— О чем задумался, мальчик? — спросила Лайза, наблюдая, как разглядываю обереги и кулоны.

— О женщинах и украшениях, — обернулся к ней. Кухарка рассмеялась и поманила меня за собой.

— Я тут знаю одно местечко, — шепнула заговорщицки, — где можно подобрать подарок.

— У меня нет денег, чтобы его купить, — ответил я.

— Разве это проблема? Я тебе займу, а когда вернешь себе свободу, отдашь.

Неравноценный обмен. Потому что оба мы понимали, как малы мои шансы. Но оба сделали вид, будто верим. Поэтому у меня в кармане оказалась монета Тии — «на счастье», а в руках у Ниты — бусы.

— Можно подумать, у Эмми нет такой монеты, — шептал я Лайзе.

— Такой — нет, — заверила она. — Среди простого люда Литонии существует поверье: если мужчина серьезен в своих намерениях, он должен в первый день весны подарить избраннице монету с символами Тии, и тогда богиня благословит их любовь и сведет дороги, даже если их разлучат.

— Ты в это веришь? — даже звучало смешно.

— Конечно, — заверила Лайза. — Мне никто таких монеток не дарил, вот я и живу, одинокая.

Да уж, одинокая. Интересно, Шиан об этом знает? Потому что я давно заметил, как эти двое глядят друг на друга, когда думают, что никто не замечает. Конечно, лишних вопросов не задавал, но надеялся, что у Лайзы и Шиана все хорошо.

— Ты обожди возле повозки, — попросила Лайза. — А мы с Анитой купим сладких пирожков перекусить в дороге.

Конечно, я не стал отказывать. Женщины поспешили туда, откуда доносился волшебный запах выпечки, я же проверил, хорошо ли мы закрепили мешки. Не хотелось бы потерять половину по дороге. И когда какой-то человек направился ко мне, поначалу решил, что бродяга хочет поклянчить деньги на выпивку в честь праздника. Об этом говорил неказистый плащ, скрывающий лицо, покрытый старыми заплатами.

— Здравствуй, Эрвинг.

А вот голос точно оказался мне знаком! Я развернулся к гостю, уставился на него во все глаза, а «бродяга» снял капюшон и усмехнулся:

— Не ждал, брат?

— Да чтоб мне провалиться, Вейс!

Мой собрат по несчастью, с которым вместе попали в плен, кивнул. Он здесь? Но как? Все эти вопросы я и обрушил на его голову.

— Тише. — Вейс огляделся по сторонам. — Времени у нас мало, так что слушай. Я нашел способ, как избавиться от твоей печати.

— Что?

Я не верил своим ушам! Эмми сказала, его нет. Как? Как такое вообще возможно?

— Долго рассказывать, Эрвинг. Пока что без деталей. Человек, который может нам помочь, прибудет, как только получит от меня письмо. Я же выехал вперед, чтобы убедиться, жив ли ты еще и…

— Не сошел ли с ума? — добавил я с улыбкой.

— Да. Сам понимаешь.

Я понимал. Действительно, у Вейса был повод опасаться за мой рассудок.

— Ты часто выбираешься в город?

— Это первый раз.

Теперь уже оглядывался я. Лайза и Нита должны были вот-вот вернуться.

— Еще раз получится? — допытывался Вейс.

— Не знаю, но постараюсь.

— Тогда через две недели встречаемся на этом же месте. И больше ты в замок не вернешься. Поэтому будь готов, а я подожду до конца месяца, если у тебя не получится сразу.

— Спасибо, — протянул ему руку.

— Рано благодаришь, брат, — ответил Вейс на рукопожатие. — Но я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда.

И растворился в толпе так же быстро, как и появился. А у меня внутри все кипело и переворачивалось. Есть способ? С ума сойти… Поверить? Обмануться потом будет слишком больно. Надо обсудить с Эмми, потому что если бежать, то только вместе с ней. Пока что обстоятельства складывались в нашу пользу. Эйшей нет, одна лери Белла. И у неё можно будет отпроситься снова. Только вернуться все равно придется, иначе подведу тех, с кем меня отпустят. Но если печати не будет, я убегу. Надо только уговорить Амелинду.

— Что-то случилось, Эрвинг?

Я и не заметил, когда вернулась Лайза. А Нита стояла рядом, протягивая пирожок.

— Нет, все хорошо, — ответил, стараясь казаться спокойным.

Похоже, этот ответ становился для меня жизненным девизом. «Все хорошо». Подходит и для Лайзы, и для Эмми, и для внимательно слушающей Ниты. Торопливо откусил пирожок, чтобы не отвечать на вопросы с набитым ртом. А затем мы засобирались в обратный путь. Вечером снова жгли костры и танцевали, а я не мог дождаться, когда же все разойдутся. На этот раз Эмми к нам не присоединилась, зато, стоило последним празднующим разойтись, ждала меня у двери черного хода. Мы торопливо поднялись по лестнице, прокрались по коридору и скрылись за дверью её покоев.

— Ну наконец-то! — Эмми почти упала в мои объятия. — Я так соскучилась.

— Я тоже, — подхватил её на руки, целуя. — Как провела день?

— Уныло.

А я вот нет. Но это подождет. Пока что поставил Эмми на пол и достал из кармана монетку Тии.

— Вот, это тебе, — вложил подарок в ладонь любимой.

— Монетка Тии? — удивилась та. — Не думала, что ты в это веришь.

И звонко рассмеялась. Мне тоже было смешно, но Лайза уговаривала с таким серьезным видом!

— Увы, я поддался уговорам Лайзы, — признался честно.

— Спасибо, родной.

Эмми запечатлела на щеке вполне целомудренный поцелуй, а затем достала из комода небольшой мешочек и спрятала туда монетку.

— Что это? — поинтересовался я.

— Мои сокровища, — ответила Эмми серьезно.

— Покажешь?

— И не подумаю!

Пришлось уговаривать. Сначала щекоткой, потом поцелуями, потом куда больше, чем поцелуями, пока Амелинда не сдалась на милость победителя.

— Это разные мелочи, — рассказывала, нежась в моих объятиях. — Они напоминают о значимых событиях в жизни. Хороших и не очень, но иногда я люблю перебирать их и вспоминать.

— А я вообще не люблю вспоминать, — приподнялся на локте, глядя на неё. — Эмми, мне надо с тобой поговорить.

Она взглянула удивленно, но, на всякий случай, придвинулась ближе, будто боялась, что куда-то исчезну. А ведь именно это я собирался сделать.

— Слушаю тебя, Эри.

В глазах — растерянность и даже немного страх.

— Сегодня в городе я встретил одного человека. Ты должна его помнить, мы вместе попали в плен. Вейс, такой светловолосый, ему еще отрубили палец.

— Да, я помню. — Эмми содрогнулась. — И что он тут делает?

— Хотел поговорить со мной. Он нашел способ снять магическую печать.

— Что? — Амелинда замерла. — Эри, это же замечательно! Это… слов нет!

И крепко обняла меня, рискуя задушить. Я тихо засмеялся, обнимая её в ответ.

— Конечно, замечательно. Если ничто не помешает, через две недели я смогу покинуть этот замок. И поэтому хочу знать, поедешь ли ты со мной. Да, конечно, меня будут искать, но если добраться до Изельгарда…

— Подожди. — На лицо Эмми будто набежала туча. — Я никогда не думала о том, чтобы уехать. И потом, как? Я же замужем. Даже если мы уедем на край света, это не изменится.

— Проблема решаема.

— Нет! Так — не решаема.

Она прекрасно знала, что я имел в виду.

— Как — так? Сейчас твоего мужа, к счастью, в Эйшвиле нет, а ты так смотришь, будто я собираюсь завтра перерезать ему горло.

— Но ты это имел в виду.

— Да, если не найдется другого способа. Но я сомневаюсь, что король Илверт дарует вам расторжение брака.

— Я могла бы убедить его…

Я отодвинулся, потому что вдруг понял: Эмми не решится. Не потому, что трусиха, нет. Её не пугали трудности. А потому, что не может оставить Леонарда Эйша. Он — её муж, а я — всего лишь случайный любовник.

— Эри, что ты уже себе придумал? — спросила она.

— Ничего. Я всего лишь хочу получить ответ. Пусть не сегодня, но в течение этих двух недель. А пока что не буду мешать тебе думать.

Собрался быстро. Сейчас хотелось остаться одному и оказаться как можно дальше от этой комнаты. Выбирался из замка тоже сам — попросил Эмми не ходить за мной. День был праздничный, и люди, после ночи, наполненной весельем, крепко спали. Только я добрался до знакомой калитки и зашагал к пляжу. Накажут? Ну и пусть. В конце концов, это тоже территория Эйшвила, а работы на сегодня не будет. Спустился по каменным ступеням, сел на валун и уставился на седые волны. После вчерашнего тепла снова поднялся ветер. Внутри у меня тоже было… ветрено, если уж можно так сказать. С одной стороны, появился призрачный шанс, что весь тот кошмар, в который превратилась моя жизнь, наконец-то закончится. С другой — я понял, что могу рассчитывать лишь на себя. Но в то же время знал, что не смогу отпустить Эмми, забыть о ней. Не смогу, хоть вырви сердце. И от этого было больно.

Сидел, пока не замерз настолько, что перестал чувствовать пальцы рук. Видела бы меня Амелинда, высказала бы все, что думает, о такой беспечности. Но мне, правда, нужно было обдумать все, что произошло за вчерашний день. Взвесить «за» и «против». О том, чтобы остаться в Эйшвиле, не было и речи. Это означало смерть. Тогда что мне делать? Как убедить Эмми, что это — наш шанс? Один на двоих?

Обратная дорога тоже заняла много времени. Я брел, едва передвигая ногами. Не хотел никого видеть. Но когда ступил за калитку, повсюду царило заметное оживление. Перехватил первого попавшегося мальчишку и спросил, в чем дело. Оказалось, что в малом. Приехал Леонард Эйш.