Глава 45

Эрвинг

Все эти месяцы с первого дня войны я просто шел вперед. Шел, невзирая ни на что. Потому что хотел дойти. Сначала казалось, что ничего не выйдет. Литония достойно дала отпор. Мы многих потеряли, но не сдались, и вскоре удача повернулась к нам лицом. С той самой минуты я двигался в одном направлении — к Эйшвилу. Думать об Эмми было некогда, но я шел к ней. А еще вез подарок — не для неё, а для совсем другой девушки. За все это время Илмара приснилась мне однажды. Она стояла у ворот Эйшвила на коленях и молчала. Я проснулся посреди ночи и долго потом стоял у палатки, глядя в небо. А десять дней спустя увидел впереди шпили замка Эйшвил.

Я часто представлял себе, что буду испытывать в этот момент. Радость? Ликование? Но никогда не думал, что будет такое чувство, будто долго брел в пыли — и, наконец, добрел. И липкие коготки страха. Не потому, что с Эйшвилом было связано много жутких воспоминаний, а потому, что я не знал, ждет ли меня Эмми, захочет ли видеть. Легко любить того, кого хочется обогреть, и сложно — того, кого стоит бояться.

— Что-то ты не весел, брат.

Вейс, как всегда, держался за моей спиной. Только он один знал, зачем на самом деле мне нужно в Эйшвил. Мы стали хорошими друзьями, но я не мог сказать, что хоть что-то выяснил о его прошлом. Странный он все-таки человек. Зато ему можно было доверить собственную спину, он не раз доказал это в бою.

— Что прикажете, полковник? — спросил он.

— Если не сдадутся сами, будем брать штурмом. Мне нужен этот замок!

— Еще бы, — хмыкнул Вейс. — Что ж, давай покажем им, чего стоит Изельгард.

Мы подъехали к замку на рассвете следующего дня. Конечно, нас никто не встречал с распростертыми объятиями. Город, окружавший замок, опустел. Ворота были наглухо закрыты, но ничего не стоило выбить их. Пустые улочки, заколоченные окошки домов. Эйшвил готовился к осаде. Но у меня не было времени ждать под стенами замка. Только быстрый штурм, который, уверен, закончится победой.

Для начала я послал в замок парламентера с бумагой, в которой обещал не проливать кровь, если капитуляция будет немедленной.

— Думаешь, согласятся? — спросил Вейс, пристально наблюдая за мной.

— Нет, — качнул головой. — Насколько докладывает разведка, Леонард Эйш вернулся в замок, а он так просто не покорится.

Вместо ответа лязгнули ворота, выпуская одинокого всадника. Я узнал его сразу — и стиснул кулаки так, что ногти впились в кожу. Эйш собственной персоной. Мой бывший… хозяин.

Ворота захлопнулись за его спиной. Наверняка, Эмми сейчас в одной из башен, наблюдает за глупой бравадой мужа. А Эйш подъехал ближе и замер на таком расстоянии, чтобы мы могли слышать друг друга.

— Полковник Аттеус, — приветствовал меня кивком головы.

— Лер Эйш, — я ответил тем же. — Решили провести переговоры лично?

— Да. Мы оба с вами понимаем, полковник, зачем вы здесь. Думаю, вы согласитесь, что у вас есть счеты ко мне лично, и они не касаются людей в замке.

— Согласен.

К чему он клонит?

— Тогда и давайте решим этот спор в бою один на один. До смерти. Кто останется в живых, того и Эйшвил.

— Вы — боевой маг, — напомнил я.

— Я буду сражаться без магии, на мечах.

— Он темнит, — шепнул Вейс.

Эйш всегда темнит, но меня устраивал предложенный им вариант. Бой так бой.

— Хорошо, — ответил ему. — Я согласен. Только не хотелось бы получить стрелу в спину.

— Я приказал не открывать огонь.

И почему я ему не верил? Но особого выбора не оставалось. Сама территория была неудобной, слишком хорошо просматриваемой как для моих людей, так и для защитников Эйшвила.

— Близко не подходить, — приказал своим солдатам. — В ход поединка не вмешиваться. Если победу одержит противник, отступайте. Вейс, в этом случае передаю командование тебе.

— Благодарю за доверие, полковник, — ответил тот и добавил тише: — Но постарайся, чтобы до этого не дошло.

Постараюсь. Солдаты отступили назад, освобождая место для боя, и мы с Эйшем замерли друг напротив друга. А мой враг сильно сдал. Глаза лихорадочно блестели, но руки крепко сжимали меч. Он собирался умереть здесь. А я, наоборот, желал выжить — и жить.

Мечи скрестились со звоном. Какое бы впечатление не производил Леонард Эйш, дрался он на полную мощь. Сделал выпад — и тут же ушел в защиту, больше обороняясь, чем нападая. Берег силы? Я же оказался не в самом выгодном положении, потому что прекрасно знал, как выглядит магия Эйша, но никогда не сражался с ним лицом к лицу и не представлял, чего ожидать от противника. И прощупать не получалось — слишком стремительным выдался бой.

Удар, еще удар. С клинков летели искры. Теперь уже Эйш перешел в атаку и старался меня потеснить. А я смотрел на него — и вспоминал синяк на лице Эмми. Одна эта мысль помогала сосредоточиться настолько, что ни одна атака врага не проходила.

Эйш зашел справа. Попытался достать мечом, но не достал. Снова ушел в оборону. Вот скользкий гад! Я рванулся вперед — и, наконец-то, задел его. Клинок меча пришелся по ноге, штанина окрасилась кровью. Мои солдаты возликовали. Но я понимал, что битва еще не кончена. Эйш тоже собрался с силами. Теперь он больше нападал, чем оборонялся. В его глазах читалась решимость приговоренного. Светлые волосы прилипли ко лбу, щеки горели. Он отчаянно бросился на меня. Боль пронзила бедро. Царапина, всего лишь царапина. Я закусил губу — и сделал ответный выпад, выбивая из рук противника меч. Тот сверкнул в воздухе — и с грохотом упал.

— Ты проиграл, — сказал я.

— Нет, ты.

И в грудь полетело заклинание. Следующее, что ощутил — как падаю на камни мостовой, придавленный тяжестью чужого тела. Вейс, будь он неладен! Свист стрел с обеих сторон, крики раненых.

— Стоять! — мой рев.

Я подскочил на ноги. Вейс сидел на земле, но был жив. С ним потом разберусь. Схватил меч и кинулся на Леонарда Эйша. Тот закрылся от меня голыми руками, будто это могло помочь. Я замахнулся, а Эйш вдруг рухнул на землю раньше, чем меч лишил его жизни.

Из замка тоже не атаковали. Чего они ждут? Понял, когда заскрежетали ворота. И сразу узнал фигурку в легком синем платье и тонкой накидке. Сердце забилось быстрее. Эмми! Амелинда шла ко мне, гордо расправив плечи. Замерла, глядя в глаза, будто мы — чужие друг другу.

— Достаточно, полковник Аттеус, — сказала тихо, но спокойно. — Прошу, оставьте жизнь моему супругу.

Супругу. Демона с два он останется в живых! Но Эмми смотрела на меня и ждала. И я сдался.

— Будь по-вашему, лери Эйш, — ответил ей. — Хоть мы и договаривались сражаться до смерти.

— Он и так умрет. Его магии больше нет. Последняя досталась вам. Я готова сдать Эйшвил без боя, но поклянитесь, что никто не пострадает. Что ваши люди никого не тронут, включая Леонарда.

— Клянусь.

Разве не этого я хотел? Взять Эйшвил без крови, не навредить тем, кто когда-то протянул мне руку помощи. Только почему радости не было?

Эмми обернулась к замку и кивнула. Ворота тут же распахнулись во всю ширь.

— Вы меня слышали, — обернулся я к солдатам. — Ни один волос не должен упасть с голов людей в замке. Кто ослушается приказа, расстреляю лично. Если будут недоразумения, обращаться ко мне.

Затем обернулся, отыскал взглядом Вейса. Тот знаком показал, что все хорошо, и его не задело. Зато в земле там, где мы сражались с Эйшем, зияла черная дыра. Сам Леонард еще дышал — хрипло, гулко. Эмми склонилась над ним, призвала магию.

— Этого, — указал на Эйша, — отнесите в замок и поместите под стражу. А вам стоит пройти со мной, лери Эйш.

— Моему мужу нужна помощь, — попыталась воспротивиться Амелинда.

— Об этом мы и поговорим.

Мне подвели коня. Я запрыгнул на него и протянул Эмми руку. Она смотрела на меня огромными от страха глазами.

— Думаете, не удержу?

Эмми протянула ладонь в ответ, и я легко посадил её перед собой, только сейчас замечая округлившийся живот. Может ли быть? Пришедшая мысль едва не заставила меня задать накопившиеся вопросы здесь и сейчас. Но — нет. Потом, в замке, когда можно будет поговорить с глазу на глаз. А у меня было, что сказать.

Во дворе Эйшвила, казалось, постарались вместиться все: горожане, искавшие спасения за его стенами, слуги, рабы. Они смотрели на нас круглыми от ужаса глазами.

— Вам нечего бояться, — сказал им на литонском. — Никто никого не тронет, если вы будете сохранять благоразумие. Помогите разместить моих солдат.

А сам спрыгнул с лошади и поставил Эмми рядом с собой. Она не глядела на меня — единственная из всех. И я тоже не знал, как к ней подступиться, поэтому молча увлек за собой в замок, оставив Вейса разбираться с размещением войск. Привычно отыскал её гостиную, увлек Эмми за собой и запер дверь.

— Что ты делаешь? — тихо спросила она.

— Хочу, чтобы нам никто не мешал, — ответил, делая разделявший нас шаг, и поцеловал. Эмми вырвалась и отступила. Так, значит? Хорошо.

— Ты ранен, — заметила она. — Давай, помогу.

— Царапина.

— И что? Иногда и царапины опасны.

Амелинда призвала магию, и рана затянулась на глазах.

— Надо обработать и перевязать.

— Потом.

И замерли, глядя друг на друга. Я столько раз представлял, что скажу ей при встрече, а сейчас не знал, с чего начать. Было горько оттого, что Эмми совсем не рада меня видеть. Наверное, поэтому и мне не хотелось ничего говорить.

— Эрвинг, мне надо к мужу, — попросила она едва слышно.

— Нет.

— Эри, он умирает.

— Ты сама сказала, что он умрет так или иначе.

— Эрвинг!

Глаза Эмми сверкнули. Кажется, мне удалось её разозлить.

— Я приехал за тобой, — ответил ей. — И не уеду без тебя.

— А кто сказал, что мне это нужно, Эри? — с горечью ответила она. — Я отказалась ехать с тобой еще весной. Ты чудом спасся — и снова пошел на нас войной. Как ты мог?

— По-твоему, у меня был выбор?

Эмми молчала. Только слезы катились по щекам. Я мог бы убить за каждую слезинку, но сам был в них виноват. Еще один обман. Меня здесь не ждали.

— Пожалуйста, пусти меня к Лео, — повторила она. А я чувствовал, как поднимает голову гнев. Как внутри все взрывается и бурлит от холодной ярости. Даже сейчас проклятый Эйш умудряется дотянуться до меня своими щупальцами и ломать жизнь дальше. Даже когда сам при смерти.

— Хорошо, — ответил резче, чем хотел. — Я пущу тебя, но при одном условии. Завтра я уеду, война не окончена. Здесь останутся мои люди. Но ровно через месяц после смерти твоего супруга ты станешь моей женой.

— Эри, ты сам себя слышишь? — Амелинда уставилась на меня полными ужаса глазами.

— Слышу, Эмми. И хочу знать, за что воюю. Ради чего рискую головой. Хочешь быть с Лео? Твое право. Но и у меня есть свои права, раз уж я тут такой захватчик.

— Эрвинг…

— Я не услышал ответа.

Эмми молчала. А мне было все равно. Я познал все грани боли. Одной занозой больше, одной — меньше. Не отпущу! Пусть хоть просит, хоть умоляет — не отпущу, она моя!

— Хорошо. Я даю тебе слово. — Амелинда опустила голову.

— Надеюсь, ты его сдержишь. Иди.

Часть меня надеялась, что она останется. Хотя бы задержится, но Эмми прошмыгнула мимо меня и исчезла, а я даже не успел спросить, от кого она ждет ребенка. С силой ударил кулаком по стене. Ничего, все образуется. Надо только время, а мне расслабляться рано. Впереди — путь к столице, которую нам никто так просто не сдаст.

Пол замка будто жег мне ноги. Я спустился по лестнице и вышел во двор. Всюду слышались голоса — солдаты размещались на постой, горожане тянулись обратно в город. Вейс торжественно прибивал на стену у рабского входа указ Осмонда об отмене рабства. Вокруг него столпились рабы. Стояли молча, только глазели друг на друга, не веря своим ушам, когда Вейс зачитал бумагу вслух.

— А, полковник Аттеус! — Друг заметил меня первым.

— Все спокойно? — спросил, подходя ближе.

— Да, как видишь.

— Хорошо. Можешь идти, я сам поговорю с людьми.

— Как знаешь.

Вейс скрылся за углом, а я замер перед двумя десятками испуганных рабов. Бывших рабов, потому что Осмонд сдержал слово, официально отменяя на завоеванных территориях рабство.

— Дайте же пройти! — вдруг услышал знакомый голос. — Стали, как табун!

И меж столпившихся мужчин протиснулась Лайза. Взглянула на меня, всплеснула руками:

— Мальчик мой, тебя не узнать!

Я улыбнулся. Хоть кто-то рад меня видеть. Шагнул к Лайзе и позволил себя обнять.

— Что столпились, бестолочи? — обернулась она к остальным. — Расходимся, а то без ужина оставлю!

Спорить с ней, как и всегда, никто не решался. Люди разбрелись, остался только Шиан, такой же перепуганный, как и остальные. Наверное, побоялся, что я решу припомнить объем работ. Но я был ему благодарен — Шиан приглядывал за мной, как мог, и без него все было бы скверно.

— Ну, что мы стоим? — Лайза схватила меня за локоть, а на Шиана махнула рукой, и тот сразу же исчез. — Пойдем, Эри. Я пирожков испекла. Оно, конечно, время военное, но кушать хочется, правда?

— Да как-то не очень, — ответил с улыбкой.

— Не скромничай, идем.

Знакомая кухонька не изменилась. Дверь в мой чулан была заперта. Я смотрел на обстановку, мебель, малюсенькие окошки — и не представлял, как сумел выжить. Как вообще выбрался отсюда.

— Что, слишком много воспоминаний? — Лайза усадила меня на скамью и села рядом.

— Да, слишком, — признал честно. — Даже не знаю, что с ними делать.

— Ничего, — крепко сжала мою руку большой теплой ладонью. — Главное, что все позади. Я рада тебя видеть, мальчик.

— Я тоже.

Действительно был рад. Что бы ни случилось со мной в Эйшвиле, Лайза стала для меня другом. Очень близким другом.

— Что там лери Амелинда? — спрашивала она, выкладывая на тарелку пирожки.

— Делает вид, что мы — чужие люди.

— Ой, горюшко! — Лайза покачала головой. — Ты не сердись на неё, мальчик. Она тоже беспокоилась о тебе, просто молчит. Лер Эйш совсем плох, она чувствует себя виноватой.

— А кто отец её ребенка? — задал самый важный вопрос.

— Не знаю, Эри. Я спрашивала, лери Амелинда говорит, что ей самой это неизвестно. (3303c)

Вот как? Значит, это могу быть и я.

— Ты кушай, кушай. — Лайза заметила, что на несколько мгновений позабыл обо всем на свете. — А тебе к лицу мундир.

Лайза, наверное, была единственной жительницей Литонии, которая могла бы так сказать. И пирожки, как всегда, были выше всяких похвал. Хотелось провести здесь всю ночь, но возникнут вопросы, поэтому пришлось попрощаться и пообещать, что скоро увидимся снова. Только сейчас подумал, что за весь день ни разу не видел Ниту, но возвращаться и спрашивать не стал. Узнаю при случае. Может, она просто избегает меня, как и Эмми. На миг замер посреди двора, наслаждаясь первой осенней прохладой, а затем ускорил шаг. Война еще не окончена, но это был мой главный бой.