Глава 47

Эрвинг

Осень превратилась для меня в смесь крови, пороха и пота. Илверт не собирался отдавать свою страну Изельгарду. Несмотря на то, что бои шли под самой столицей, враг не отступал, и каждый день мы встречались лицом к лицу с гибелью. Осада Самарина, столицы Литонии, длилась уже пятнадцатый день. Мои люди устали, но я не решался отдать приказ на штурм. Одно дело — Эйшвил. Я знал, что воинов там мало, и победа в любом случае будет за нами. Но здесь собрались все силы литонцев, чтобы не отдать город врагу.

Солдаты начинали роптать. Им хотелось, чтобы и Самарин пал так же быстро, как остальные города. Они не понимали, почему я медлю, а я пытался просчитать все возможные варианты. Не хотелось, чтобы из-за одной ошибки битва была проиграна. Наши потери и так были велики. Не знаю, сколько бы еще это продолжалось, но на рассвете пятого ноября мне вручили личный приказ короля Осмонда начать штурм Самарина. Сама операция давно была продумана так, чтобы свести потери в живой силе на минимум. У нас было шесть магов — уже много, учитывая редкость магии в Изельгарде. Значит, можно рискнуть.

Еще было темно, когда первые отряды двинулись на штурм. Я сам рвался на поле боя, но мое время еще не пришло. Оставалось наблюдать с пригорка, как загораются огнями городские стены, как свистят первые атаки. Мы нападали сразу с четырех сторон — мелкие деревушки вокруг столицы давно перешли под наше управление. Поначалу все шло, как надо — ровно до того момента, когда ударили маги Литонии. Их было больше. Конечно, глупо ожидать, что на Эйше боевые маги врага закончатся, но я не мог предвидеть их точное количество. За полчаса расстановка сил изменилась в сторону врага.

Отступить? Перегруппировать силы? Я ждал. И сам не знал, чего именно. Командовал сражением, понимая, что если ничего не изменится, мы обречены. С городских стен лилась лава. В ушах постоянно стоял грохот и крик. Первые ряды атакующих изельгардцев превратились в пепел, а вместо рассвета тьма только сгустилась еще больше. Литонцы не жалели магического резерва. Видимо, решили и умереть здесь.

— Полковник Аттеус, рота капитана Сейруса уничтожена, — докладывали мне.

— Пусть отступают вправо и попробуют объединиться с силами лейтенанта Дайриха. Вперед!

И снова — вспышки, копоть, смерть. Пора! Я повел в наступление свой полк, который пока что держал в резерве. С нами остались двое боевых магов — четверо остальных давно были на поле боя, и, судя по мелькающим вспышкам магии, еще сражались. Мы ввинтились в гущу войска как раз тогда, когда распахнулись городские ворота, и на нас хлынули люди Илверта, будь он проклят!

— Вперед! — кричал я, срывая голос.

Черная и зеленая форма перемешалась, образуя единое облако.

— Вперед, Изельгард!

Я рубил направо и налево. Бил, колол, резал. Мне надо было победить! И вернуться живым. Туда, к Эмми, к сыну. Даже если она не хочет меня видеть.

— В атаку!

Конь подо мной рухнул, я подскочил на ноги и вступил врукопашную. От меча летели искры, но сейчас ничего не имело значения, кроме победы. Победы! Я должен! За все, через что пришлось пройти за этот год — отплатить! И, наконец, оставить позади ради будущего. И я сражался — как в последний раз в жизни. Отбивал удары, наседал на врагов, заставляя убраться с моего пути.

— Полковник Аттеус! — подлетел ко мне адъютант. — Подмога!

Что? Откуда? Я обернулся — и не сразу понял, кто пришел нам на помощь. И лишь когда узнал во главе отряда из двух сотен человек Мейра, осознал, что Литонии тоже надоело сумасбродство Илверта. Надоело рабство. Поднял руку, приветствуя приемного отца Вейса. Тот кивнул. Его отряд смешался с моими солдатами — и атаковал стены Самарина. Магией! В укреплениях, которые могли выдержать месяцы осады, теперь зияли дыры. От ворот ничего не осталось, а мы уже входили в город. Бои кипели на улицах. Моя же цель оставалась впереди — дворец Илверта. Я знал, что король в столице вместе с супругой и сыном. Осмонд в последнем письме поручил мне защиту Бранды, Илверта же приказывал по возможности схватить живым, но если вдруг не выйдет, переслать в Изельгард его голову.

Я ожидал чего угодно, только не того, что двери дворца окажутся распахнутыми настежь. Ловушка?

— Полковник Аттеус, давайте сначала проверим, — предложил один из военачальников.

— Проверяйте, а мне надо отыскать королеву, — ответил я и вместе с передовым отрядом вошел во дворец. Прекрасно помнил это здание. Помнил тот позор и унижение, которые меня с ним связывали. Теперь я шел по нему, как победитель. Стало ли легче? Нет. Но теперь мне все равно.

Стража в коридорах все еще пыталась сражаться. Защитников у короля осталось мало, и я поручил солдатам разобраться с ними, пока сам искал Бранду. Двери в тронный зал оказались заперты. Здесь? Ударил, налег плечом — и вдруг створки распахнулись. Я замер, рассматривая знакомую комнату. Зал не изменился за год. Илверт сидел на троне, вот только в шее у него торчал кинжал, и кровь разбрызгалась по ступеням трона. Король Литонии был мертв.

— Здравствуй, Эри.

Бранду я заметил не сразу. Она стояла за троном, в тени, и лишь сейчас вышла на свет. На её губах играла улыбка. Подол золотистого платья был залит кровью супруга, но, кажется, ей было все равно, потому что королева смеялась. Радостно и довольно, а потом сбежала по ступенькам и кинулась мне на грудь, вытирая мокрые от слез глаза.

— Ты долго, — сказала тихо.

— Я старался.

— Я знаю.

Обняла меня крепче. Я погладил её светлые волосы. Сейчас Бранде был нужен кто-то, кто разделил бы её боль. Нужен был… я.

— Идем, — увлек её прочь из зала, на ходу отдавая распоряжения — сделать то, чего желал Осмонд. Показать литонцам голову их короля.

Сам, правда, не собирался иметь к этому отношения. А Бранда сейчас вряд ли сможет кому-то что-то сказать. Она едва держалась на ногах, вцепилась в меня так крепко, что, казалось, вот-вот оторвет клок ткани от мундира. Я вел её подальше от залитого кровью тронного зала, на ходу отвечая на вопросы подбегающих солдат. Зачистка города долго не продлится. Не думаю, что много осталось тех, кто будет воевать до последней капли крови. Литония проиграла, Илверт мертв. Все окончено.

— Сюда. — Бранда толкнула широкую дверь. — Это мои покои.

Я очутился в огромной светлой гостиной. Откуда-то послышался детский плач, но почти сразу стих.

— Подождешь меня? — тихо попросила Бранда. — Мне надо сменить платье.

— Подожду.

Я присел на диван, а она прошла в соседнюю комнату и кликнула прислугу. Все происходящее казалось безумием. Неужели Литония все-таки пала? А Бранда убила Илверта. Я мечтал сам его убить, но не судьба. Похоже, мне не судьба лично отомстить никому из обидчиков. Ни Лео, который где-то в далеком Эйшвиле умирал от магического истощения. Ни Илверту, чье тело еще даже не остыло. Ни Айку, который выжил после удара кинжалом в грудь. Хотя, наверное, последний случай можно считать какой-никакой, а местью. Я закрыл глаза. Накатила усталость, до того безумная, что не хотелось шевелиться.

Текли минуты, дворец гудел, как улей, но сюда долетали лишь отголоски этого шума. Я ждал, а мысли были далеко. Но шаги Бранды услышал сразу и поднялся навстречу. На ней было темно-синее платье, приличествующее супруге, потерявшей мужа. Оно было собрано под грудью, подчеркивая формы, и до безумия гармонировало с золотом волос. Она подошла ко мне, замерла напротив, опустила руки на плечи.

— Я тебя ждала, — сказала тихо.

— Мне казалось, при нашей последней встрече мы оба решили, что не стоит.

— Прости, я злилась. За этот брак, за твое поражение.

Она поднялась на носочки и коснулась губами губ. Я осторожно отстранил её и сделал шаг назад.

— Это из-за Илверта? — Бранда отвела взгляд. — Эри, у меня не было выбора. Это надо было прекратить! Он подозревал, что я передавала сведения Осмонду, и…

— А ты передавала? — перебил я.

— А ты не знал? Хотя, братец — человек скрытный, неудивительно. Видимо, боялся, что ты случайно меня выдашь. С первого дня я поехала в Литонию и вышла за Илверта, чтобы Изельгард победил. Правда, твой бывший хозяин едва не спутал нам все карты.

«Твой бывший хозяин». Не ожидал, что эти слова настолько резанут по ушам. Видно, я не до конца сумел скрыть эмоции, потому что Бранда шагнула ко мне, сжала мои ладони в своих.

— Я обидела тебя?

— Нет. Так что там по поводу Эйша?

— Даже не его, а младшего брата. Когда мы с мужем были в Эйшвиле…

— Вы были в Эйшвиле? — перебил я.

— Да, на похоронах матери Эйша.

— Точно, что-то я не видел старой карги, — припомнил свой визит в замок. На кладбище же не смотрел по сторонам.

— Она умерла, когда ей сказали, что младший сын погиб. Он, правда, оказался жив, но это ведь не помогло её воскресить, понимаешь? Мы приехали, а тут этот сумасшедший!

— О ком ты? — не совсем понимал.

— Об Айке Эйше. Он окончательно тронулся рассудком. — Бранда принялась расхаживать передо мной. — И говорил странные вещи. А потом указал Илверту на те точки, где изначально планировался прорыв. Представляешь?

— Вполне. Айк и в хорошие дни не отличался здравым смыслом. Он что-то еще говорил?

— Что я тебе не нужна, — усмехнулась Бранда, а сама смотрела на меня так пристально, будто хотела заглянуть в голову. — Кто она, Эри?

Я молчал. Не хотел об этом говорить. Не с ней и не сейчас.

— Значит, сумасшедший был прав. — Королева сделала свои выводы. — Конечно, на тебя всегда заглядывались девушки.

— Брани…

— Что? — спросила она резко. — Что, Эри? Быстро же ты меня забыл!

— Я пойду.

Мне действительно было не по себе. И не хотелось подбирать слова, что-то объяснять. Я вышел из комнаты и отправился искать своих военачальников. Слышал, как за стенами дворца бушует толпа. Мои люди и те, кто пришли им на помощь. Надо обязательно отыскать Мейра, поблагодарить, потому что без него пришлось бы туго. И написать Вейсу, что столица пала, и его приемный отец здесь. А еще — проследить, отправили ли послание Осмонду. Множество дел, которые захлестнули меня с головой до поздней ночи. Изельгард торжествовал. Уже давно стемнело, а я все еще слышал радостные возгласы. Тело Илверта убрали из тронного зала. За этим тоже пришлось проследить. А голову, как и поручил Осмонд, выслали в Изельгард. А еще вместе с трофеем я отправил на родину прошение об отставке. Хватит войн. Мне нужно было другое. Хотя бы покой. И Эмми.

До отведенной спальни я добрался, падая от усталости. Вошел, не зажигая светильников, снял опостылевший за день мундир. По-хорошему, надо было приказать кому-то привести его в порядок, но сейчас сил на это не было. Их хватило только на то, чтобы стащить рубашку. Брюки оставил — часто приходилось подскакивать среди ночи и куда-то нестись, не хотелось тратить время и щеголять бельем. Упал в кровать — и тут же попал в плен чужих рук и губ.

— Эри, — шептала Бранда, покрывая поцелуями мое лицо. — Эри, дорогой мой.

— Подожди, — осторожно отстранил её, но она снова потянулась ко мне. — Брани! Я люблю другую женщину. Я на ней женюсь.

Бранда замерла, будто от удара. Отодвинулась, убрала руки.

— Это правда? — спросила сипло.

— Да, — склонил голову.

— Чем она лучше меня?

— Я люблю её. Все остальное не имеет значения.

— А она? — В голосе королевы звучала грусть. — Она любит тебя, Эрвинг Аттеус?

— Мне хотелось бы верить в это. Все непросто.

— А когда у тебя что-то было просто?

В неверном лунном свете, лившемся из окна, разглядел улыбку Бранды. Я сказал что-то веселое?

— Хорошо, я поняла тебя, — ответила она мягко. — Но ты не будешь против, если эту ночь мы проведем вместе? Просто рядом, не подумай дурного. Мне страшно, всюду мерещится Илверт.

— Ладно.

Бранда забралась обратно в мои объятия и затихла. Я уже подумал, что уснула, а с меня сон как рукой сняло, когда королева снова заговорила:

— Когда мне сказали, что ты погиб в Литонии, я чуть с ума не сошла. Когда узнала, что ты попал в плен — стало еще хуже. Сюда ехала с одной целью — уничтожить Илверта. Чтобы он заплатил за все. Но знаешь, что самое странное?

— Что, Брани?

— Только ты меня так называешь — Брани, — тепло рассмеялась она. — Так вот, самое странное, что я могла бы полюбить его, Эри. Представляешь? Полюбить своего мужа. Мне было до того горько и безотрадно, что привязалась бы к любому, кто проявил ко мне толику тепла. Но он меня ненавидел, а любил призрак. Глупо ревновать к мертвым, да?

— Боюсь, что нет.

Мелькнула мысль о том, что я все равно буду ревновать Эмми к Эйшу, даже когда его не станет.

— Так вот, он ненавидел меня, а я — его. Не только за себя, но и за тебя. Когда он узнал, что не будет у меня первым, думала, что он меня убьет. Одним словом, Илверт сделал все, чтобы моя жизнь стала невыносимой. Но больше всего я ненавидела, когда он говорил о тебе. Слухи о наших отношениях все равно дошли до Литонии, и не надо было иметь провидческий дар, чтобы понять, кому он обязан моим бесчестием. Я когда увидела тебя впервые в этом дворце, думала, остановится сердце.

— Я тоже, Брани. Правда, к тому моменту оно уже не раз собиралось остановиться.

— Я знаю. Илверт поведал — с особым наслаждением. Тварь! Для меня было важно, чтобы его убила именно я. Понимаешь?

— Да.

— Конечно, ты понимаешь, — вздохнула Бранда. — И знаешь, я все равно благодарна тебе, что ты сдержал слово и пришел. И рада, что ты жив и свободен. А еще безумно завидую девушке, которую ты любишь. Как её зовут?

— Какая разница?

Бранда высвободилась из объятий и коснулась моего предплечья.

— Эмми, да? Решил добавить себе шрамов?

— Лучше так, чем рабское клеймо.

— Когда ты уедешь? — Она сразу сменила тему.

— Как только разрешит король.

— Подожди! — Королева задумалась на миг. — Это ведь жена Эйша?

Я только кивнул. Что скрывать? Она все равно узнает.

— А он…

— Умирает, — ответил я. — Увы, без моей помощи. И я вернусь к ней.

— Тогда почему так невесело? — Бранда вглядывалась в мое лицо.

— Потому, что на самом деле я не уверен, что она меня ждет. Эмми слишком беспокоится из-за мужа. И, думаю, все равно винит меня. Я ведь захватил их замок, сражался с Эйшем. На меня он растратил последнюю магию.

— Если это действительно так, значит, она глупа, — сказала Бранда, а я поморщился. Неприятно было это слышать, но сразу огрызаться не стал. — Потому что ты — сокровище, Эри.

— Она тоже. Мое сокровище. Если бы не Эмми, меня бы уже не было в живых. Даже если бы физически не сломали, то не знаю, выдержал бы внутренне.

— Выдержал бы. Это ведь ты.

— Скорее всего, нет.

Бранда крепко обняла меня и затихла. Так мы и лежали — молча, думая каждый о своем. Я не спрашивал, что за мысли в этот момент бродили в голове у Бранды, но мне вспоминались те месяцы, которые провел в Эйшвиле. Сейчас они казались кошмарным сном. Хотя, они им и стали, потому что часто преследовали ночами. И если бы не Эмми, я бы сошел с ума. А теперь она считает меня врагом, чуть ли не преступником. Так стоило ли возвращаться? С такими мыслями я уснул, а проснулся уже в одиночестве.

Тем же утром королем был объявлен маленький сын Бранды — Илверт Второй. Еще через день пришло пространное письмо от короля Осмонда, в котором он благодарил меня за службу и жаловал новые земли. Было заметно, что Осмонд недоволен прошением об отставке, но он его удовлетворил и назначил нового главнокомандующего. Ведь оставались и другие литонские города, но и они уже спешили преклонить колени перед новым королем — и Изельгардом. А еще через день пришло письмо от Вейса, в котором тот сообщал главное — Леонард Эйш скончался.