Глава 13

Удивительная штука – игры нашего разума. Не по моей инициативе я оказался у Лин в гостях, не я ее держал в каменном мешке. Я не просил меня воровать и мариновать в каменных стенах, выжидая, когда я сойду с ума от неизвестности, и не я ее топил в провонявшей тиной воде в зоне подъемника на глазах у манекенов и крабов, заполонивших камни. Но при всем этом я чувствую себя виноватым в том, что Булочка сейчас в патовой ситуации. Отца нет, дырки от пуль и отстреленные гильзы есть, учитывая, что полицейские везде одинаково ленивы, вывод сделают самый простой, но, надеюсь, без тела убийство на нее не повесят только по фактам пятен крови на полу кухни и стрельбы.

Купаясь в радостных родных объятьях и голосах друзей, я не переставал ощущать, что этот бой я проиграл, несмотря на то, что я вернулся домой живым и практически невредимым. В конечном итоге я вернулся к друзьям, количество которых значительно приумножилось в период войны с Климом. И вся эта разношерстная толпа оккупировала дом Сумрака, ожидая, когда меня привезут. Гвалт стоит несусветный, все наперебой заваливают меня вопросами, интересуясь, в каком плену я на этот раз пропадал, но привычного триумфа от победы я не чувствовал.

– Илья! Пиши мне адрес этой чокнутой стервы, я продырявлю ей ее дурную голову! – бушевала Лера, будущая жена моего друга Кирилла Сумарокова.

– Она не чокнутая, просто она… осталась одна, – хотел немного оправдать Лин в глазах своих друзей, но больше ничего произнести не смог, почувствовав напряжение в сердечной мышце, спровоцировавший резкий спазм в горле.

Маленькая моя Булочка… совсем одна, среди толпы, где каждый фальшивит улыбками и любезностями, пока видит в этом выгоду, а по факту Лин в одиночку пытается спасти тонущий «Титаник», все крысы покинули его давно. На том пафосном мероприятии, в большом количестве влиятельных персон, снующих вокруг, где рядом ошивался ее Стив, она была бесконечно одинока.

– Одна? – заблестели глаза Леры слезами, ничего себе, что беременность с женщинами творит! Да эта шмакодявка своему Киру в голову стреляла, тачку мою угоняла, а тут плачет о той, кого ругала три минуты назад.

– Девушкам из высшего общества трудно избежать одиночества, – пропела Леркина подруга, листая фотки в смартфоне.

– Ты должен ее забрать к нам! – безапелляционно заявила Лера, мгновенно сменив гнев на милость.

Я только улыбнулся, глядя на Милашку, как называет ее Кир, не посчитав нужным спорить. Лерка детдомовская, а у таких одиночество приравнивается к мучительно болезненной смерти, не только потому, что они не знают любви родителей, но и потому, что привыкают жить большим табором и многие из таких теряются, оступаются, попадая во внешний мир. И Милашка она только внешне, на самом деле тот еще чертенок, а с винтовкой и вовсе снайпер по прозвищу Кид, шуточки с ней могут дорого обойтись.

Поднявшись в выделенную мне спальню в доме Сумрака, я завалился с бумагами Гранта на кровать, выудив из портфеля и украденную фотографию Лин. Стянул я ее с консоли в гостиной и не уверен, что она заметит пропажу. Ее фоток полно в интернете, но эта привлекла мое внимание улыбкой. За все время Лин улыбнулась меньше, чем я украл ее пирожных. Возможно, щемящее чувство в груди появилось потому, что мне жаль ее, а может, и потому, что я хотел бы ее защитить, но она не позволит.

И я хотел бы ее забрать, но вопрос даже не в том, что она отказалась, а попросту некуда. Свою малогабаритную квартиру я вынужден сдавать и ютиться у друга, потому что жить пока особо не на что, а так хоть за аренду деньги капают. Все что у нас было, все боевые и прочие накопления, я и двое моих друзей пустили в дело. Купили участок под застройку и тут же с ним и вляпались в криминальную историю. Так что, по факту, на данный момент мне нечего предложить Эмелин Бертран. Я голодранец, а она девушка, без преувеличения, голубых кровей. И без ее подозрения, что я ее батю сгубил, Медведь для Булочки обычный московский босяк. Так что тут и думать нечего.

На протяжении недели продолжалось пиршество и набеги гостей, так что я уже слегка утомился от внимания и шумных вечеров и не мог прогнать от себя мысли, что уходя я причинил максимальный ущерб врагу, вроде, как и должен был, но не думал, что этим усложню и без того беспросветную жизнь Лин.

– Ринат, знаешь, что самое поганое? – вытащил я на перекур штатного хакера нашей своры друзей. – Пока я чалился там, вы тут все успели зачистить, разобраться с бандой Клима, и я могу наконец-то приступить к застройке. Я дома, где рядом со мной десяток друзей и в мое светлое будущее не за горами. А она осталась совсем одна и, ко всему прочему, я обеспечил ей головную боль на год вперед, спалил ее родовой замок, набил морду жениху и украл документы, которые она годами собирала. Я уничтожил практически все, что у нее оставалось.

– Документы-то зачем? – вопрос мог бы удивить нормального человека, ведь замок на острове куда дороже и важнее, но для хакера это и впрямь глупость – воровать, то, что он может найти, не поднимая задницы с кресла.

– Слишком много информации о нас. Про меня, Сумрака и других ребят с военных баз.

– Врешь, тогда бы ты их просто уничтожил, – одарил меня Ринат скептическим взглядом.

Вру. И ей солгал, что ничего не знаю о Филиппе. Я действительно причастен к истории ее папани, пусть и косвенно, но не дай я ему ложную информацию, он бы не полетел в Москву. Я не приглашал его и не уговаривал, не втягивал никуда, но мне надоели его вопросы и я слился, сказав, что архивы хранятся в подвале сгоревшей библиотеки ИНИОН РАН, и добраться туда легче легкого, через тоннель «Метро-2». Д-28 – это выход из него, под мостом с которого я слетел, неподалеку от того места, где Лин меня вытащила из воды и спасла мне жизнь.

Совокупности этих фактов – того, что частично она права, что я виноват, того, что я, в силу своих привычек, раздавил врага, нанеся максимальный урон, уходя, того, что у нас ней очень мало общего, – всего этого достаточно, чтобы перевернуть страницу с этой историей.

– Мало кто хранит информацию по шесть лет, Илья. У нас шансы один из ста, что мы продвинемся в расследовании дальше, чем твоя француженка, тем более не факт, что он вообще в Москву прилетал, мог и обмануть дочь, – не дождавшись от меня ответа, Ринат сразу озвучил свой, безошибочно догадавшись, зачем мне записи Гранта.

Немного отойдя от приключения, я решил окунуться в работу, наконец-то почувствовать вкус мирной жизни. Пока я прохлаждался в сыром подземелье, парни успели нагнать техники и вырыть котлованы для будущих домов, нужно было спешить залить фундаменты до холодов, этим я и занялся, погрузившись с головой в свой еще только начинающий первые шаги бизнес.

Работа отнимала все силы, каждый вечер приезжал домой уставший и с квадратной головой. Стройка, я вам скажу, это полный пиздец! Постоянно что-то происходит, то один косяк, то другой. То строители на месте, цемента нет, то цемент простаивает, бригады нет, и так далее по каждому гвоздю. Но все это не мешало мне до поздней ночи изучать записи Филиппа и смотреть на фотографию Булочки, извлекая из памяти каждый момент с ней. Две недели прошло, а ноющее ощущение в груди не исчезает, а скорее даже нарастает все больше.

К концу второй недели не выдержал и позвонил ей, но телефон был выключен. Набирал ей первые дни, и у меня каждый раз замирало сердце, и я глупо улыбался, предвкушая разговор с Лин, но затем трепетное волнение сменило беспокойство.

Послав к ней Жулика с пирожными «Брауни», еще больше занервничал.

– Из Марселя Эвелин уехала, скорее всего, потому, что ее допекал бывший жених. Квартира в Марселе, принадлежащая Эвелин Бертран, выставлена на продажу, квартира ее отца опечатана.

– Может, она на острове? – предположил я, куда она могла деться.

– Я туда не сунусь, говорят, там перестрелка была, – струсил Жулик.

Меня злило, что вместо того, чтобы воспользоваться своими связями и погнать в шею из Марселя омерзительного Стива, Лин уехала сама. Обещала ведь мне, что он ничего ей не сделает! Что она опять задумала? И не звонит мне, чертовка!

Снова воюет одна. Булочка моя, такая хрупкая и такая сильная.

– Знать бы номер ее кузена Госса, он же точно должен знать, где Эвелин! – осенило Жулика, давно бы так. Номер мы через минут десять узнаем, как Ринат кофе допьет.

Самым распространенным ответом на все предположения – где может быть Эвелин, был: «Не факт». Не факт, что нет ее на острове, строений там много и даже если часть огородили, то запросто можно обитать в других, не факт, что Лин не покинула территорию Франции, раз уж меня протащила нелегально, то и сама могла слинять. Не факт, что Жюль ничего не перепутал, не факт, что Госс мне не солгал. Отвечал так Ринат. Я предпочитал отмалчиваться и сам взвешивать, насколько все это «не факт».

А выстраивание версий началось после того, как Госс мне сообщил, что Лин уехала, но ему не сказала куда, и он точно так же как и мы не имеет с ней связи. Он даже не спросил у меня, кто я, просто натараторил мне быстро и отключился, будто я не первый, кто ее ищет через него.

– Что за мания у этих Бертранов исчезать? – возмущался Максим Аристов, самый молодой из нас, но самый напыщенный мажор. Только переходит в престижный футбольный клуб, а уже понтов на два Тинькова.

– Может, ее этот Стив где-то прячет? Ты же говорил, что он от Эвелин что-то требовал! – сгенерировал еще одну версию Макс.

– На нервы мне не нажимай! – предупредительно рыкнул я, устав уже нервничать не только от неизвестности, но и от его версий.

Даже думать не хочу, что она пошла у него на поводу. Без желания Эвелин он ее не удержит, она меня-то чуть не зашибла, а эту длинную макаронину и вовсе в узел завяжет.

Для полноты картины выяснили мы и место проживания Госса, и университет, в котором он учится пятый год. Так же наш хакер пошуршал и в окружении кузена Лин, но ничего необычного или подозрительного мы не нашли. Студент как студент. Учеба, тусовки с друзьями, девушка с его же курса.

К слову, не только Макс и Ринат всячески пытались мне помочь, уже несколько дней вся наша тусовка перебудоражена этой темой. Благо они хоть иногда на свои дела отвлекаются, не то я бы точно уже весь на нервы извелся.

Но понять их можно. Пока они меня искали и переворачивали каждый булыжник в столице, каждый из них переживал за блудного друга, а когда я вернулся со своей историей, естественно, каждый уже автоматически считал себя в нее вовлеченным. И как бы мне ни мешали их носы, я был благодарен за любую помощь или участие.

– На этот макбук было недавно установлено приложение «Buzzu», кто-то активно изучает русский язык, – многозначительно глядя на меня, сообщил Ринат.

Этот МакБук заинтересовал нас тем что работал в то время, как студент обшивался в одном из корпусов универа.

Радоваться пока рано, Госс учится на факультете международных отношений и вполне может изучать любые языки, но подпрыгнувшее внутри предчувствие всегда опережает логические умозаключения.

Подтащив стул ближе к Ринату, я тоже уставился на экран его ноута. Пока этот монстр копался во всех этих мелькающих окнах с происходящими в них процессами, которые я понять не в силах, я в нетерпении крутил кулон Лин в руках. Не придумал другой причины, зачем я ей звоню, никакой обнадеживающей информации мы еще не нашли.

– Кто-то смотрит кулинарный блог, – прокомментировал Ринат, выводя на экран окошко с усатым поваром.

Только я открыл рот, чтобы спросить: «Кто», как за меня это сделала Лера:

– А кто еще там живет?

Ну что за люди! За нашими с Ринатом спинами уже целая группа поддержки, в которой я в вопросах общения с Булочкой не нуждаюсь!

– Сейчас вебку на его макбуке включу, увидим, – спокойно ответил хакер, взламывая систему в другой стране.

С виду такой доходяга, а выдержки и самообладания как у нашего Джексона, военврача-хирурга. У того тоже рука не дрогнет полоснуть раненного скальпелем наживую, если это поможет спасти жизнь.

Бубнеж друзей за спиной прекратился, будто кнопку «беззвучный» на пульте нажали, как только на экране появилась Эвелин. Кажется, все даже дышать перестали со мной за компанию. У меня и вовсе легкие окаменели и плющили сердце.

Моя Булочка во все глаза смотрела на экран, так внимательно слушая звонкий голос ведущего, будто он не про тесто рассказывает, а тайну века раскрывает.

– Какая она красивая! – восторженно прошептала Лера, и хоть Лин и не моя, меня все равно распирала гордость.

Чисто мужская фишка – испытывать удовольствие, хвастать «своей добычей», потому что мы по природе лидеры, самые ловкие, сильные, смелые. Для нас распушать свой хвост так же естественно, как дышать. Тем более, если дело касается подвигов. На любом фронте.

Как всегда, сногсшибательно красива. Волосы уложены в высокую прическу с использованием какой-то хрени типа повязки. Наряд я полностью не вижу за стильным серым фартуком, но не сомневаюсь, что одета Лин изысканно и со вкусом. Судя по красноватым глазам и носику, моя Булочка недавно плакала, и это задевало меня до глубины души. Моя маленькая девочка на самом деле нежная и ранимая, но в силу того, что рядом нет надежной Медвежьей спины, она вынуждена быть сильной, позволяя себе плакать, когда никто не видит.

– Подключаюсь, – предупредил Ринат, снова защелкав по клавишам. – Звук тоже будет.

Цели напугать Эвелин у нас не было, но так уж вышло, что по-иному никак с ней не связаться.

Булочка дернулась в испуге в ответ на наше вторжение в ее компьютер. Из ее рук выпал кусочек теста, и она в шоке прижала ладошки к щекам, пачкая их мукой.

Еще бы, я и пяток моих друзей во все глаза таращились на нее, появившись как черти из табакерки вместо усатого весельчака из кулинарного шоу.

– Бонжур! – нестройным хором голосов добавили паники Лин мои неравнодушные соратники.

Растерянно разглядывая их, Булочка недоуменно возвращалась взглядом ко мне, а я как жабу проглотил. Зараза раздулась в горле, слово сказать не могу и молча смотрю на Лин, не в силах оторвать взгляд. Я ошибся, что я скучаю по ней, с первой секунды стало понятно, что не просто скучаю, а подыхаю от желания оказаться рядом.

– Бонжур, – неуверенно улыбнулась Эвелин.

– Что ты делаешь, Лин? – напустил я строгости в голос, что на фоне светящихся рож моих друзей выглядело еще комичнее. Но мы звонили не для того, чтобы глазеть на нее как на экспонат в Лувре, а чтобы выяснить, что она вытворяет, прячась от всех.

– Я? – округлила глаза Булочка, будто она не виновата в моей бессоннице. – Пельмени… – заалели щеки Эвелин.

Сдавленный смешок Джексона за моей спиной смутил Булочку еще больше, и, чтобы она не захлопнула крышку макбука раньше времени, я поторопился представить своих друзей, но, как оказалось, это непросто, учитывая, кто они такие все на самом деле, приходилось выкручиваться на ходу.

– Мои несносные друзья: Кирилл… нейробиолог, Лера… художница, Джексон, врач-хирург, Максим, футболист…

– О, футбол! Я знаю! Ка-ко-рин и Мама-ев, – вспоминая, захлопала ресницами Булочка и произнесла по слогам нашумевшие фамилии наших игроков.

Я даже рта открыть не успел, как хвастун и понторез Аристов возмущенно вклинился:

– Какой Кокорин? Да он даже стулом по ушам попасть не может! – раздул меха в груди Макс, забив на то, что она его не понимает.

Он-то догадался, что мы о нем, потому что я его имя назвал и «футболер» на французском языке от нашего «футболист» не сильно отличается. А вот его ответную претензию Лин не понимала и беспомощно переводила взгляд с него на меня.

Отпихнув нависшего над моим плечом выпендрежника, я и остальным отправил молчаливый посыл, чтобы имели хоть каплю воспитания Рината, покинувшего мою комнату еще до того, как нас увидела Лин.

Едва мои друзья скрылись, Лин протянула руку к экрану, заставив меня заволноваться, что она хочет выключить ноут. Кажется, она трогала мою физиономию на экране, но это неточно. Я немного отвлекся на вид, открывшийся на ее декольте.

– Булочка, пакуй все свое натуральное в красивое платье и вылетай в Москву! – охрипшим голосом потребовал я, поправляя неудобно расположившийся стояк в брюках, – У меня накопилась масса претензий к французам, требую двусторонние переговоры за закрытыми дверями!

Перепачканное мукой личико Лин озарилось улыбкой. Булка склонила голову, словно хотела заглянуть под стол и проверить, что претензии в моей ширинке уже не помещаются.

– О, нет! Я боюсь мести твоих друзей, Медведь! Они теперь знают в лицо ту, что похитила и мучила их друга! – выразительно приподняла брови Эвелин, тонко намекнув мне, что я без ее согласия разрешил им присутствовать при звонке.

Мне не нравится, как уверенно и не раздумывая Лин отказалась от встречи. Ее решительное «нет» мне как серпом по… сердцу. Сразу полезли мысли, что Эвелин Бертран даже мысли не допускала, чтобы вновь встретиться со своим пленником. Уже второе ее «нет» на мое предложение сильно бьет по моей самооценке.

– Прости им их любопытство, Булочка, – приходится мне выкручиваться за этих энтузиастов с длинными носами. – И Макса тоже, он у нас без тормозов совсем.

– Он очень обаятельный, – улыбнулась Лин.

Ага. Этого не отнять, а хуже всего, что он это и сам знает, похоже, с пеленок, и всегда этим пользуется. Окружающие готовы простить ему практически все, не думая обижаться ни на его слова, ни на выходки.

– Что ты делаешь в Париже, Лин? Помимо пельменей, – конечно же, не хочу обсуждать с моей Булочкой всяких молодых смазливых мажоров.

– Здесь живет мой кузен Госс. Приехала погостить, – ответила Лин, и этого было бы достаточно, если бы мы весь Марсель с помощью Жулика не перевернули.

– Булка, что ты как рогалик выкручиваешься? – рыкнул я, устав от ее благородной тактичности. Лучше бы напихала бы мне уже за свалившиеся из-за меня беды, чем эти попытки отгородиться от меня.

Синие глаза полыхнули знакомыми искрами, французские щечки раздулись от негодования. Класс! Я аж заерзал на кресле от знакомых ощущений покалываний по спине. Чертовка моя, адски сексуальная, когда злится!

– Из Марселя сбежала! Телефон отключила зачем? Квартиру продаешь, потому что твой Стив требует? – продолжаю давить по инерции, хотя вижу, что Булочка моя вот-вот подгорит.

– Ты переходишь границы, Илья! Это тебя не касается! – шипит на меня Лин, наклоняясь к экрану и отвлекая меня своими дарами природы под тонким кружевом лифчика, который удачно поймала камера.

– Я хочу помочь тебе, Лин, с твоими проблемами! – негодую и я, что приходиться пояснять очевидное.

– Мне не нужна твоя помощь! Мои проблемы мне по плечу! – гордо задирает нос, зараза! Самостоятельная какая, посмотрите на нее!

– Мне по колено, что тебе там по плечу! – рычу уже страшнее танка. – Жду тебя на Патриаршем мосту в воскресенье, в восемь вечера! Советую не опаздывать, у меня много планов на твои деликатесы!

– Никуда я не поеду! Иди к черту, хам! – фырчит Булочка.

– Только вместе с тобой, стерва! – ухмыляюсь я, видя как загораются и глаза и перепачканные мукой щеки.

Отчасти я понимаю, что Лин трудно довериться мужчине после таких токсичных отношений с ее дебилом-женихом, но меня не может не бесить то, что Булочка отталкивает и меня. Пусть я где-то и виноват, но оригинальность нашего знакомства полностью ее креатив, я бы не начал ухаживания с драки, не утащи она меня в свой замок!

– Мне сейчас не до развлечений, Медведь, найди себе в России… ватрушку, – спокойно говорит Эмелин, убрав эмоции.

Я догадывался, что она именно поэтому и не звонила мне. Не хочет моего присутствия в своей жизни больше. Вот только в это не укладывается изучение русского и пельмени. Я вроде нарциссизмом не страдаю, но уверен, что все это ради меня.

Эмелин Бертран умеет держать лицо, но меня ей не провести. За беспристрастным выражением лица, слегка высокомерным, она снова прячет настоящие эмоции, как привыкла, вертясь в кругу людей с высшей иерархической ступени общества. Я вижу как она потеряна и как устала. Мне не нужно ее жалоб, чтобы понять, как тяжело ей сейчас, но, черт побери, почему я из-за какого-то мудака в ее жизни должен теперь пробиваться через тройное оцепление моей Булочки: боязни снова довериться мужчине, разочарования и нежелания снова обжечься.

– Прощай, Медведь, – сипит Лин, и я вижу, как блестят ее глаза от набирающихся слез.

– В воскресенье в восемь, Лин. Я буду ждать, даже если ты не придешь, – упрямо повторяю я.

Эвелин не ответила мне, захлопнув крышку своего ноутбука, и это подарило маленькую надежду, что она решится, ведь она не сказала «нет».

Даже спрашивать не буду, за что мне досталась такая женщина, мои грехи очевидны. Но отступать я не привык. Я хочу Эвелин себе. Такого сложносочиненного купажа качеств я не встречал ни разу больше за свою жизнь. Она уникальна. Булочка моя!