Глава 14

– Ехать на свидание в Москву только потому, что какой-то наглый русский так захотел, это очень глупый поступок! – убеждала я саму себя и сидящую на диванчике Люси.

– Тебе не кажется, что рассуждать об этом, потратив полдня на поиск подходящих трусов для свидания, слишком поздно? – ехидничала подруга.

– Это безумие! Мне тридцать, а не восемнадцать! О чем я только думаю! – сомневалась я, что эта поездка не выйдет мне боком.

Даже если Илья действительно настолько великодушен и хочет помочь, то мне от этого будет еще хуже. Это даже смешно, что я по сравнению с этим воякой, который не раз лишал жизни своих врагов, чувствую себя гораздо больше злобным персонажем. Я ненормальная, если думаю, что у него ко мне может быть что-то большее, чем просто физическое влечение, он же не псих.

– Понятия не имею. Мне он показался странным и скользким типом. Отказался ехать ко мне, а когда я намекнула на близость, сказал: «Если бы не сдобная диета, я бы не раздумывая принял ваше приглашение, Люси».

Подруга продолжала болтать, недоумевая, что за диета такая у русских, при которой секс противопоказан, а я глупо улыбалась, разглядывая себя в зеркале бутика. Пожалуй, я все-таки поеду на встречу! Хочу узнать подробности этой диеты.

– Ты уверена, что не хочешь взять и тот костюм тоже? – снова пристала Люси, как и в предыдущих магазинах. – Он на тебе сидит идеально!

Знаю, но не могу сейчас так раскидываться деньгами, как раньше, когда, приходя за чулками, еле уносила пакеты со всем что понравилось. И Илья сказал – паковать в платье, а не в костюм.

– Возьми просто с собой! Там же еще холоднее, чем у нас! Отморозишь себе что-нибудь, потом будут проблемы по женской части! – неугомонная Люси притащила на кассу брючный костюм и, оттеснив меня, принялась что-то выспрашивать у консультанта, а я так и застыла с открытым ртом.

А какое сегодня число? Листая свой женский календарь, я осознала, что телефон новый и там нет данных последнего цикла, и, хоть убей, не помню, в какие числа ждать начало следующего. У меня задержка или на свидание я прилечу совсем не готовая к переговорам, если выпадут адские дни на воскресенье?

Застав меня в подвисшем состоянии, Люси еще больше активизировалась, решив, что моя растерянность связана с навалившимися бедами.

– Тебе надо развеяться, Ами! Ты такая упрямая ослица, что не обратилась к папе раньше! – уговаривала меня Люси лететь в Москву, увлекаясь моим приключением все больше.

Хотя это неудивительно, в болоте бомонда такие заурядные сплетни, что всех давно от них тошнит, а тут такой ураган сумасшедших событий. Насчет своего папы она тоже права отчасти. Я к нему и пришла за помощью, свалив на него разбирательство с властями и обеспечением сохранности имущества замка, пока я отсутствую, но все же далеко не во всем он может мне помочь.

– Угу, – согласилась я не особо прислушиваясь к ее доводам, что мне нужна перезагрузка после семи лет отношений с козлом.

– Это маленькое приключение поможет тебе встряхнуться и не думать о Стиви, – убеждала Люси, – а потом будет проще найти нормального мужчину. Поверь мне, я через это уже прошла!

– Да еду я, еду! – ворчливо ответила я подруге и, рассмеявшись, обняла ее прямо на улице.

Люси оказалась не такой уж и сукой, как я про нее думала. То, что она обратила внимание на Сладкого, неудивительно, главное, она не отвернулась от меня, узнав, что я попала в сложнейшую ситуацию.

– А ты бы поехала? Вот так, к малознакомому человеку, просто по его прихоти? – пригласив подругу в кофейню, я нервничала, будто это первое свидание в моей жизни. И это меня уже не удивляет, с ним вообще все будто в первый раз. Не покидает ощущение чего-то неизведанного, немного опасного, острого, но в то же время необъяснимо желанного.

– Я нет, но ты же ненормальная, тебе можно! – беззлобно подкалывала меня Люси, хоть и не знает всех подробностей, но попала в точку.

Нормальной меня сложно назвать после всего, что я сделала, и от этого еще более странны его слова: «Даже если ты не придешь» – так он сказал. Почему я ему верю? Сама не знаю. Многие мужчины умеют убедительно охмурять, что женщины теряют голову. Не зря же они, еще не успев вылечить подростковые гормональные прыщи, уже упражняются в подкатах к девчонкам.

– Ами? Опять уснула? – снова пришлось Люси выдергивать меня из размышлений. – Ну что ты голову себе ломаешь? Все же просто! Если он потащит тебя знакомить со своей семьей, друзьями и все такое, значит, серьезные намерения у твоего Медведя, а если просто ради развлечения, то повезет в отель.

– Я не готова знакомиться с его семьей, поэтому в любом случае поеду в отель, – возразила я. Единственный, с кем я хочу познакомиться, это тот, кто забрался в ноут Госса. И надеюсь, что Медведь именно эту помощь имел в виду, потому что все остальное я уже пробовала, кроме хакера.

– Просто поезжай и на пару дней забудь обо всем, Ами. И если Медведь выпустит тебя из койки, возьми телефончик у какого-нибудь его сородича для меня, только который не сидит на странных диетах! – грустно улыбнулась Люси. – Хочу, чтобы и мне кто-то сказал «Я все решу, детка, не беспокойся ни о чем».

Илья, конечно, не совсем так сказал, но смысл примерно такой. В нашей стране мужчин, способных такое ляпнуть, найти сложнее, чем зимний трюфель. Такие вот плоды борьбы женщин за равноправие.

Я не стала покупать тест на беременность, не верю им, с тех пор как получился ложноположительный результат. И пусть с тех пор уже года три прошло, но осадок остался. Целых три дня чувствовала себя глубоко беременной и счастливой, пока не сдала кровь. Поэтому на этот раз – сразу в лабораторию, прямо перед выездом в аэропорт.

– Результат в течение суток, смотрите в своем личном кабинете, – оповестила меня улыбчивая девушка, отдавая договор и чек.

На всякий случай, оставив Госсу инструкции, что делать, если я не вернусь, я покатила свой небольшой чемоданчик к стойке регистрации. Сегодня воскресенье и до восьми вечера у меня еще уйма времени, но сердце стучит в ушах, так что я не слышу стука собственных шпилек по полу зала ожидания.

Хакер – причина серьезная и дающая надежду, что он отыщет хоть какой-нибудь след папы, но, сколько бы я Госса ни убеждала, что лечу ради этого, сама я знаю правду. Я скучаю по Медведю. Очень. Хочу еще немного его любви «три раза ночью и дважды утром», как он говорил.

* * *

Как я умудрилась опоздать с запасом времени в два часа, ума не приложу! Всему виной моя нервозность, Московские пробки и то, что я трижды переделывала макияж. Это же всем женщинам знакомо? Когда ты делаешь мейк от скуки дома – получается идеально, так что твой смартфон стонет от количества селфи, а как только тебе нужно быть неотразимой, так все сразу перестает получаться!

Таксист высадил меня метров за тридцать до моста, когда на моих смарт-часах время было уже без четверти девять. Если Илья и приезжал сюда, то, конечно, уже уехал, не дождавшись меня, поэтому я уже не торопясь шла к мосту, вспоминая, как тут вытащила свой клад из воды, прямо на опорную подушку моста, за которой скрыт таинственный вход в тоннель.

Патриарший мост в вечернее время очень романтичен. Он стилизован под архитектуру мостов девятнадцатого века, но оборудован современным освещением. В темное время суток мост освещают более семисот светильников, прожекторов и светодиодов светильников рассеянного света с системой цветосмешения. Управляющая программа настроена таким образом, что светильники постепенно меняют цвет своих лучей, окрашивая арки в разные цвета.

Я была тут несколько раз, но впервые у меня с этим местом особенное воспоминание. Тут я его нашла и прибрала к рукам, воспользовавшись шумихой на экстренно остановившемся теплоходе.

Тянущие сердце воспоминания резко покидают мою голову, как только я поднимаюсь на мост, потому что в десяти шагах от меня стоит Илья. Опершись руками на ограждение, он смотрит на воду, о чем-то глубоко задумавшись. Если это галлюцинация, вызванная двумя часами нервного напряжения в пробках, то я хочу насладиться ею подольше.

Мне до одури хочется бросится ему на шею, нырнуть в распахнутые полы черного пальто и тыкаться носом в его шею, но я остаюсь стоять, словно к моим ногам прицепили якоря. Сердце гонит кровь по венам с сумасшедшей скоростью, а к горлу подкатывает ком, мешая дышать.

Илья бросает взгляд на наручные часы и, оттолкнувшись от перил ограждения, разворачивается в противоположную от меня сторону и тут же резко останавливается, оборачиваясь. Словно он заметил меня в последний момент боковым зрением и, уже отвернувшись, понял, что я тоже не глюк. Голубые глаза темнеют и вспыхивают, когда он встречается взглядом с моими, на губах появляется улыбка. Он стоит не двигаясь, глядя на меня, будто хочет насладиться этим, пожалуй, самым романтичным моментом в моей жизни.

А я только сейчас до конца осознала, насколько сильно меня тянет к Медведю. В бешеной гонке последних недель эта ломка по нему, по его голосу, взгляду, по наглым рукам и жадному языку так остро ощущалась только ночью, когда я сама себя обнимала руками, представляя, что он снова рядом. А сейчас ноги сами несут меня к нему, хочу дотронуться до него, обнять и последовать совету Люси – забыть на эти два дня абсолютно обо всем и всех!

Это помешательство, не иначе. Я никогда в жизни не испытывала такого волнения с привкусом сладкого возбуждения, будоражащего кровь. Может быть, это радость встречи, удовольствие снова видеть его так близко, а может, подвластное лишь ему мое состояние легкого опьянения без капли алкоголя.

Илья стоял на месте, ожидая, когда я подойду, и я в свои тридцать терялась как школьница, не понимала, как себя вести, что сказать. В груди лихорадочно стучит сердце, за спиной крылья, в голове так много мыслей и ни одной адекватной.

– Около тебя мир зеленеет, Булочка, – одарил меня Сладкий своей фирменной наглой улыбкой, делая последний шаг ко мне, на который я не осмелилась.

Причина сверкающего зеленого мира вокруг нас не во мне, а в переливающейся подсветке моста. Так романтично и необычно. Я снова почувствовала себя юной Эвелин, прибежавшей на свидание к парню.

Уверенным движением Илья одной рукой притянул меня к себе, второй коснулся лица, прочертив пальцами по щеке, нырнул под распущенные волосы, откидывая мою голову назад. От прикосновения его губ меня словно током прошило. Дрожь охватила все тело, так что колени ослабли. Сумасшествие! Порыв обнажающего душу откровения, немыслимая тяга к нему. Такому далекому, непонятному, опасному…

Сладкий не знает сомнений, не ведает страха. Высококлассный воин, отважный, решительный, обладающий могучей физической силой и уникальным мышлением. Он не дрожит, но несомненно чувствует, как трепещу я в его объятьях.

– Замерзла? – шепчет Илья, взмахнув ресницами и заглянув мне в глаза своими пленительными озерами.

– Нет, – нелогично ближе прижимаясь к нему, отвечаю, силясь прийти в себя от сногсшибательной встречи. – А на что ты смотрел?

Короткий миг растерянности в не знающей границ самоуверенности Ильи вызывает у меня приступ любопытства. Развернувшись к перилам моста, я обалдела от увиденного. Прямо на воде, качаясь среди тонких льдинок, россыпью плыли алые розы. Штук сто, не меньше.

– Это тебе, – озвучил мою догадку Сладкий, по-мальчишески шкодно улыбаясь и накидывая мне на плечи свое пальто.

Он принес мне цветы? Так много? И так жаль, что он их выбросил! Люси мне не поверит, что такое бывает! Но даже это вовсе не испортило романтичность нашей встречи. Кажется, даже наоборот – усилило. Чувствую себя как в сказке. Все вокруг освещено лампами моста, выполненных в стиле модерн, мерцает разными цветами неоновая подсветка, и мы вдвоем на этом волшебном островке, где под нами целая река роз!

– Спасибо, они прекрасны! – снова смущенно шепчу я.

Надо бы снять его пальто и вернуть, пока опять не заболел, но пока я жадно пожираю глазами его плечи, натянувшие ткань рубашки, Илья увлекает меня за собой, уводя с моста к машине.

– Ты была в ресторане на восемьдесят пятом этаже? – усадив меня на заднее сиденье и забравшись рядом, спрашивает Илья.

О чем он говорит? Не могу сконцентрироваться, мой мозг плывет и тело плавится. Он так близко. Одной рукой Сладкий обнимает меня за плечи, его бедро тесно прижато, и во мне снова всплеск незнакомых чувств – с ним все по-новому. Я реагирую на него по-другому.

Хочу волшебным образом перестать трепетать как пойманная бабочка, но как только поворачиваю к нему лицо, мой затылок оказывается на его предплечье, и свой ответ я выдыхаю уже в сантиметре от губ Ильи:

– Нет…

Сдираю с рук перчатки, чтобы дотронуться до него, почувствовать жар его кожи пальцами. В отношениях со Стивом у нас были перерывы в сексе и по нескольку месяцев, но никогда я не чувствовала себя такой нимфоманкой. Потребность упасть в постель с Ильей сейчас превышает все остальные во сто крат.

Жесткие и требовательные губы Ильи превращают меня в один оголенный нерв, которому как воздух нужны его прикосновения. Все тело изнывает в ожидании. Ладонь свободной руки Сладкого скользит по моему колену, пробираясь пальцами под юбку, и останавливается, добравшись до края кружева чулок.

Илья отрывается от моих губ и, уткнувшись носом в мой висок, измученно шепчет мне в ухо:

– Булочка, я надеюсь, ты не сильно голодна?

– Сильно. Очень хочу медвежатины, – заразившись его бесстыдством, опускаю руку на его пах, поглаживая жесткий стояк.

Сверкающие глаза Медведя и его улыбка способны покорить любое сердце. А его оригинальное сочетание несочетаемых качеств сломит любое сопротивление.

Сладкий говорит что-то на русском таксисту, и по голодному мечущемуся по мне взгляду я понимаю, что ресторан безжалостно вычеркнут из программы.

Только заинтересованные взгляды водителя в зеркало останавливают меня от того, чтобы отдаться прямо на заднем сиденье автомобиля.

Стальная хватка Ильи на пояснице усиливается, и я вздохнуть не успеваю, как его язык снова оказывается у меня во рту, а я – на его коленях.

– Ты заставила меня понервничать, Булочка! – тяжело дышит мне в шею Илья, ныряя под пальто, жадно мнет грудь и продолжает с рычащими нотками что-то говорить опять на русском.

Таксист прибавляет звук на аудиосистеме и задирает салонное зеркало в потолок, а мы всю дорогу стремимся наверстать почти месяц разлуки, приклеившись друг к другу как смола к асфальту. Из колонок льется мелодичный женский голос, и я узнаю ту самую строчку, которую сказал Илья: «около тебя», что-то там дальше. Надо будет перевести.

Взмокший водитель с явными признаками гипертонии, не скрывая радости облегчения, высаживает нас во дворе небоскребов Москва-Сити и, шурша покрышками, сматывается прочь.

– Я с тобой как пацан, Лин. Не могу удержать ни руки в карманах, ни член в брюках, – снова облапил меня Медведь, не дав ступить и шагу с дороги.

Прижимая к себе и давая почувствовать, как тесно в его ширинке сейчас, он тяжело вздохнул. Диета действительно существует? Но спросить у него я, конечно, не осмелюсь. Кто я такая, чтобы задавать вопросы о его интимной жизни?

– У тебя есть два дня, чтобы избавиться от недуга, – подсказала я лечение, вцепившись за предложенный локоть, чтобы проследовать к лифтовому холлу.

До сих пор не могу понять, как при своей наглости, бесцеремонности и где-то даже жестокости он умудряется быть обходительным и внимательным мужчиной. Говорят, всего должно быть в меру, возможно, Илье удалось найти эти меры в идеальных пропорциях.

Помогая мне снять оба пальто в гардеробе, мой пленник приподнимает брови и до чертиков в зрачках доволен моим нарядом.

– Я знаю! – надменно приподнимаю подбородок, отвечая на его невысказанный вслух комплимент.

Да, знаю! Это платье мне безумно идет. Отороченное высоким воротником декольте с треугольным вырезом позволяет увидеть совсем немного, но именно эти две маленькие части круглых полушарий и отправляют мужскую фантазию в полет.

Скоростной лифт поднимает нас на шестьдесят пятый этаж, и мы успеваем отполировать хромированные стены до блеска спинами меньше чем за минуту.

– Зацени вид из окна, Булочка, я сейчас, – заперев дверь и разувшись, Илья уходит в санузел.

Они всегда разуваются, эти странные русские, заглянув в шкафчик, нашла там упакованные мягкие тапочки и решила тоже снять сапоги. Высокие каблуки, что скрывать, любой женщине прибавляют сантиметров десять привлекательности, но не хочется выглядеть невежей, не соблюдая традиции страны пребывания.

Ключ-карта и интерьер помещения подсказывает мне, что Илья арендовал апартаменты в этой башне. Огромное панорамное окно во всю стену позволяло любоваться не только раскинутым городом внизу, но и поймать последние штрихи заката, раскрасившие ночное небо багряными и полуночно-синими полосами.

Я слышала, как Илья вышел из ванной, но не стала оборачиваться, застыв в ожидании и глядя на его отражение в стекле. Рубашка уже расстегнута, Илья щелкает запонками на манжетах и откидывает на ее кресло, обнажая свой крышесносный торс.

Я знаю, что он смотрит на меня, от его взгляда моя спина горит как вольфрамовая нить лампы накаливания, затылок приятно покалывает до того момента, как его ладони опускаются мне на плечи, а горячее дыхание обжигает шею.

– Полетели, Булочка, – вибрирует у меня в мозгах его голос под звук расстегиваемой молнии моего платья от ключиц до самого низа. Так и знала, что ему понравится. Благородно-серого цвета наряд с лиловым замком и маленькими кристаллами на собачке улетел в сторону первым.

Баритон ниже на четыре октавы порождает мгновенный взрыв с сотней горячих отголосков в голове, в животе, по бедрам. Французы те еще пошляки, но чаще всего предложение «оказаться на седьмом небе» или «отправиться в воздух» означает приглашение заняться сексом и звучит не менее возбуждающе, чем «хочу тебя». А когда их произносит тот, о ком, мечтая, вспоминаешь каждую ночь, то и одно слово производит ошеломительный эффект.

Оставшись только в тех самых «свиданочных» трусиках, ради которых мы с Люси исколесили весь Париж, и черных нейлоновых чулках, я бросила взгляд в отражение стекла. До этого момента мне казалось, что хоум-видео самое нелепое, что может быть в разделах эротики, но теперь понятно, что это потому, что там нет Ильи.

Медведь не спеша огладил мои плечи, скользнул ладонями ниже и, мучительно медленно поглаживая живот, который моментально обдало кипятком, прижался губами к бьющейся жилке на шее.

– Илья, прошу тебя! – хнычу я от сводящей с ума медлительности.

Подцепив мои трусики пальцами, Илья и не думает меня слушаться, играя со мной как кот с мышкой, он проникает пальцами к истекающим влагой складочкам и, надавливая, извлекает из меня стон, как из плюшевой игрушки. Облапил как скрипку, одной рукой сминая грудь, другой массируя чувствительную точку, и до полного моего подчинения царапает плечи щетиной, оставляя горячие поцелуи на шее. В спину тычется его горячая эрекция под тканью боксеров, мои лопатки тесно прижаты к пылающей жаром груди Медведя.

Либо я так сильно истосковалась по нему, либо чувствительность моего тела возросла в сотни раз. Меня уже конкретно потряхивает и в приступе неистового возбуждения я снова прошу его:

– Медведь, я прилетела, как ты хотел! Выкладывай, что у тебя за гуманитарная помощь для Франции? Язык, член или что ты там хотел мне предложить?

По крупным мышцам прокатывается напряжение и Илья замирает, на секунду бросая взгляд в отражение стекла, встречаясь там с моим.

– Три часа я тебя ждал на мосту, Эвелин, – развернув меня к себе, хватает меня за подбородок Медведь, подчиняя своим горящим грозовым небом в глазах.

Как три? Неужели я забыла о разнице во времени? Он ждал меня три часа?

– Хочу видеть Францию на коленях и минет от маленькой преступницы, – оттягивая мою нижнюю губу, требует извинений Сладкий, порождая во мне новые горячие спазмы. Не знаю, почему мне нравятся эти его грязные разговорчики, но они меня заводят.

Ответить не успеваю, снова оказываясь в плену его влажного настырного языка, щекочущего мое небо. Так целоваться больше никто не умеет, даже на родине французского поцелуя.

Опускаясь на колени под пылающим взглядом Ильи и оттягивая резинку его боксеров, освобождаю неутомимого мстителя. Красивый и ухоженный, без непролазных дебрей, кто-то явно готовился к свиданию. У меня не бывает рвотного рефлекса, но, глядя на крупную головку, невольно сглатываю, обхватывая ладонью разгоряченную плоть.

Блин, он в Чернобыле, что ли, рос? Вымахал верзила, и даже он выглядит странно мускулистым. Раньше у меня никогда не возникало желания делать минет, но сейчас я сама хочу. И это почему-то впервые меня саму так возбуждает, что пальцы на ногах поджались.

Сосредоточившись на его члене, я прикасаюсь губами к головке и скольжу ниже, стараясь вобрать как можно глубже. Мне нравится его вкус и запах, но от его размера у меня начинают течь слезы. Зря трижды красилась.

Сверху слышится протяжный шипящий вдох, поднимаю глаза к Медведю и тут же чувствую тяжелую ладонь на своем затылке, с нажимом толкающую меня ближе. Мне отчаянно хочется, чтобы ему понравилось, и я подчиняюсь требовательному давлению руки, хватаясь за вылитые из титанового сплава широко расставленные бедра.

На вкус он и правда сладкий, только выступающие капли по центру солоноватые. Кружа языком вокруг, позволяя ему двигаться самому, и только вошла во вкус, как Илья отстраняется, рывком поднимая меня на ноги.

– Остальное для Булочки, – хрипло рычит Медведь, повалив меня на кровать.

Теперь его лихорадит точно так же, как и меня, глаза сверкают безумием и он прижимается членом к горячему местечку между моих ног и вгоняет в меня свою стальную эрекцию до основания одним толчком.

Весь кислород разом покидает мои легкие, голову сносит до сверкающих пятен перед глазами и мое тело содрогается от горячих спазмов практически сразу. Всего минута его остервенелых движений бедрами, выбивающих из меня сипящие звуки, и я уже близка к оргазму.

– Не сдерживайся, Булочка. Кричи громче, мне крышу рвет от твоих стонов, – разносится по моей коже хриплый голос Ильи.

Движение его бедер ускоряется, ладонь, сжимающая мое бедро, скользит на мои ягодицы, помогая двигаться ему навстречу, и жесткие губы настойчиво раздвигают мои, сливаясь в самом влажном поцелуе в моей жизни.

Кульминация оглушает и ослепляет, стремительно раскручивая томительные спазмы в животе и разливаясь теплом.

– Ты такая охрененно красивая, знаешь ведь? – нежно сдвигая локон волос с моего лица, спрашивает Илья, словно видя, как я сейчас беззащитна перед ним. Продолжает двигаться медленно и осторожно и не сводя с меня взгляд.

У меня хватает сил только кивнуть и закрыть глаза, растворяясь в этих ощущениях близости. Мне просто так хорошо рядом с ним, как ни с кем и нигде никогда не бывало прежде.

Дав мне меньше минуты на передышку, Медведь обхватывает меня за талию и переворачивает, ставя на четвереньки, и рывком входит сзади, смяв мой зад в ладонях.

– Продолжим переговоры? – нежно целует мою спину, и я чувствую давление пальцев между ягодиц.

Черт побери, я реально за всю Францию отдуваюсь?

Спустя полчаса в тайминге встречи наметился перерыв, и я была доставлена в душ, потому что Медведь проголодался и вознамерился вернуть ресторан в список задач.

– Так можно идти в этот ресторан? – уточняю у Ильи, крутясь перед зеркалом в простом трикотажном платье с открытыми плечами.

– Как? Качественно отраханной? – улыбается самовлюбленный павлин в медвежьей шкуре, встав за моей спиной и измеряя талию своими ручищами.

– Такой наряд допустим или ты рвешься скорее в ресторан? – уточняю я на всякий случай, потому что подозреваю, что Сладкий к еде испытывает более трепетные чувства, чем к наряду спутницы.

Илья поднимает взгляд, перестав целовать мое плечо, и, резко развернув меня, впечатывает в свою грудь, давая почувствовать твердое доказательство, что ему нравится прикид.

– Поторопись, Булочка, пока я не передумал ужинать, – снова понижается его голос на пару интервалов ниже.

– Помада… – успеваю пробормотать я, прежде чем он слизывает ее с моих губ.

Сладкому плевать и на помаду, и на то, что с моей головы слетают шпильки, не выдерживая натиска рук Ильи на моем затылке.

Ресторан в башне Москва-Сити очень дорогой. К заоблачному ценнику за блюда распиаренных шефов разных стран прибавлены и панорамный вид из окна на эти самые заоблачные выси, и ощущение камерности и уединения в ультрамодном чилауте.

Возможно, Илья всегда тут ужинает со своими пассиями, но если он хотел меня поразить, ему это удалось. Шикарный ресторан и потрясающий вид на Москву в ночных огнях.

Усадив меня по одну сторону стола, Сладкий расположился напротив, продолжая прожигать меня взглядом, то и дело задерживаясь на обтянутой трикотажем груди. Сисечный маньяк доволен упаковкой даров природы, кайфует и предвкушает продолжение двусторонней встречи.

– Расскажи мне, что у тебя происходит в Марселе, Лин? – откинувшись на спинку диванчика, спросил Илья о моих делах, но мне показалось, что просто чтобы отвлечься от созерцания моей груди в вырезе платья.

– Илья, я уже сказала, что с этим справлюсь сама. Познакомь меня лучше с хакером своим, – как бы складно ни пела Люси о том, что в этом и есть женское счастье, когда рядом есть мужчина, ограждающий тебя от всех проблем, я считала неуместным и недопустимым вовлекать своего пленника в свои дела. Кроме того дела, ради которого я его и утащила.

Медведю мой ответ пришелся не по вкусу. Губы плотно сжались, глаза, в которых еще секунду назад плескались теплые волны, похолодели и затянулись льдом. Но, как ни странно, наэлектризованное между нами поле от этого не исчезло.

– Это невозможно, Эвелин. Хакеры народ скромный, к всеобщему признанию и известности не стремятся, – дождавшись, пока официант расставит блюда и уйдет, ответил Илья.

Вот так поворот! Как-то я сама об этом не подумала. Илья прав, не та профессия, при которой люди раскрывают свою личность кому попало. Вот только до этого момента я наивно полагала, что… мы с Ильей ближе, чем есть на самом деле.

Во всем виновата женская психология, совершенно без какой либо доказательной базы мы почему-то считаем, что после секса мужчина становится ближе других.

– Расскажи мне, чем ты занимаешься в Москве? – проглотив горькую пилюлю, которую, впрочем, заслужила, я старалась не показывать вида, как мне стало невыносимо больно от его слов, и сменила тему.

Хоть тут пригодится привычка держать в узде эмоции и чувства.

Очевидно, что мы с Медведем разминулись в причинах моего визита. Не собирался он меня знакомить ни с родными, ни тем более с хакером. Каким образом он хочет мне помочь с делами и проблемами дома, я не знаю, да и сильно сомневаюсь, что у него возможностей больше, чем у меня и папиных друзей. Значит, ограничим визит переговорами и, пожалуй, на этом с меня достаточно.

– Строительством загородного поселка закрытого типа. Только начал этот бизнес-проект, – по-военному лаконично и четко ответил Илья, почему-то впиваясь в меня взглядом, будто ждет оценки.

– Ничего себе, так ты бизнесмен? А можно мне посмотреть? – проснулся во мне не пригодившийся в жизни архитектор. Сама я ничего не создала, так хоть окунусь снова в студенческие годы, когда мы на таких вот стройках проходили практику, носились с теодолитами по уши в грязи.

– Лин… это мой первый проект. На данный момент у меня ничего нет еще. Так вышло, что мы с партнерами сильно влипли с этим участком, – голубые глаза Ильи впивались в мои, словно он пытался просканировать мои извилины через глазные яблоки.

– Я могу тебе помочь? – не поняла я, куда он клонит. К моим погибшим в зародыше знаниям?

– Взамен на знакомство с хакером? – без тени улыбки, но и без раздражения спросил Илья, но мне все равно было это неприятно.

Мне не пятнадцать, и я сотни раз сталкивалась с отношениями людей, построенными на взаимовыгодном сотрудничестве, и потрахушки там были просто как дополнительный, ни к чему не обязывающий бонус. Но не ожидала, что Илья умудрится испортить и без того кошмарное знакомство, превратив всю зарождающуюся магию романтики в грязь.

– Предлагаю на этом закончить двусторонние переговоры, Илья. Была рада видеть тебя, мне пора, – спокойно поднимаюсь со своего места, посыпая горящую боль в груди мыслями, что этого и стоило ожидать.

Шлюха по вызову из Франции – это, несомненно, высшее достижение моей жизни.

Но я не жалею о сегодняшнем визите, а завтра я могу и одна погулять. Хватит мне душевных травм и мук до конца дней моих.

Да уж, Эвелин, твои мечты о любви русского Медведя простительны были бы лет пятнадцать назад. А сейчас просто беги, не оглядываясь!

Идти через весь зал обратно к выходу было невероятно дискомфортно. В такие моменты кажется, что все вокруг точно знают, что ты поссорилась со своим мужчиной и теперь гребешь к выходу одна. Это странно, ведь никому вокруг дела нет, может, ты в уборную идешь или вы и не планировали завершать вечер вместе, но сейчас мне казалось, что все взгляды прикованы ко мне, в спину летят ироничные комментарии.

В итоге от переживаний я жутко тупила у лифта и не могла понять, как его вызвать. То, что кнопка на меня не реагирует, я поняла, но все равно продолжала ее тыкать.

– Рано убегаешь, Булочка. Я еще не всю запрещенку изъял! – раздраженно рыкнул за моей спиной Медведь и приложил к панели карточку гостя, вызывая кабинку лифта.

Да уж, ошибочно многие в Европе считают Россию отсталой страной. Русские тащат и применяют все самое высокотехнологичное в мире, как только это выкинут на рынок. Такая национальная особенность напоказ выставлять свой достаток и прочее, чем можно хвастать. Лифт можно вызвать только с картой, и доставит он тебя только на этаж, где твой номер или этажи развлечений. На другие не попасть.

– Что, на улицах других медведей нет? Найду, кому «продать» контрафакт! Я же за этим здесь, – в очередной раз проявила я несдержанность.

Двери лифта разъехались, и Сладкий буквально внес меня в него. Железная коробочка на шесть человек показалась мне крохотной и тесной из-за загромоздившей ее фигуры Ильи. Загнал меня к стене и, вцепившись в поручень за моей спиной, бесцеремонно нарушал мое личное пространство.

– У нас двусторонний эксклюзив, Эмелин! Никаких других! – рыкнул на меня Медведь, сверкая глазами. Напрасно я ему поесть не дала… злой как черт! И зря я сейчас его слушаю и радуюсь его ревности, и еще больше – что эксклюзив и с его стороны подразумевает исключение других женщин из рациона любителя санкционных деликатесов.

– Ладно, прости, что я вспылила. Просто… не нужно больше мне предлагать бартер услуг, я действительно хотела помочь… даже не так… мне самой очень интересно посмотреть на твой объект. Мне хочется куда-то себя деть уже… заняться чем-то. А ты… услуга за услугу.

– А что я должен предложить был? От моей бескорыстной помощи ты отказываешься в который раз! Мне не доверяешь, а какому-то виртуальному пауку запросто? – все больше рычал Илья, вышагивая к двери номера.

Со стороны, наверное, кажется что он приобнял меня за талию, но по моим ощущениям этот грозный, голодный и злой косолапый тащит меня под мышкой как мешок с малиной. Вроде и бережно, но черта с два выпустит из лап.

– Вернемся ужинать? – промяучила я осторожно, догадываясь, что аромат принесенного мяса раззадорил русского Медведя, и пока он кого-нибудь не загрызет, так и будет агрессировать.

– В номер принесут! Теперь ты моя пленница! – сузил глаза Илья, захлопывая за нами дверь.

Вот влипла-то! Умнее надо быть, Эмелин!

Пройдя в номер, Сладкий сразу принялся раздеваться, сняв с себя пиджак и рубашку. На мой изумленный взгляд насмешливо пояснил:

– Привык так ходить у одной несносной особы голубых кровей во Франции!

Усевшись в брюках на покрывало на кровати, продолжал улыбаться. От него, конечно, не скрылось как я облизываю его торс взглядом.

У него даже складки на животе нет, как у всех нормальных людей в положении сидя и в брюках с ремнем! Если я так сяду, то над поясом будет свисать спасательный круг!

– Эм… я хотела тебе кое-что показать. Сейчас… – поспешно отвернулась я, чувствуя себя сексуально озабоченной.

Второпях я выудила из сумочки все бумаги, случайно захватив и контракт и чек из лаборатории.

– Вот, смотри, это я нашла в консоли у папы. Если бы ты не стащил оттуда мою фотографию, я бы не вспомнила, что там тоже есть потайной ящик!

Раскидав по кровати странные копии документов на имя Филиппа Карху, на которых было фото папы, я с надеждой уставилась на Илью. У меня предположений, зачем папе понадобился поддельный финский паспорт, не было. Или я чего-то о нем не знаю.

– С хакером встречаться необязательно, да и не в России он живёт, – задумчиво посмотрев на бумажки, Илья вытащил смартфон и принялся их фотографировать одну за другой.

– Ой… это не отсюда! – в панике выдернула я бумагу, где черным по белому написано, какой анализ и когда я оплатила.

Вроде ничего не успел сообразить, но покосился на меня с подозрением.

– Это просто мусор, забыла выкинуть, – небрежно смяв бумагу и как можно непринужденнее улыбаясь, я поспешила ее выбросить в урну под письменным столом.

Илья вернулся к изучению других найденных бумаг, а я встретила его второй раз принесенный ужин и, чуть ли не виляя хвостом, прикатила мужчине его мясо. Сейчас подобреет, и узнаю, что он думает о документах. То, что фотки он отправит хакеру, я уже и сама догадываюсь.

Я приехала не ради этого, но разве это плохо – совместить то, к чему рвется душа, и то, из-за чего моя жизнь остановилась, как поезд в тупике.

Мне до дрожи по коже нравится смотреть, когда Илья становиться таким серьезным. Глубокий вдумчивый взгляд, пока он изучал документы, и его привычка медленно сканировать каждую страницу, как будто в его зрачках фотоустройство.

– Чем дальше, тем запутаннее, Булочка, – сказал Илья, не поднимая ко мне взгляд.

Теперь я понимаю женщин, которые говорят, что самое сексуальное в мужчине это его ум. Смотреть, как Сладкий изучает и анализирует находку, настоящее оргазмическое удовольствие. Он собран и сосредоточен, но при этом совершенно спокоен, что даже моя нервозность отступает. Его непоколебимость в любой ситуации дарит уверенность всем, кто рядом, наверное, в этом и есть секрет его успеха на поле битвы. Никогда не сомневайся – так написано на его спине, и это не просто заповедь или закон, в этом он весь.

Я думала, что утратила уже эту способность влюбляться, но, скорее всего, я впечатлена им очень давно. С тех пор, когда впервые прочла записи папы о воине, который не дрогнет в случае опасности, о том, чья сила духа намного мощнее его богатырской мощи, о том, чьи шрамы на теле это память о сотнях спасенных жизней.

– …не светился под настоящим именем, используя второй паспорт, тогда понятно, почему нигде нет следов Гранта, – перелистывая снова и снова бумаги и иногда отвлекаясь на телефон и еду, говорил что-то Илья.

А я, которая собиралась послушать его мысли насчет этих бумаг, абсолютно не улавливала, что он говорит.

Сейчас, в этом невероятном месте, практически на седьмом небе, где до облаков, казалось, можно дотянуться рукой, во мне словно рушились стены. С грохотом и пылью, которая, оседая, исчезая из глубин моей души, возвращала в нее солнечный свет.

На витке жизни, когда вот-вот в Википедию внесут информацию о том, как великий род прекратил свое существование по вине Эмелин Бертран, когда остались считанные месяцы до того, как я потеряю замок на острове, во мне вопреки всему просыпалась жизнь.

– …найдет информацию, нужно ждать, – продолжал говорить Илья.

Мне бесконечно жаль наше родовое имущество и тот остров, где я росла, мечтала о любви, тот остров, на котором, мне казалось, что я все могу, то место, с которым связаны самые теплые и радостные воспоминания. Все это угасло, все пропало давно. Но стоило появиться в моей жизни Медведю, и я снова чувствую, что жить хочу, любить, творить. Он как будто разбудил во мне нескончаемый поток энергии, что одновременно хочется танцевать, лепить пельмени и без остановки рожать ему детей. Только рядом с ним в моей душе звучит музыка и переливаются новогодние игрушки на трехметровой елке в замке.

Остров моей семьи я практически уже потеряла, но в этом мужчине нашла гораздо большее.

– Ты мой остров… – нечаянно произнесла я свои мысли вслух, прервав рассуждения Ильи.

Голубые глаза, еще секунду назад с интересом изучавшие бумаги, впились в мои, немного растерянные. Я думала, такое только в кино бывает, когда между людьми даже воздух натянут. Когда невозможно отвести взгляд и сердце рвется из груди, пытаясь сократить расстояние до него. Все замирает вокруг, даже время, и нет ничего, кроме нас двоих.

Порывистое движение руки Ильи, и я уже на его коленях, его пальцы путаются в моих волосах и дыхание обжигает губы.

– Булочка, – шепчет Илья, окуная меня в свои голубые озера. – У меня сейчас не лучшее…

– Не нужно ничего говорить, Медведь, – останавливаю его, прижимая к его губам пальцы. Не хочу слышать, что наш странный роман не из тех, что заканчиваются веселой свадьбой.

– Ты нужна мне, Лин, – не слушается меня мой пленник, затягивая в свои темнеющие озера, и от этого взгляда мне кружит голову до появляющихся в воздухе блестящих пятен, будто пайетки вокруг нас кружат, отсвечивая от огней ночного города за панорамным стеклом.

И все-таки это магия. Наверное, в ту бутылку, что мы с ним распили у решетки, вместо кальвадос залили любовный эликсир.

Обвиваю его шею настолько сильно, что у самой сводит руки. Горячая ладонь на моем бедре, жаркое дыхание и его жесткие губы на моих. Хочу чтобы время замедлило свой бег, чтобы дольше чувствовать его щетину на своем лице, наслаждаться его руками, снимающими с меня одежду и оглаживающими все тело, тонуть в его глазах, в которых я нашла свою погибель и свою эпоху возрождения.

От его близости, такого неуемного желания, требовательного и бескомпромиссного, каждая клеточка во мне вспыхивает как фитиль. Его горячая твердость таранит мое бедро, его гладкая кожа под моими ладонями пышет жаром и нас обоих потряхивает, как будто от повисших в воздухе осторожных признаний нас накрыло воспламеняющей страстью в разы больше, чем два часа назад.

Опускаю руки на его ремень и ерзаю на эрекции, отчаянно пытаясь забрать всё, что мне положено на условиях эксклюзивности.

Медведь трогает мою грудь, грубовато сжимая ее, впивается губами в мою ключицу и снова с шипящим звуком выдыхает сквозь сжатые зубы, когда я освобождаю его налитый член. Возбужден на двести процентов.

Его ладони везде – гладят спину, опускаются на задницу, прижимая каменный стояк к моей промежности. Пальцы скользят между складок, толкаются глубже, надавливая и кружа на чувствительной точке. Губы опускаются на мою грудь, прикусывая и обводя сосок языком, вызывая дрожь во всем теле.

В этот раз он не старается растянуть удовольствие, так же как и я, ворует все что есть, жадно стискивая меня в руках, заставляя выгибаться для него, для его непрекращающихся поцелуев, осыпающих мое лицо и тело.

Льну к нему всем телом, как пиявка впиваясь в жилистую шею губами. Илья приподнимает мои бедра, стаскивая с себя брюки вместе с боксерами, и, обхватив свой стояк, опускает меня на него, под завязку наполняя собой.

Постанываю как голодная самка, двигаясь на нем. Мои затвердевшие соски царапаются о его грудь, и их чувствительность удивляет меня, каждое движение высекает искры, растекающиеся блаженством. Подчиняюсь его движениям, чувствуя нарастающий экстаз. Его язык снова заполняет мой рот, ладони впиваются в бедра, двигая мое тело навстречу.

В эти минуты ничего больше не имеет смысла, только соприкосновения кожи, его прерывистое дыхание, порочный дуэт звуков срывающихся с наших губ. Сейчас всего слишком много, и это идеально для меня. Мне как нигде хорошо в его руках. Мои собственные стоны смешиваются с шумным дыханием Медведя, в животе все туже закручивается новый виток горячей спирали, кровь вскипает и разносит его запах, его вкус до каждой клетки. Сейчас он мой, вместе со мной его полностью поглотил этот волшебный момент слияния наших тел.

Откинувшись на подушки, Илья поднимает на меня взгляд. Черные котлованы зрачков переполнены животной страстью, наверное, это то самое состояние, когда мужик от возбуждения ничего не соображает. В них будто нет дна, бесконечная вселенная, окруженная голубой каймой. Ничего красивее я в жизни не видела.

Он не дает мне больше двигаться самой, крепко впаивая руки в мои ягодицы, двигается сам. Быстро, сильно и жестко выбивая из меня всхлипы. Я уже очень близко и не могу совладать с нарастающим взрывом, куда деть все эмоции, раздирающие меня на части, лихорадочно глажу его рельефную грудь и твердый живот, пока Илья рывком не притягивает меня к себе, сжав волосы в кулак и сливая наши губы.

Илья оттягивает мою голову, и через дрожащие ресницы я вижу, как он напряженно вглядывается в мое лицо.

– Хочу увидеть, как ты кончаешь на моем члене, Булочка, – хрипит Илья, ускоряя движения бедрами и еще сильнее вдавливая ладонь в мою задницу.

Его каменная эрекция таранит меня уже как взбесившийся поршень, пальцы массируют анус и проскальзывают немного, двигаясь вперед и назад. Жмурюсь и всхлипываю. Это так пошло, совсем другой уровень возбуждения, будто что-то запретное и настолько интимное, что я не буду обсуждать ни с кем. Я теряюсь и растворяюсь в ощущениях, в который раз позволяя ему делать с моим телом все, что ему вздумается. Не пытаюсь утаить то, чего он ждет. Кричу и комкаю в руках покрывало, чувствуя, как во мне удваивается пульсация и становится нестерпимо горячо. Сдавленный стон, усилившиеся толчки, и сквозь свои намокшие ресницы я смотрю, как Сладкий финиширует за мной следом, со стоном выдыхая «Ли-и-н». Из меня вытекает горячая сперма, толчки постепенно угасают, и я обессиленно падаю на часто вздымающуюся грудь Ильи. Не хочу шевелиться, глажу его лицо и чувствую, как подрагивает моя кожа от скользящих по мне ладоней.

После душа мы снова завалились в кровать, словно приклеенные. Илья смутил своим богатырским ростом кровать кингсайз и затянул меня на себя, укладывая голову на плечо.

Лежать спиной на его обнаженной груди – еще один отдельный вид удовольствия. Сладкий разглядывает меня из под полуопущенных ресниц и лениво перебирает мои волосы рукой, пропуская их через пальцы.

– Поедешь завтра со мной на стройку? – потершись носом о мою щеку, спрашивает Илья.

– Поеду, – вяло отвечаю я. Глаза слипаются, и мне так уютно лежать на этом жестком матрасе, словно я на перинах королевских нежусь.

Утром я проснулась тоже на Илье, только уже лежа на животе. Неужели я так всю ночь на нем спала и вертелась? Я отлично выспалась, а насчет этого мускулистого матраса не уверена, может, пара пружин затекла.

Открыв глаза, встретилась с сияющими льдинами Медведя.

– Доброе… – попыталась я быть вежливой, но, судя по упершемуся в мой живот прибору, Илья давно ждет, когда я проснусь, и на любезности времени тратить не собирается.

Губы, заткнувшие мои попытки проявить воспитание, совершенно собственнически захватили мои.

– Илья, – упираюсь в его плечи, пытаясь улизнуть, чтобы хотя бы зубы почистить, но во мне устойчивости против него, как у надувной куклы около торгового центра против ветра.

Нахальные руки уже перекинули мое бедро через свою каменную талию и жадно лапают мои нижние девяносто плюс. Мое сонное тело не способно сопротивляться его напору. Опять сдаюсь.

Я не сразу отреагировала на звук входящего сообщения на мой телефон, но как только подумала, что это наверняка из лаборатории, не смогла удержаться. Так хотела узнать результат, что сразу потянулась за телефоном к тумбочке, привстав над Ильей на коленях.

– Ли-и-ин! – зарычал Медведь, пытаясь насадить меня на свой член, когда я возвращалась обратно. У них в России все Медведи такие озабоченные или условия эксклюзивности вынуждают оторваться по полной?

На экране входящее письмо из лаборатории, но я только успеваю его открыть, как моментально оказываюсь прижатой к матрасу, разъяренным Медведем. Телефон падает в подушки, и я очень надеюсь, что Илья не видит, что там сейчас на экране.

«Я беременна! У меня будет медвежонок!» – вертятся мысли в голове, и я, под впечатлением от этого, сама притягиваю голову Ильи к себе и закидываю ноги на его каменную задницу. Просить его быть нежнее не имеет смысла, но, насколько я знаю, сейчас ещё можно не сдерживаться.