56

Карим заглушил двигатель и вышел из машины, чтобы открыть Насте дверь и помочь выбраться из салона.

— Идём? — посмотрела на него девушка с натянутой улыбкой. Кажется, она немного нервничала, но старалась не показывать вида.

— Идём. — Саша взял её за руку и повёл к до боли знакомому подъезду.

Он тоже испытывал смешанные чувства. Нет, гнев её отца уже давно не был страшен мужчине, как раньше. Саше было почти безразлично, как тот поведёт себя по отношению к нему. Настю в обиду Карим в любом случае не даст, а остальное не так важно.

Но было так странно вновь вернуться сюда. Тот же двор, то же крыльцо. Воспоминания нахлынули. Как он не раз ждал её здесь, сидя на этом самом заборчике. И тот их разговор, после которого хотелось сдохнуть.

— Всё хорошо, Саш? — спросила она, пытаясь заглянуть в лицо.

— Да, родная. Не переживай.

Дверь им открыла Светлана Валерьевна. Она почти не изменилась с тех пор, как Карим видел её последний раз. Всё такая же высокая и худощавая женщина, длинные светлые волосы, как у Насти, убраны в аккуратный пучок. Смерив Сашу настороженным взглядом, она пригласила их в квартиру и коротко обняла дочь.

— Мама, это Саша. Впрочем, вы знакомы.

— Добрый вечер, — поздоровался Карим.

— Добрый вечер, — ответила Светлана Валерьевна.

Судя по изумленному выражению лица, она его узнала. И разглядывала теперь более придирчиво. Её удивление можно было понять. За прошедшие пять лет Саша сильно изменился. Теперь он уже не тот сопливый голодранец, с которым не было нужды считаться.

В прихожую вышла Настина сестра. Она тоже почти не изменилась, разве что поправилась немного. Вокруг неё крутился мелкий пацан. Должно быть, тот самый Кнопа, Настин племянник.

— Привет! — Маша с жаром обняла сестру, после чего не лучше своей матери впилась удивленными глазами в Карима. — Александр Каримов, ты ли это?

— Привет, Маша, — усмехнулся он.

— Вот уж не думала тебя здесь увидеть!

— Да, я тоже не думал себя здесь еще увидеть.

Мелкий пацан тоже подбежал к своей тёте и повис у неё на шее. Настя вручила ему коробку с машинкой, за которой они предварительно заезжали в магазин игрушек.

— Привет, Насть. — На пороге одной из комнат показался и Настин брат, который тоже сильно вырос за эти годы и прилично возмужал.

— Ну ладно, чего толпиться здесь, проходите в комнату! — скомандовала Светлана Валерьевна.

В гостиной их ждал большой накрытый стол. Словно они попали на домашнее празднование Нового года или какого-нибудь другого семейного праздника. Позже выяснилось, что мероприятие организовали в их честь.

Все заняли места за столом, но к еде прикасаться никто не спешил. В воздухе витала физически осязаемая неловкость. Последним в комнату вошёл Настин отец. Он, в отличие от Светланы Валерьевны, сильно изменился. Растолстел. Постарел. И в отличие от всех остальных присутствующих, что были одеты в нормальную одежду, не потрудился сменить домашний байковый халат на что-то приличное.

— Здравствуй, папа, — поздоровалась с ним Настя.

Он же, прежде чем ответить, смерил придирчивым взглядом сначала её, а затем и Сашу.

— Ну здравствуй, дочь. Я смотрю, жизнь тебя так ничему и не научила.

— Гена! — взвилась Светлана Валерьевна. — Ты обещал!

— Ладно, молчу, — ядовито бросил ей тот, занимая центральное место за столом.

Саша сжал челюсть, до такой степени захотелось втащить нахалу. Но не стоило забывать, что каким бы тот ни был, это все-таки Настин отец. Положив руку на спинку её стула, Карим наклонился и прошептал девушке на ухо:

— Если хочешь, можем уйти прямо сейчас.

— Все в порядке, Саш, — улыбнулась она. — Это же мой отец, чего еще от него можно было ждать? Не обращай внимания.

— Ешьте давайте, не стесняйтесь. Кому какой салат положить? — Светлана Валерьевна суетилась возле стола. — Саша, ты какой алкоголь предпочитаешь? Может, коньяк?

— Спасибо, я за рулем.

Светлана Валерьевна неловко улыбнулась, явно нервничая, и переключила внимание на дочь.

— Настя, мы все немного удивлены такими резкими переменами в твоей жизни. Ты по телефону сказала, что улетаешь во Францию?

— Да, мама. Мы с Сашей завтра улетаем во Францию и хотим там пожить какое-то время. Как долго — еще не решили.

— Когда же вы успели? — всплеснула руками женщина. — Когда мы последний раз созванивались, ты ни слова мне не говорила!

— Мам… Мы с Сашей долгое время не общались. И только недавно встретились, — уклончиво ответила Настя.

— И так сразу решили в Париж лететь? Что вы там делать-то будете? Почему именно туда?

— Сашина мама там живет, она выходит замуж, мы летим в первую очередь к ней на свадьбу.7d423c

Все присутствующие сидели за столом, развесив уши. В том числе и Настин отец. Хмуро наблюдал за дочерью из-под бровей, изредка переводя взгляд на жену. В сторону Карима демонстративно не смотрел.

Светлана Валерьевна удивленно вздернула брови и, кажется, больше не знала, о чем спросить. Ей на помощь пришла Маша.

— А чем ты занимаешься, Саша? Тебя прямо не узнать. Так изменился.

Карим ожидал этого вопроса, но никак не от неё. Но всё же ответил доброжелательно.

— Работаю.

— Где и кем? — раздался густой бас.

Карим перевёл взгляд на Настиного отца — тот снизошёл обратить на него своё внимание.

— Работаю на себя. Предприниматель.

По сути даже не соврал. Его род деятельности легко вписывался в это понятие. Такой вот бизнес в сфере услуг.

— А конкретнее? — не унимался мужчина.

— В ближайшее время планирую купить сеть автосалонов в Европе.

— Да что ты! — со скепсисом усмехнулся Геннадий Николаевич. — Неужели на наркоте можно поднять такие бабки?

— Гена! — снова вскинулась Светлана Валерьевна.

— Что — Гена? — рыкнул на неё муж. — Ты забыла, чем он в юности промышлял? Думаешь, сейчас что-то изменилось?

Саша усмехнулся. Знал бы тот, чем на самом деле занимался Карим. Наверное, пристрелил бы тут же на месте. Но вслух спокойно ответил:

— Я никогда не занимался наркотиками.

Настин отец гневно сверкнул глазами и уже открыл рот, очевидно, чтобы вылить еще порцию ядовитых предположений, но тут неожиданно вмешалась Настя.

— Прежде чем ты скажешь что-то еще, папа, — вскинула она ладонь в предупредительном жесте, — я попрошу тебя проявить уважение к Саше. Если ты этого не сделаешь, учти, мой визит сегодня к вам станет последним. Я больше никогда не переступлю порог этого дома, и ты меня больше никогда не увидишь! Понятно?

Она произнесла это с такой сталью в голосе и таким хладнокровием, что Карим невольно восхитился. Он собирался защищать её от нападок отца, а вышло всё наоборот. Его хрупкая девочка защищала его, словно львица. И это чертовски грело душу.

— Понятно, — с пренебрежением отозвался Геннадий Николаевич. — Снова меня извергом выставляешь. Всю жизнь воспитывал тебя, пахал, чтобы у тебя всё было, а ты мне теперь рот затыкаешь. И ради кого?

— Ради того, кого любила всю жизнь, пап! И знаешь, лучше бы у нас ничего не было! Лучше бы мы в бедности жили, но ты проявлял ко мне хоть чуточку понимания и любви! Относился бы ко мне, как к живому человеку, у которого тоже есть чувства!

— Я воспитывал тебя, как умел, — резко ответил он. — И любил, как умел! Да и сейчас люблю… несмотря на то, что ты меня ненавидишь.

— Я не ненавижу тебя, папа… — ошарашено покачала головой Настя. И добавила совсем тихо: — Я тоже люблю тебя. Несмотря ни на что.

Мужчина грузно поднялся со стула, затягивая туже пояс халата.

— Ладно, — недовольно произнёс он. — Совет да любовь, раз так сильно ты его любишь. — Перевёл хмурый взгляд на Карима. — А ты… предприниматель… обидишь её — убью.

— Я и сам за неё убью, — пронзительно глядя мужчине в глаза, пообещал Саша.

Взглядом он пытался донести до этого человека, что сказанное сейчас — не просто высокопарные слова. Карим убивал уже за неё однажды. И убьёт снова. Кого угодно. Не раздумывая. Если потребуется.

Ярко вспомнилась та дождливая ночь, когда Карим перерезал глотку Шумилову в Мещанском лесу, чтобы эта мразь перестала наконец стонать и сдохла наверняка. Руки у Саши тогда были по локоть в крови, от адреналина всего трясло, но в душе не возникло и капли сомнений. Не о Степе он думал в тот миг, хоть и скорбел по другу невыносимо. Но когда втыкал лезвие в шею ублюдка, Сашей владело лишь желание защитить свою любовь. Оградить её жизнь от присутствия в ней этого страшного человека раз и навсегда.

***

В тот вечер Настя с Сашей засиделись у ее родителей гораздо дольше, чем планировали. Отец неуловимо изменился, перестал смотреть волком, хоть за весь вечер больше не проронил ни слова. Зато Светлана Владимировна говорила без умолку, долго пытала Сашу вопросами. А Настя отсела ближе к сестре, возилась с племянником и всё никак не могла наговориться с Машей.

Проводили их тепло. А на следующее утро Саша с Настей покинули страну.