Глава 6. О том, что все драконы наглые

Утро следующего дня от других ничем не отличилось. Все та же «Грязная посуда» и «Подъем!», мой унылый вид в зеркале, радость от вкусностей дяди Дюльера, следующее за этим нудное «Работать» от дворецкого… И только один голос за это утро я не услышала.

— Дядя Дюльер, а где милорд?

Я с предвкушением ждала обед, давясь слюной.

— Так улетел, да. И рассвет наступить не успел, как он куда-то отправился.

— А как же дамы? Мне кажется скоро у них кончится терпение и они атакуют дракона, свяжут и заставят на себя смотреть. Какая заманчивая перспектива, — я почесала подбородок, — хотела бы я стать свидетелем сих действий. Гордый и самовлюбленный дракон привязан к стулу с кляпом во рту. Прелесть же!

Дядя Дюльер засмеялся, ставя передо мной тарелку с супом тельпаче. Ох и люблю же я остренькое…

— Ты, Алиса, все-таки будь осторожнее с Тьером. Он терпеливый и добродушный, но все же дракон. Что касается гордости и достатка, ты и сама знаешь, они бескомпромиссны.

Знаю. Как знаю и то, что они самовлюбленные и постоянно требуют внимание. Я же предлагаю совместить приятное с полезным. Он получит массу внимания и возможно благодаря этому найдет себе жену. Может даже не одну. Я отправлюсь домой, а он заживет счастливой семейной жизнью. Ну… или почти счастливой. Это меня уже не касается.

Эх… Здравый смысл все равно твердит — дракона такая выходка только раззадорит. И пусть напрямую виновата буду не я, отдуваться придется мне. Конечно, кроме меня здесь креативить никто не решается.

— Знаю-знаю… Я вообще домой хочу, — я взялась двумя руками за чай с малиной. — А если жену ему не найду, мне и за бутылку виски отдуваться придется… На пенсии отпустит в лучшем случае…

Дядя Дюльер улыбнулся.

— Не расстраивайся, — он придвинул ко мне вазочку с рассыпчатым печеньем, — ты девушка смекалистая, что-нибудь придумаешь. Ты до сих пор жива, после всех казусов, а это что-то да значит.

Повар загадочно улыбался, выбирая, какую печеньку взять.

Жива, конечно. Красноволосый людей не ест. Несварение у него от нас.

— А когда милорд вернется, он не уточнял?

Родилась в моей голове одна идея. Лучше бы знать, сколько времени у меня есть на ее осуществление.

— До полуночи должен вернуться, — ответил дядя Дюльер из клубов пара, — передать от тебя что-нибудь?

— Спасибо, не стоит. Мои слова ему вряд ли понравятся.

Едва договорила, как из-за двери показалась голова мистера Хоунто. Он требовательно взирал на меня из-под полуопущенных век, а его нога нервно дергалась.

— Обед закончился пятнадцать минут назад, — нудно протянул он. — Почему я должен вас ждать?

— Так я иду, мистер Хоунто. Как раз пятнадцать минут и иду. Уже почти пришла, — я улыбнулась.

Дворецкий юмор не оценил. Лицо его от недовольства вытянулось еще больше, брови сошлись на переносице. Глупо полагать, что у человека внезапно появится чувство юмора. С ним либо родился, либо его нет. Все. Без вариантов.

Мистер Хоунто бормотал что-то себе под нос, из разряда: «Уволюсь и больше никогда не появлюсь в этом доме». Не уволится. Он так трепетно относится к своим обязанностям, что выдает привязанность как к дому, так и к хозяину дома. Наверняка он дворецкий у милорда не первый год.

— Снимешь шторы, отнесешь Ифриде, завтра все развешаешь, понятно? — мистер Хоунто глянул через плечо из-под полуопущенных век с видом человека, которого напрягает сама ситуация и кто-то конкретный.

Этот кто-то, несомненно, я.

— Конечно. Снять шторы, отнести, повесить, — повторила я. — Четко и по делу.

Дворецкий недоверчиво смотрел на меня. Если мне не решат доверить глажку и стирку, то со шторами ничего не случится. Гарантирую.

— Лестница, — указал мистер Хоунто на деревянную неустойчивую лесенку возле крайнего окна в гостиной, — штора, — он показал на полупрозрачную ткань, — приступай.

И ушел…

— А… хм… и как я должна их снимать? — спросила я у себя.

Моего роста не хватит, пусть я заберусь на самую последнюю ступеньку…

— Нет, ну, попробовать я могу… — пробормотала я, забираясь на лесенку. — Но за результат не отвечаю.

Я потянулась к крючкам. Кончиками пальцев скинула петельку, едва не слетев от неожиданности.

А все не так плохо!

С энтузиазмом я продвигалась дальше и дальше, штора болталась все больше и больше… Дабы не влачить ткань по полу, я обернула ее вокруг лестницы и, соответственно, вокруг себя. Какое шикарное у меня импровизированное платье. Все бы от зависти просто…

От мыслей меня отвлек влетевший в гостиную дракон. Его взгляд метался по комнате и остановился на шторке. Следом залетел мистер Хоунто с вопросом:

— Милорд, что произошло?

Красноволосый с обезумевшим видом забрался под псевдо подол, и уже оттуда громким шепотом сказал:

— Меня здесь нет!

Какая прелесть… Неужто дракон белочку словил? Похоже, об этом не одна я подумала. У дворецкого выражение лица было намного красноречивее моего.

— Хоунто, почему гостей никто не встречает? — в гостиной нарисовался герцог Пенгальский.

У меня в одно мгновение возникло желание составить компанию красноволосому и тоже нырнуть за шторку. Но слишком поздно…

— Принцесса… Какая неожиданная… и приятная, встреча, — Олрето тут же забыл о дворецком и плавно двинулся ко мне.

Как не нравилась мне его смазливое личико, так и ничего не изменилось.

— Неожиданная, да… — согласилась я.

— Вы здесь… в таком странном одеянии… — герцог улыбался во все свои белые зубы.

— Ах, это… Смотрю, знаете, какой материал для штор лучше. Этот недостаточно плотный, безвкусный, я бы сказала… Ай!

Бессовестный дракон ущипнул меня за филейную часть.

— Что «ай»? — не понял герцог.

— Ай, думаю, поменяю, — улыбнулась я как можно натуральнее.

Гость присмотрелся к шторам, к гостиной, и, сделав важный вид, заявил:

— Хорошее сочетание. Вы зря наговариваете на вкусы господина Брауна.

Меня еще раз ущипнули, но на этот раз, видимо, желая показать, что я ничего не смыслю в интерьере.

— Да, да… — согласилась я. — Просто здесь все уже старое, иногда надо освежать обстановку. Привносить что-то новое. Следовать моде. Тенденциям.

Дракон ущипнул меня гораздо больнее. Да что он себе позволяет?! У меня скоро на этом месте синяк появится!

— Тенденции, да… Мода… Все это ерунда, Ваше Высочество, — парировал герцог. — Надо чувствовать внутренний порыв, следовать велению сердца…

По-моему, если ощущения меня не подводят, в мое правое колено ткнулся лоб. И даже пару раз «постучал». Тоже мне, стол нашел!

— Сердце, порыв, это все прекрасно. Но, герцог, зачем вы пожаловали? Мистера Брауна в данный момент нет дома, вам лучше заглянуть позже…

Этот чешуйчатый гад снова меня ущипнул!

— А лучше завтра…

И еще раз. Ну, я вам отомщу…

— Через неделю загляните, он точно будет свободен.

Такой ответ красноволосого устроил, а вот герцога…

— Я не тороплюсь. Могу подождать его здесь, тем более, когда у меня такая очаровательная компания.

Я выдавила улыбку.

— Вы похорошели с нашей последней встречи.

— А тогда я, что же, плохо выглядела?

Вообще я старалась. Очень старалась выглядеть максимально плохо.

— Ни в коем случае такого не имел в виду, вы всегда выглядите прекрасно, Алиса.

Талию сжала рука Тьера. Мое положение оказалось весьма интересным. Мне пришлось держать штору двумя руками, чтобы она не ускользнула и не явила герцогу Пенгалскому явно недовольное лицо красноволосого. Соответственно я при всем желании не могу воспрепятствовать дракону себя… трогать.

— Вы мне льстите.

— Чистая правда, моя принцесса, — герцог Пенгальский начал подходить ближе, а рука на талии сжалась достаточно, чтобы оставить после себя как минимум один синяк.

И как прикажете мне от этих мужчин избавляться? Чтобы вылез красноволосый, надо распрощаться с Олрето, а чтобы распрощаться с Олрето, надо сделать тройное сальто и минут двадцать поплясать с бубном. Проще говоря: от него просто нереально избавиться.

Буду импровизировать.

— Герцог, я вспомнила, что мы с вами не совсем удачно закончили наш прошлый ужин, — самым любезно-нежным тоном начала я, — и мне, право слово, до сих пор неловко за тот случай… Предлагаю вам прямо сейчас исправить это недоразумение — мистер Дюльер великолепный повар, и я уверена, он не откажется приготовить для вас что-нибудь из своих коронных блюд.

Мою талию сжала и вторая рука. С двух сторон давит. Нахал!

Олрето растерялся, но быстро сообразил, что я ему предложила фактически свидание, и расплылся в улыбке. Чтоб ты подавился, напомаженный индюк. Никогда ты мне не нравился, а дракону я выпишу счет. Из-за него мне придется терпеть общество этого… Пенгальского!

— Когда просит такая очаровательная принцесса, я не в состоянии отказать, — едва ли не мурлыкал Олрето.

Я старательно выдавила из себя ответную улыбку и позвала дворецкого. Пусть уже уведет его отсюда, иначе меня сейчас сплющат. Дракон, видно, позабыл, чью талию он давит. Я ведь не железная!

Мистер Хоунто с медлительностью несвойственной дворецким вошел в гостиную, с немым вопросом на меня взирая.

— Проводите герцога Пенгальского в обеденную и попросите Дюльера приготовить что-нибудь для почтенного гостя, — я улыбалась, как может улыбаться человек, которому доставляет физический и моральный дискомфорт тело, трущееся рядом.

Мистер Хоунто кивнул и попросил герцога следовать за ним. О, чудо, он не стал противиться и, подмигнув напоследок, вышел вслед за дворецким.

Красноволосый мгновенно вынырнул из-под шторы, волосы его слегка потрепались.

Мои бока… Как же я… «люблю» вас, Тьер Браун… Убить как люблю…

— Мышка, какой, к чертям, обед? — гневно зашипел он, сверкая на меня красными глазами.

— А как мне еще было от него избавиться? — ответила я ему тем же.

— Твоей фантазии хватило только на «мы не совсем удачно закончили наш прошлый ужин»? — перекривлял он меня.

Нет, какая великая наглость!

— А вы не придумали ничего лучше, кроме как спрятаться под юбкой девушки!

Дракон поджал губы.

— Не волнуйтесь, о вас не забуду, вы надолго оставили свой след на моем теле, — с толикой злости добавила я и спустилась на пол, всучив красноволосому конец наполовину снятой шторы.

Выставил меня виноватой. Меня. И за что? За то, что я спасла себя от пары-тройки дополнительных синяков, и буду выслушивать пошлые комплименты Олрето? Гениально и очень по-мужски, ничего не скажешь.

После получасового проклинания дракона

— Признаться, я немало удивлен вашему желанию вместе пообедать, — якобы соблазнительно улыбался Олрето.

Не стоит так удивляться. Я вовсе этому не рада.

— Мне до сих стыдно за тот инцидент с горячим шоколадом, — пробормотала я и чрезмерно воодушевленно поинтересовалась: — Я вас не сильно обожгла?

— Пустяки, — отмахнулся он.

— Да? — голос мой погрустнел.

Герцог с удивлением на меня воззрился и даже перестал жевать.

— То есть я хотела сказать, что рада. Вы не пострадали.

Олрето широко улыбнулся.

— Ваше волнение за меня, отрада для моей души, — произнес он соблазнительным тоном и поцеловал мою руку.

У меня этот слащавый голос вызвал отвращение. Он действительно так пытается завоевать расположение девушек? Хотела бы я посмотреть на тех дурочек, что на него поведутся.

Я быстрее затолкала в рот пару кусочков отбивное, чтобы не пришлось ему отвечать. Боюсь, слова «Кажется, вам уже давно пора», вырвутся внезапно, если я начну говорить.

Герцог, очевидно, ожидал реакции несколько другой, чем спешное расчленение отбивной. Он два раза кашлянул, сделал глоток чая и снова одарил меня широкой улыбкой.

Попади мне в руки горячий шоколад, клянусь, я бы сделала то же, что и в первый раз.

Обстановку разрядил вошедший в обеденную дракон. Красноволосый сухо кивнул герцогу, бросил на меня мимолетный взгляд и, вальяжно рассевшись за столом, обратился к Пенгальскому:

— В моем доме прислуге не разрешается обедать с гостями.

Герцог рассмеялся, явно приняв слова дракона за шутку.

— Тьер, Алиса принцесса.

Дракон даже не улыбнулся.

— Которая мне задолжала.

— За бутылку с вами рассчитается Джун, — я решила не отмалчиваться, — он ее выпил, с него и требуйте.

Красноволосый удостоил меня взгляда строгого начальника.

— Мы обсудим этот вопрос, — и отвернулся. — Так что, говоришь, опять привело тебя в мой дом?

— Я не говорил, — герцог отпил чая.

— Тогда поторопись, у меня мало времени, — дракон фальшиво добродушно улыбнулся.

Пенгальский подобрался, выпрямился, поправил галстук… Так и хотелось сказать — не поможет это. Все равно будешь выглядеть смазливым нарциссом.

— Твоя мама просила заехать.

— Мы с ней виделись на прошлой неделе, — с недоумением произнес красноволосый.

— Она передала тебе… где же… неужели забыл… — герцог ощупывал себя.

Мне кажется, или ему это доставляет удовольствие?

— Там все написано, — Пенгальский протянул дракону конверт. — Принцесса, прошу простить меня, но мне, похоже, уже пора. Дела не терпят, — герцог в очередной раз поцеловал мою руку.

Я с трудом удержалась, чтобы не пожелать ему скорейшего не возвращения.

— Когда-нибудь увидимся снова, — натянуто улыбнулась я и, как только он скрылся за дверями, выдохнула. — Вы мне должны за этот обед. Мне пришлось выслушивать его истории, пошлые комплименты и терпеть облизывание своей руки!

Дракон, казалось, меня не слышал. Он с каменным выражением на лице читал послание от матери.

— Дюльер! — крикнул красноволосый и отложил письмо предусмотрительно на противоположенную от меня сторону.

Повар зашел, вытирая руки о полотенце.

— Виски мне, леди вина, и что-нибудь сладкое.

Голос дракона был таким, будто кто-то умер, что вряд ли. Будь это похоронная весточка, герцог прибыл бы со скорбным видом, из чего следует вывод — красноволосого чем-то очень сильно «обрадовали» и мне до жути любопытно чем именно.

— В честь чего такой праздник? — как бы невзначай поинтересовалась я.

— Любопытная мышка, — усмехнулся красноволосый.

— Надо же знать, по какому поводу меня хотят споить.

— Тебя опасно спаивать, — дракон закинул в рот яблочную дольку.

— Это почему?

— Ты трезвая умудряешься нанести ощутимый ущерб, а пьяная мне весь дом разнесешь.

Дядя Дюльер появился в обеденной, неся в одной руке две бутылки, в другой — два бокала. Он с интересом прислушивался к нашему разговору.

— Вы хам, мистер дракон, — я сложила руки на груди, — и совершенно не умеете общаться с девушками.

— Я не умею?

Крайнее и совершенно искреннее удивление светилось на его лице.

— Не умеете, — подтвердила сказанное ранее.

Дядя Дюльер принялся открывать бутылки, поглядывая то на меня, то на дракона.

— Обоснуй, — потребовал дракон и тоже сложил руки на груди.

— Сколько угодно, — я поерзала на стуле, удобнее устраиваясь. — За все время, что я нахожусь в вашем доме, я ни разу не видела, чтобы вы дарили своим дамам цветы, конфеты, я не говорю о подарках. Я даже ни одного комплимента от вас в их адрес не слышала. Мне кажется, вы делаете вид, будто их не существует, и вспоминаете о них, только когда возникает необходимость. Это цинично и подло.

Вроде все сказала. Ничего не забыла. А нет… Одна деталь:

— И вы хам.

Красноволосый как вздернул бровь на середине моей речи, так и сидел. Даже не моргнул.

Я пощелкала пальцами у него перед глазами. Вдруг он уснул… или помер, чего доброго. Хорони его потом…

— Ваше драконье эго не выдержало и отошло в мир иной, я угадала?

Дядя Дюльер закашлялся, маскируя смешок.

Разговоры — это хорошо… Но вернувшийся аппетит подсказал помолчать и продолжить поздний обед.

— Дюльер, — отмер дракон, — мне показалось или ты тоже сейчас это слышал?

Повар подал ему бокал с виски.

— Не хочу огорчать, но, боюсь, мы с вами слышали одно.

Мне любезно протянули фужер с золотистым вином. Я с благодарностью его приняла.

— Жаль, — красноволосый сделал большой глоток, — я надеялся на слуховые галлюцинации.

Дядя Дюльер снова неправдоподобно закашлял и поспешил вернуться на кухню. Просто дракон привык бежать от правды и обелять себя любимого в своих же глазах. Пора посмотреть на себя настоящего — эгоистичного дракона, не ценящего никого, кроме себя.

— Я — дракон. Каждое слово — про меня, это моя сущность, — пожал плечами красноволосый и поднял бокал, — давай выпьем за правду.

Я тоже подняла, но остановилась, так и не стукнув хрустальной стенкой фужера о его бокал.

— Разве вам не обидно?

Тьер залпом выпил виски. Я поморщилась, представив это обжигающее ощущение горечи.

— Привыкаешь, когда в тебе видят только плохие качества, — он наполнил бокал. — За твою проницательность, — красноволосый снова выпил залпом, и мне вдруг стало его немного жаль.

— Наверное, непросто к такому привыкнуть…

Дракон печально усмехнулся.

Как-то совсем невесело. Я ведь, если подумать, тоже заметила в нем минусы, но не обратила внимания на плюсы. А они должны быть. Хоть и самые незначительные.

— Зачем я вам? — решила задать вопрос, периодически меня мучающий.

— Ты… м-м… пикантная пряность в размеренном течении моей жизни, — изрек красноволосый с философским видом и сделал большой глоток.

— Пикантная пряность, — я повеселела, — такой комплимент мне еще не говорили.

— Поживешь со мной и не такого наслушаешься, — дракон тоже приободрился, и у меня закралось подозрение, что коварный алкоголь начал на него действовать.

— Вдобавок, жену ты мне пока не нашла, но успела увеличить свой долг до двух миллионов золотых, так что…

— Сколько?! — от неожиданно баснословной суммы у меня чуть глаза не выкатились из орбит.

Два миллиона золотых… Да на эти деньги можно до старости жить! Причем не просто жить, а жить с размахом, по-королевски.

— Это я тебя пожалел и уменьшил долг почти в два раза. Но если найдешь мне жену…

Уменьшил? По доброте душевной? Почти два раза… Слишком щедро для дракона…

Не нравится мне что-то в его словах.

— Погодите… Я хотела доказать, что за вас никто по доброй воле замуж идти не захочет, а вы… Вы все перевернули!

Вот ведь хитрый жук!

— И как я сразу не заметила?..

Дракон ухмылялся.

— Этот спор надо обнулить. Он нечестный.

— Пари было заключено по всем правилам, — самодовольно заявил он. — Либо жена, либо пять лет в моем доме.

— Да вы же не рассматриваете никого в качестве жены. Вы придумываете миллионы несуществующих недостатков. Это пари невозможно выиграть честно.

— Мышка, я — дракон, — он наполнил свой опустевший бокал, — в делах с драконами речи о честности быть не может.

Джун сказал мне то же самое. Почти слово в слово. Только от этого нелегче. Меня провели, как несмышленого ребенка.

— А может вы просто не хотите оставаться наедине с вашим гаремом и скучной жизнью, и боитесь в этом признаться? — с горечью произнесла я, сетуя на потерявшуюся где-то сообразительность.

— Не-е-е исключено, — бокал дракона стремительно опустел, в бутылке плескались остатки дорогого алкоголя. — Ты пей, не стесняйся. В моем погребе достаточно вина, начиная с трех тысячного года.

С трех тысячного года? Это шестьсот двадцать три года выдержки!

— Но его тебе предложить не могу, сама понимаешь. Слишком дорогой и изысканный напиток для банального желания выпить.

Речь красноволосого растеряла былую твердость, а взгляд приобрел пару новых искорок. Кажется, кое-кто начинает пьянеть.

— Так может уже скажете, по какому поводу идет активная травля организма?

Дракон скривился, подумал несколько минут и махнул на меня рукой, чтобы следом подать отложенное послание от мамы.

Прямо-таки тайна века.

Я развернула лист. Ровным почерком с характерными завитушками написано:

«Дорогой сынок,

Ты наверняка будешь ругаться, когда прочитаешь мое письмо, но пойми меня правильно. Умерь свой пыл и выключи упрямство. Заранее успокойся.

Успокоился?

Тогда читай дальше.

Я наслышана о твоем поиске невесты. Право слово, сын, не глупо ли? Такому уважаемому дракону устраивать кастинг невест! Я крайне недовольна была, когда узнала.

Не занимайся ерундой. У меня на примете есть две замечательные драконессы, знают о тебе все и согласны на вступление в брак. Прояви благоразумие. Хотя бы раз.

Зачем тебе безродные девицы непонятного сомнительного происхождения? Я категорически против такого брака и не приму подобную невестку ни при каких обстоятельствах. Ты меня знаешь.

Я устрою, скажем, в субботу, званый ужин. Если ты не прилетишь, я буду очень огорчена, а ты знаешь, чем оканчиваются мои расстройства и чем это грозит тебе и твоему дому, куда ты позорно от меня сбегаешь всякий раз, когда я пытаюсь с тобой поговорить как любящая мать.

Жду тебя в субботу. Не огорчай маму.

P.S. Знаю, ты похитил принцессу. Мой тебе совет — развлекись, как хочешь, и верни ее домой».

Я перечитала последнюю строчку несколько раз. «Развлекись, как хочешь, и верни ее домой». Кто бы ни была эта женщина, я ее уже недолюбливаю.

— Вам очень… повезло… с вашей мамой, — я отложила письмо в сторону.

Лучше бы не читала.

Красноволосый подпер голову рукой и с кислым выражением на лице в который раз опустошил бокал.

— Плюс все-таки есть, — я сделала маленький глоток вина.

— Какой? — дракон закинул в рот апельсиновую дольку.

— Она может за меня решить проблему с нечестным пари.

— Мышка, я похож на того, кому можно кого-то навязать? — довольно пьяным и скептическим тоном вопросил он. — Никогда. И драконессы ее страшные, бр-р, просто жуть. Им даже мешок на голове не поможет.

Кажется, тактичность у них семейная. Вернее, полное отсутствие данного чувства.

Я бросила взгляд на часы. Засиделись мы, однако. Стрелки часов показывали без пяти минут десять.

— Мистер самостоятельный дракон, мне, и вам тоже, спать уже пора.

— Ка-а-ак пора? — красноволосый посмотрел на часы. — Четыре стрелки… неправильные часы какие-то. Завтра новые куплю.

— С часами все в порядке, — заверила я дракона, — а вот вам надо проспаться.

Он поднялся на ноги, и со словами:

— Спокойно, все под контролем, — двинулся к двери.

На корабле во время шторма и то меньше качает. О, вот и крен по левому борту…

Я успела поймать убитого виски дракона, создав для него пусть и не прочную, исходя из моей комплекции, опору.

— Держим курс на вашу спальню и не отклоняемся от маршрута, — скомандовала я.

— Есть не отклоняться от маршрута, — дракон икнул.

Вот до чего может довести человека всего одно письмо от мамы и две бутылки виски.

Поднимались мы медленно, настолько медленно, что можно было уснуть. И некто по имени Тьер Браун именно это и пытался проделать.

— Слушайте, я все-таки девушка, а не всесильная деревенская баба. Имейте совесть, двигайте ногами!

— Я иду-иду, не нуди, — протянул он с повисшей головой.

— Совсем драконы стыд потеряли, — начала я ворчать. — Я его тащу, а он еще меня нудной называет. Сейчас брошу здесь, на лестнице, и пусть над вами слуги смеются.

— Съем, — пригрозил он.

— Слуг?

— Сначала их, потом тебя.

— И умрете от переедания, — мы заползли на третий этаж.

Я открыла дверь на всю ширину, чтобы она не закрылась, и впихнула внутрь красноволосого и успокоилась, когда он мешком рухнул на кровать.

Вообще-то я пленница. Я не обязана таскать пьяных похитителей. Неправильная я пленница, получается.

У себя я быстро сходила в душ и с блаженством нырнула под одеяло.

Подушечка… Одеялко… Мягкая кровать… Что еще для счастья надо?

— Мышка, — в дверях образовалась голова дракона, — ты спишь?

— Сплю.

Красноволосый кивнул и вместо ожидаемого ухода нагло ввалился в комнату.

Вот кого мне для счастья не надо, так это пьяного хозяина дома. Но он меня, к сожалению, об этом не спрашивал. Молча упал на мою кровать, все так же молча перетянул на себя одеяло.

— У вас есть своя кровать, — напомнила я ему.

— Мне одному страшно, — пробормотал он в подушку.

— Вам? — у меня вырвался нервный смешок. — Вы дракон!

— И что? Ночью самые потаенные страхи обретают другую силу, а сокровенные желания выбираются из-под кровати… Загляни, — он пальцем показал вниз, — там наверняка и твои имеются.

Этому дракону пить категорически противопоказано.

Он засопел, а я слезла с кровати и вышла из комнаты, чтобы подняться на третий этаж, оставить дверь открытой и улечься на большую кровать и… Не думала, что снова придется спать здесь. Но раз тепло, уютно и мягко, почему бы и нет. К тому же мое спальное место приватизировал красный дракон.

Утро

Уже привычного будильника со словами «Грязная посуда ждет» я, к счастью, не услышала. Проснулась счастливая от того, что наконец-то выспалась.

Сладко потянувшись, перевернулась на живот, приоткрыв правый глаз. В паре сантиметрах на меня смотрела роза.

Роза? Откуда здесь… целый букет!

Красные, бархатные, а какой запах…

Я с наслаждением втянула в легкие нежный цветочный аромат. И с чего вдруг мне такая красота досталась? Хоть бы записку оставили… Я снова уткнулась носом в бутоны, заприметив между стеблями белый уголок.

Похоже, записка все-таки есть.

Рваным почерком на белой плотной бумаге было выведено:

«Мышка, прошу прощения за ночной инцидент. Надеюсь, ты выспалась.

P.S. Я искренне хочу верить, что к облысению моих роз ты не причастна, но мне в это слабо верится. Придумай оригинальное оправдание. Удиви меня!»

Облысению? Ой… Видимо дамы переусердствовали…

— Ой… — вслух повторила я, позабыв про цветы.

Я вышла в предусмотрительно распахнутую дверь и первым делом побежала не в комнату, нет… На улицу помчалась. Смотреть, что стало с теми шикарными кустами роз.

— Алиса, куда спешите? — остановил меня дворецкий в коридоре первого этажа.

— Я… а-а… долго рассказывать, — я обогнула его и пошла дальше.

Пальцы начали дрожать на выходу из дома.

Чего так переживать? Это ведь всего лишь цветы, верно?

— О-хо-хо… — не сдержалась я.

Некогда пышущие жизнью кусты теперь представляли собой копну голых веток. Листья, конечно, остались… местами. Нет, я все понимаю, но зачем было листья обдирать?

— Пам-пам-пам… — я обошла кусты со всех сторон. — Беда.

Не подумала я о последствиях. Но что теперь печалиться? Розы все равно не вернуть.

— Алиса, что случилось? — на дорожке показался мистер Хоунто.

— Ничего, — крикнула я, и тише добавила: — Что могло бы увеличить мое время пребывания здесь.

Дворецкий не поленился дойти до меня, посмотрел на кусты и схватился за сердце.

— Розы! Куда делись? — разводил он руками. — Где? Где мои… Вы! — он грозно на меня взглянул. — После вашего появления все встало верх дном. Ни один день не обходится без неурядиц. Вы хаос во плоти!

— За то какая разнообразная жизнь, — попыталась я свести все в шутку.

— Проблемная жизнь, так будет вернее.

А я и забыла, что у дворецкого с чувством юмора давний конфликт.

— Так, может, вы тогда убедите милорда вернуть хаос и проблемы в моем лице домой?

Правый глаз мистера Хоунто дернулся.

— Сегодня же поговорю с ним, — весьма эмоционально заверил он, и зашагал в обратном направлении нервной походкой.

Что ж… Если эти несчастные розы помогут мне вернуться домой, то они погибли не зря.

Успокоив свою душу я, напевая песенки, легкой поступью двинулась в сторону кухни.

Интересно, что сегодня на завтрак приготовит дядя Дюльер. Может быть тёрсе… Дядя Дюльер недавно вспоминал о нем. Воздушная основа из творога и сливок, покрытая после запекания хрустящей тонкой корочкой, а внутри, в серединке, варенье или горячий шоколад… Изумительный вкус! Лучшее начало дня, какое можно представить. А если тёрсе в компании свежевыжатого сока с мороженым… То это был бы самый прекрасный день за последний месяц.

Я с ожиданием чуда зашла на кухню, вдохнув наполненный массой вкусов воздух.

— Алиса? — уточнил повар из глубины кухни.

— Я, дядя Дюльер! — я уселась за столик у стены на свое привычное место.

— Я уже начал волноваться. Когда ты пропускаешь время завтрака, день меняет обычный ход. Сегодня совершенно точно случится что-то странное, но достойное внимания.

Ну и ну… В народе черные кошки и бабы с ведрами, а в этом доме я — ходячая примета.

— Могу поспособствовать странностям, если меня хорошо накормят, — улыбнулась я с предвкушением.

Дядя Дюльер передвинул кастрюлю с плиты и на пару минут пропал из виду. Появился он с подносом в руках.

— Тёрсе для моего любимого критика, — улыбался повар.

— Скажете тоже… критик, — я смущенно отмахнулась.

— Кто, как не ты, по достоинству оценит мои творения? — продолжал улыбаться он широкой улыбкой.

Передо мной находилась тарелка с одним из самых великолепных завтраков. Просто произведение искусства в окружении кусочков ананаса и долек клубники под белым шоколадом.

Я едва слюной не захлебнулась.

Вилкой я с внутренним трепетом вспорола корочку и отломила первый кусочек.

Великая сила природы… как же вкусно! Умопомрачительно вкусно! С каждым кусочком я будто проживала все свои счастливые моменты из детства и не успела заметить, как на тарелке ничего не осталось.

— Вы волшебник, — я в двух словах выразила всю благодарность повару.

— А ты все еще в пижаме, — деликатно напомнил мне дядя Дюльер. — Не попадись мистеру Хоунто на глаза, ругаться будет.

Я пообещала не опаздывать на обед и ушла с намерением подняться в свои покои и переодеться. В самом деле, разгуливать в пижаме средь бело дня — дурной тон.

Интересно, с чего вдруг дракон надумал извиниться? Резкая смена поведения никогда не идет на пользу.

За один вечер он не мог кардинально измениться. Вполне вероятен вариант проснувшейся совести… но он мне кажется каким-то слишком фантастическим.

Я повернула, увидев впереди залитый светом центральный коридор первого этажа. Мистер Хоунто на моем пути возник внезапно и лицо его было крайне недовольно. Правда, привычное выражение лица у него всегда выражало какую-то степень недовольства.

— Почему вы до сих пор в пижаме? — протяжным тоном вопросил он, взирая на меня из-под полуопущенных век.

— Тепло и удобно. Уже иду переодеваться.

— Поторопитесь, у вас много работы, — мистер Хоунто прожигал меня взглядом.

Я собралась было уйти, но решила уточнить.

— Какая именно работа?

Судя по утренней беседе, дворецкий с огромной радостью вручит мне грязную работенку. Хотелось бы заранее узнать уровень ямы, в которую меня закинут.

— Я обо всем расскажу, — важно произнес мистер Хоунто. — Идите, переодевайтесь. Я буду ждать вас на крыльце.

На крыльце?

Нет, я не против. Крыльцо, так крыльцо, только вот в чем подвох… Или его вовсе нет, и я сама себя накручиваю.

Управилась с переодеванием я за пять минут, плюс-минус одна. Мистер Хоунто, как и было оговорено, ждал меня сразу за дверью.

Я все это время задавалась вопросом, что же меня ждет… Так вот: все весьма прозаично. В руках дворецкий держал секатор, странную штуку с тремя длинными загнутыми острыми шпилями (отдаленно напоминает вилы, в садоводстве не сильна). На бортике металлического ведра висела пара резиновых перчаток, а в ведре болталась пластиковая бутылочка с опрыскивателем.

— Надо привести в порядок сад, — начал мистер Хоунто. — Начнете с цветов, закончите подстриганием живой изгороди.

А вот и грязная работа. Под палящим солнцем в середине лета. Но и плюс имеется — загар все же появится, а я переживала, что так и останусь бледной. Зря!

— Никогда не была против общественно полезных работ, и сад ваш мне очень импонирует… — я посмотрела вокруг. — Но не могу не уточнить: вы уверены, что эта работа для меня?

Мистер Хоунто ухмыльнулся и кивнул. Кажется, он меня не совсем так понял. Я в саду всю жизнь только цветочки рвала. Если швабру и веник я в руках держала и знала, как с ними управляться, то вот с садовым инвентарем…

— Ладно, — бодро согласилась я, — только мне надо переодеться.

Платье прислуги для такой работы не годится. Купальник бы сюда, но чего нет, того нет.

Положение спасли шорты и футболка, в которых меня в этот дом приволокли. Футболку завернула на грудь, так, чтобы прикрывала белье, но оголяла живот. А шорты и так короткие.

Дворецкий окинул меня придирчивым взглядом, но вид мой оставил без комментариев. Так и нечего комментировать. Спустись я в одном белье, другое дело, а у меня вполне приличный вид. Приличный для работника сада, но не для принцессы, а поскольку на территории дракона любой статус теряет свою силу мне беспокоиться не о чем.

И вообще я пленница.

— Землю вокруг цветов надо очистить от сорняков и взрыхлить, — начал объяснять мистер Хоунто. — Газон прополоть, — дворецкий смотрел вокруг себя, — изгородь подстричь.

Ну, это я уже слышала.

— До вечера должны управиться.

Территория вокруг дворца немаленькая. Сад занимает всю переднюю часть, а газон всюду землю устилает.

— До вечера не успею. Минимум два дня.

— Ваш срок до вечера, — нудно повторил мистер Хоунто.

Я пожала плечами. Ничего не обещаю.

Начинать было решено с крайней левой клумбы. Розовые и белые пионы очень красиво смотрелись на фоне зеленой изгороди. В сумерках они наверняка придают некий шарм общей атмосфере.

Под кустами ничего не растет, какая-то травка сантиметров пять в высоту с ребристыми листиками… Сказано прополоть, значит, выдираем все. Все, кроме пионов, разумеется.

Я так увлеклась этим занятием — прополоть, разрыхлить, — и не заметила, как пионы кончились. Дальше росли кусты цветов, название коих я вспомнить не смогла. Фиолетовые такие, с бутоном большим, бархатным… В общем, под этими кустами тоже росла трава, но с листьями треугольными.

Все вырываем! Нечего засорять клумбы с красивыми цветами.

А ничего, мне нравится. Я довольно оперативно справилась и с другими цветами по левую сторону от тропинки. Я уже собралась перейти на правую и остановилась.

— Желудок хочет кушать, — зачем-то вслух произнесла я, поставила полупустое ведро с сорняками на мощеную камнем дорожку, кинула на него перчатки и в приподнятом настроении поскакала на кухню.

Дядя Дюльер колдовал у плиты, напевая веселую мелодию. Удивительно. Этот человек весь день проводит на ногах, готовя разные кулинарные шедевры, и каждое утро он бодрее всех обитателей дома. Чудеса, не иначе. Я бы точно так не смогла. На это есть две причины. Первая: меня уволят через полчаса после завтрака, ибо приготовленные мною шедевры явно никто не оценит. Вторая: встать в семь утра (или даже в шесть, страшно подумать), для того, чтобы приготовить этот самый завтрак, у меня духу не хватит.

— Вовремя, принцесса, — крикнул дядя Дюльер из клубов пара, — обед будет через минуту!

Мой организм работает по часам. Он часами готов есть все вкусненькое, что готовит дядя Дюльер.

Минуты мне как раз хватило для тщательного мытья рук по локти. Работа в саду штука тонкая. Весь испачкаешься, пока из кустов выберешься.

— Вот, — повар с довольным видом поставил передо мной тарелку супа. — Тан-тан с грибами! Я сам его впервые попробовал в Корцеле, и знаешь, он мне не понравился, — дядя Дюльер сел рядом, и подтянул к себе орешки. — Я пытался понять его суть… Ну, знаешь, у каждого блюда своя душа, своя суть… И я… Как сейчас помню: веранда старенького кафе, потрепанные скатерти на облезших столах, твердые стулья, и во всем этом — свой шарм. Своя прелесть. Сидеть в полузабытом месте и смотреть на лес. А леса там бескрайние. И осень только-только взялась: зелень смешалась с осенними красками… Бывая в новых местах, я всегда стараюсь попробовать что-то новое, чтобы потом, пробуя блюдо, в памяти оно всплывало вместе с тем местом… И тот раз я пытался насладиться тан-таном. Я смотрел на желто-красные листья, желто-зеленые листья, чувствовал остроту на языке… И не мог почувствовать души блюда. Этот суп… он был словно чужой тому месту. Как будто суть этого блюда где-то далеко.

Я слушала повара очень внимательно и заворожено. Дядя Дюльер продолжил:

— Он был с грибами, как тот, что ты сейчас ешь. Я тянул время, перемешивая ложкой остатки супа, будто в них я мог распознать то, что искал… И понял. Не место было виной, и не суп. А знаешь что?

— Что?

— Я сам, — повар улыбнулся. — Да, именно я. Я был полон ожиданий, когда заказывал тан-тан. Я ждал чего-то волшебного, какого-то взрыва! А надо было всего лишь прислушаться к вкусу. Тонкому вкусу. Настолько тонкому, что всей глубины не понять, если не превратиться в одно сплошное чувство. Не раствориться в нем…

Я взглянула на пустую тарелку с сожалением… Я не прочувствовала…

— О, не расстраивайся. Если когда-нибудь будешь в Корцеле, обязательно загляни в кафе «Гриндель», на Барсховом склоне. Оно там одно. И лучше, если это будет начало осени. Да, тогда ты все поймешь. И знаешь, мне кажется, ты поймешь быстрее, чем я.

Дядя Дюльер с теплотой на меня смотрел, а после спохватился и кинулся к плите, растворившись за клубами пара.

Какая философия… Все-таки настоящий повар — истинный ценитель. И какой же душевный уклад у этого прекрасного человека, просто невозможно вообразить!

Я махом выпила кисло-сладкий яблочный компот, закинула в рот печеньку и, крикнув напоследок массу благодарностей, направилась обратно в сад.

Дракону совершенно точно повезло в одном — ему довелось расти рядом с потрясающим человеком. Мне повезло меньше. Я росла под контролем невыносимо нудной, как мистер Хоунто, гувернантки. Но у меня есть сестры, это большой плюс. А нудная гувернантка — жирный минус. И все равно, работай дядя Дюльер у нас, я была бы, пожалуй, самой счастливой принцессой на земле. Правда, дядя Дюльер вряд ли когда-нибудь променяет драконов на обычных людей.

— Время обеда давно закончилось, — протянул мистер Хоунто, выходя следом за мной на улицу.

— Я предпочитаю тщательно пережевывать пищу, — я наклонилась за перчатками.

— И что вы успели сделать? — дворецкий с усмешкой оглянулся.

— Прополола все клумбы на той стороне, — я указала в нужном направлении. — Сейчас займусь этой, — я кивнула в нужную сторону.

Мистер Хоунто из-под полуопущенных век взглянул на ведро, наклонился, чтобы получше разглядеть. Глаза его расширились до размеров спелой дыни.

— Что вы… — взвизгнул он, и достал горсть травы из ведра. — Вы что натворили?! — вопил он, тыча мне в нос поникшие травинки.

— Как что? Вы же сами сказали — прополоть цветы. Я прополола.

— Вы!.. Вы хоть понимаете, что вы наделали?! — глаза его покраснели от лопнувших капилляров. — Это же… Вас изолировать надо! Вы…

— Что за шум и без драки? — в ворота вошел красноволосый.

Красный пиджак, черные брюки и белая рубашка… У него хороший вкус.

— Милорд! — продолжал повизгивать дворецкий.

— Хоунто, не надо так пронзительно кричать, — сморщился дракон. — Что мышка на этот раз натворила?

По его лицу скользнуло предвкушение.

— Вот! — вместо объяснений дворецкий сунул под нос зажатую в руке траву. — Она все уничтожила!

— Поправочка: не уничтожила, а выполола, — сказала я в свою защиту. — Вы сами мне дали задание прополоть, я его выполнила.

— Вы катастрофа! Милорд, я прошу вернуть ее обратно. От нее одни неприятности. Вы видели, что она сотворила с моими розами? Вы видели это?!

— Не кричите, молю вас, — дракон скривился. — Кстати, про розы. Мышка, оправдание придумала?

Он окинул меня внимательным взглядом. По лицу вижу, что-то молвить собирался, но промолчал.

— Так получилось, — с сожалением ответила я.

Мне и впрямь жалко розы. Они очень уж красивые были.

— Не удивила, — тоже с сожалением произнес дракон. — Мистер Хоунто, продолжайте.

Дворецкий только этого и ждал. Он разразился воплями и душераздирающими высказываниями в мой адрес. Мне самой на мгновение показалось, что я действительно беда для окружающих. Если бы не масса преувеличений, о которых я не смогла смолчать.

— Минуточку, позвольте, — начала я, когда мистер Хоунто наконец-то умолк. — Та ужасная несчастная картина пострадала не по моей вине. Хорошо, не только по моей вине. Милорд неосмотрительно подкрался ко мне со спины, я, будучи натурой с тонкой душевной организацией, испугалась, и дабы не повредиться вследствие падения с лестницы, ухватилась за единственный имеющийся предмет.

Дракон с видом судьи изрек:

— Грамотная защита, — и повернулся к дворецкому: — Что скажете в адрес обвиняемой?

Красноволосый забавлялся, а мистеру Хоунто эта игра явно не доставляла удовольствия.

— Хорошо, — скрипя зубами сдался он. — А розы?!

— Розы послужили утешительным знаком для огорченных дам с разбитым вдребезги сердцем. Опять же не по моей вине. По части сердец у нас господин судья, — я указала на дракона.

— Частично согласен с оправданием, — кивнул красноволосый, а мистер Хоунто стал походить на помидор.

— Ладно, — проскрежетал он. — А урожай наш чем вам помешал?!

Я еще раз заглянула в ведро.

— Урожай чего, простите? Сорняка? Вы его специально выращиваете?

Мистер Хоунто закрыл глаза, сложил указательные пальцы с большими в кружок и со звуком «Ом» уплыл в транс.

— Ничего не имею против этого милого человека, но, честное слово, про траву я не знала, — стала я объяснять дракону. — Он мне сказал прополоть цветы. Я все сделала! — последнее произнесла почему-то шепотом.

— Почему я должен тебе верить? — тоже шепотом спросил красноволосый.

— Потому что я говорю правду!

Дворецкий резко распахнул глаза, как в детских страшилках на ночь, и спокойным тоном выдал:

— Делайте, что хотите. Я увольняюсь.

И побрел в сторону дома размеренным шагом.

— Мышка, если из-за тебя я лишусь лучшего дворецкого… — предупреждающе заговорил дракон.

— … то ничего хорошего мне не светит, — закончила я за него и побежала за дворецким. — Мистер Хоунто, подождите! Постойте! Давайте решим вопрос как взрослые люди.

Дворецкий нехотя остановился, взирая на меня из-под полуопущенных век.

— Произошло недоразумение в результате недопонимания, — я стойко выдержала неприязненный взгляд. — Вы не уточнили, я не спросила, итог — конфликт, но мы ведь с вами понимаем, что это вовсе не повод увольняться, — я мило улыбнулась, надеясь на разумность мистера Хоунто.

— Я вынужден требовать прибавку к жалованью, пока принцесса находится в этом доме, — дворецкий обратился к дракону. — В качестве компенсации за моральный ущерб.

Красноволосый кивнул в знак согласия, и мистер Хоунто с почти довольным видом двинулся дальше.

Пам-пам-пам…

— Знаете, мне, наверное, тоже пора, — я мелким быстрым шагом вернулась к ведру, похватала все, и с намерением затеряться в кустах ступила на газон.

— Не так быстро, — раздалось за спиной.

Ноги сами остановились и будто приросли к месту. О-хо-хо…

— А? — я сделала вид, что не расслышала его слова.

— Мышка, мне содержание пяти любовниц обходится дешевле, чем одна пленница.

— Намекаете, что продешевили с дамами? — поинтересовалась я, поставив ведро на землю.

— Прямым текстом говорю: не расплатишься, — снисходительно улыбнулся дракон.

— Я бы рассмотрела варианты рассрочки или погашения долга с минимальными процентами.

Красноволосый усмехнулся.

— Видишь, в чем дело… Оставив тебя в своем доме, я обрекаю себя на значительные убытки. Вернув тебя домой, я лишаю себя веселья…

— Деньги для драконов превыше всего, — бойко сказала я прописную истину.

— Так то оно так, но, опять же, за столько лет я накопил приличный капитал, которого достаточно, чтобы купить все ваше королевство и жить безбедно еще пару десятков лет, а личную забаву я себе, увы, купить не могу, — красноволосый смотрел на меня сверху вниз.

То есть я — персональный клоун? Похоже, у меня самый высокий «гонорар» на всем свете.

— Нерациональное инвестирование средств, вам так не кажется?

Будь я на месте дракона, уже давно бы отправила себя домой. У них в крови заложено лелеять свое состояние. А этот проявляет несвойственное расе расточительство. Узнают другие драконы — засмеют точно.

— Я придерживаюсь такой политики: на свои прихоти не жалеть средств.

Я так понимаю, дальше пытаться его переубедить бессмысленно.

— Взрослый дракон, а все развлечения подавай, — заворчала я и одернула футболку.

— Зря, мне так больше нравилось, — тут же прокомментировал дракон мое действие.

Я снова поставила на землю ведро, которое уже успела взять.

— А гарем вам для чего? — я сложила руки на груди. — Если я все правильно понимаю, они здесь живут как раз для того, чтобы развлекать вас, как вам нравится. Или я ошибаюсь?

Я изогнула бровь.

Решила позагорать, называется. Набежали драконы. Все! Конец истории о ровном загаре.

— Приелись, — усмехнулся красноволосый. — Я что-то хотел сказать, ты сбила меня глупыми вопросами… А! К моей матушке со мной полетишь.

Что?! Я открыла рот, чтоб возмутиться и запротестовать, а дракон добавил:

— И не обсуждается.

Да как же не обсуждается? В драконье логово! Читала я письмо его матери. Эта женщина поистине «великодушна» и я не хочу иметь чести с ней познакомиться.

Красноволосый скрылся за дверью дома.

Я пленница, а не рабыня, чтоб по первому слову все выполнять. Я лучше садом заниматься буду. И вообще, зачем я ему? Мать его поженить хочет, а я только «за». Пусть женит. Меня от спора избавит.

— Мистер Браун! — крикнула я и поспешила в дом. — Ну, скажите мне, зачем мне с вами лететь? — я догнала дракона у лестницы. — Возьмите с собой Ифриду, от нее пользы больше будет.

Упоминаемая работница появилась не в то время и не в том месте. Услышав мои слова, она удостоила меня гневного взгляда и остановилась недалеко от нас, с навостренными ушами ожидая вердикта милорда.

— Мышка, я говорил, что мои приказы не обсуждаются?

— Да, но…

— Какая часть из фразы «приказы не обсуждаются» тебе непонятна?

— Все понятно, но…

— Тогда почему я должен тебя слушать?

Я нахмурилась. Невоспитанность налицо. Два раза меня перебил, и хоть бы извинился.

— Для начала — не перебивайте меня, это дурной тон. И вообще я хотела сказать, что вы отправляетесь для знакомства с потенциальными невестами, а ваша матушка к моей скромной персоне испытывает не самые приятные чувства, и я была бы рада пропустить знакомство с этой милой женщиной.

Красноволосый дослушал до конца и пошел вверх по лестнице, удостоив меня ответом, брошенным через плечо:

— Именно поэтому ты летишь со мной. Не обсуждается!

И где, скажите мне пожалуйста, логика? Я лечу в качестве мозоли для глаз его матери? Она-то и человеченкой не брезгует наверняка. Такая заманчивая перспектива — быть съеденной из-за того, что похитили. В обоих случаях я, между прочим, не виновата.

— Хоть бы сказали, когда вылет, — пробормотала я, так и не двинувшись с места.

Ифрида громко хмыкнула, отразив на лице удовлетворение от исхода ситуации в целом, и демонстративно прошла мимо. Скоро весь персонал, исключая дядю Дюльера, будет настроен против меня. Ретироваться пора из этого гостеприимного дома. И как можно скорее. Пока мне под дверь не начали подбрасывать дохлых крыс или что-нибудь еще. Не знаю, на какие тонкие издевательства хватит фантазии у мистера Хоунто и Ифриды, но, чувствую, если они скооперируются, мне дом матери дракона покажется райским местечком.