Глава 7

В Москве мне душно. Дом весь холодный и пустой. Лар почти не бывает в своей комнате, и с братом я вижусь чаще в кафе, чем там, где все мы должны собираться на ужин. Несмотря на возраст и стиль гопника с района, он все прекрасно чувствует и всегда так крепко меня обнимает. – Ты снова в Питер? – У меня учеба вообще-то, это ты себе позволяешь лоботрясничать, – улыбаюсь и поправляю капюшон на худи Лара. – Я уже готов к сдаче в четверти, мне просто скучно. – А с друзьями повидаться, с девочками? Он улыбается, поправляет кепку. Подловила! – И кто она? – Да нет никого, Лер. Не придумывай. У меня планы – поступить в Стэнфорд. Не до телочек. – Ой, фу, кобель ты с лысой писькой. Телочки… Уважать надо свою любимку. Лар фыркает. – Набралась дурацких слов. Любимка, блин. Сказал же – некогда мне вот это все. – Да просто ты зассал подойти и предложить отношения, – фыркаю в ответ. – Ты меня не обманешь, я по твоим глазам вижу, что есть интерес. Лар откидывается на спинку стула и снимает кепку. У него кудрявые волосы, в бабушку, и весь он мятежный романтик в стиле Байрона. Невольно сравниваю с Максимом, и брат сразу же кажется слабым и хрупким. Но тут он поправляет волосы, на запястье крупные часы, а сама рука хоть и тонкая, но жилистая. Взгляд меняется, а пухлые губы изгибаются в очень даже лисьей улыбке хитреца. Не так-то ты и хрупок, Лар. – Ее мама окончательно уезжает во Флориду и забирает туда же Элю. Там у нее бизнес свой в партнерстве, и вроде как жених. Эля не хочет, но я ей пообещал, что смогу поступить. Так что у меня правда нет времени на ерунду. – Эля? – я пытаюсь вспомнить его одноклассниц. Элина Каплан. Точно, есть такая девочка. Тихая, неприметная, но милая. Никогда бы не подумала, что Ларион заинтересуется такой девушкой. И не просто заинтересуется, а так серьезно. Они очень разные. – Надо же… – Что? Тоже скажешь, что мы не пара? – вдруг огрызается брат. – А кто такое говорил? – сразу же спрашиваю в ответ, и Лар опускает взгляд, мнет кепку. – Все говорят. Ее мама. Наша. Друзья… некоторые. И никто не может объяснить, а в чем мы не пара-то? Типа я красивее и богаче. А в чем красивее, Лер? Губы пухлые, как у девок, кудри эти. Побреюсь, нафиг. А Эля – она же всегда меня внимательно слушает, над шутками смеется, и вообще мы с ней читаем одни книги, а потом обсуждаем. И она варит самое вкусное какао, когда мне плохо. Разве не это главное? – хрипло с надрывом спрашивает брат и смотрит пристально, готовый в любой момент огрызнуться, если я буду обижать Элю. – Лар, – кладу я руку на его запястье. – Не слушай никого. Мне в Дубае одна девушка очень хорошую фразу сказала: «Если мужчина любит, то он все сделает, чтобы его избранница была счастлива». Но это работает в две стороны. Вам хорошо вместе, вы рядом друг с другом ощущаете заботу, значит, плюйте на советчиков. А время родителей с выбором примирит. Вот и все. – Спасибо, Лер, ты у меня единственный человек в жизни, кого я считаю семьей. – И ты у меня, дурашка, – я тянусь и обнимаю брата. И понимаю, что все сделаю, чтобы его мечта осуществилась. *** Питер затягивает серым небом, и когда смотришь вверх днем, кажется, что там просто забыли очистить небосвод, словно ты живешь под куполом. К этому странному чувству привыкаешь, даже находишь особое очарование, словно ты в стеклянном шаре с Петропавловкой и ватными облаками внутри. Своя атмосфера. Это точно про Питер. И как только мои ноги касаются перрона на Московском вокзале, я расслабляюсь. В этом году отец меня, что удивительно, больше не вызывает. Может, дела, а может это плохой знак, потому что потом меня поставят перед фактом чего-то неотвратимого. Но под дых я получаю зимой, когда возвращаюсь на зимние каникулы домой. Максим Градов официально объявляет о будущей женитьбе с той рыбой. Надо же, до чего я опустилась – обзываю неизвестную мне девушку. Кто я вообще, чтобы позволять себе раздавать такие эпитеты?! Мы с ним чужие! «Да уж, такие чужие, что он постоянно залезает к тебе в трусики, Лера». Я хватаю бутылку с водой и судорожно пью. В спортзале на третьем этаже нашего комплекса я сегодня одна. Одна напротив этого чертова телика, где без звука показывают Градова на какой-то конференции. И я сразу вспоминаю о той новости. Его Анастасия опять в черном и опять в бриллиантах. Пафосный клуб «Эго» в старом здании фабрики нарисовывается в моих планах внезапно. Какие-то знакомые встречаются в траттории, где я беру для мамы римскую пиццу, и сразу же зазывают в «Эго». Мне там делать нечего – приличным девочкам там не место. Но я столько раз выбирала рассудительность, что меня саму начинает тошнить от моей праведности. Я соглашаюсь. И около десяти вечера, наврав про компанию, стою около высокого столика, пытаясь пить приторно сладкий коктейль. В другом углу я вижу Рената, он опять среди друзей и девиц, кидает на меня взгляды, но не подходит. Мы так по-дурацки расстались, что меня это гложет, будто я не закрыла форточку. И ведь это совершенно бестолковое чувство! С Ренатом, при всех наших встречах и беседах, у нас не наберется эмоций даже на приятельскую связь. «Не то, что с Градовым, да, Лер?!» – Ты тут одна? Низкий мужской голос пугает меня. Я резко поворачиваюсь и врезаюсь в скалу – вот такой облик у Дема. Демона. Он весь в черном, и взгляд темный, непроницаемый. – Я мешаю? – Дему лучше не показывать свои слабости. Он – зверюга пострашнее своего пса. Бессердечный. Из друзей у него такой же темный и страшный, как обрыв в бездну, Игнат, но его поблизости пока нет. И пока нет, нужно свалить. – Нет, но тебе лучше сегодня уехать. Говна набьется, провоняешь. Дем говорит настолько цинично, что это даже вызывает восхищение. Он здесь царь и бог, никто не ослушается, и, конечно, я привлекаю внимание остальных такой компанией. Мне нет причин отказываться от совета, да я сама уже поняла, что мой бунт – это просто эмоциональность и протест, а вся эта тусовка мне не нужна. Мне просто больно оттого, что я вижу Градова с ней. Я достаю телефон из сумочки, включаю геолокацию, чтобы вызвать такси, но Дем накрывает своей рукой и тянет улыбку. – Я отвезу, если собак не боишься. Я смотрю удивленно – не помню, чтобы Дем хоть кому-то оказывал услугу. – Ты же с меня за это «отвезу» ничего не возьмешь… потом? Дем скалится, у него острые резцы, как у пса. – Ты мне нравишься, Лера. Ты похожа на меня. Вот это точно вряд ли, но я не спорю. Дем выводит меня из клуба, а я вдыхаю свежий воздух ночи и усаживаюсь в его джип. Позади слышатся звуки, а потом в мою руку утыкается мокрый нос. Я сглатываю и медленно поворачиваюсь назад – меня обнюхивает огромный ротвейлер. – Свои, Буч. Не напрягайся, – кидает мне Дем, усаживаясь на водительское сидение. Пес смотрит на меня умными глазами, следит за реакцией. Я понимаю, что он не кинется на меня, но все равно боюсь эту зверюгу, хоть и стараюсь не показывать ему своего страха. – Бу-уч, – тянет Дем, и пес недовольно клацает челюстью, а потом укладывается на заднее сиденье. – Ты оставляешь его в машине? – удивляюсь я. – У меня спецнастройка по вентиляции автомобиля на сигнализации. Никто его не бросает в «консервной банке». Он любит спать в машине. Тут мой запах. – У меня нет животных, – зачем-то говорю я, а Дем хмыкает: – Ну как посмотреть. Одну зверюгу ты все-таки приручила. Я хмурюсь – про кого он. – Градов, мудачила. Кто ж еще? «Мудачила?» – повторяю про себя и понимаю, что у Аккулова явно большая «любовь» к Максу. Господи, да кто его вообще любит?! И сердце больно бьет о ребра. Мне страшно думать о чувствах. Конечно, это не любовь. Откуда ей взяться?! Но и нашу странную связь сложно игнорировать. Мы словно магнитимся постоянно, даже против воли. – У него жена вообще-то. – Невеста, – поправляет Дем, а потом снова скалится, отчего его красивое лицо становится демоническим. – И она через месяц испарится, бросив его у алтаря. – С чего ты решил? Дем кидает на меня темный взгляд, а потом подмигивает. – Потому что я участвую в этом схематозе. На четырнадцатое февраля я получаю от Макса фотографию на мой новый номер в мессенджер, на которой он сидит в черном свадебном смокинге с бутоньеркой под цветочной аркой и смотрит уставшим, но спокойным взглядом в камеру. В сообщении только один вопрос: «Выйдешь за меня?» Мне не хватает воздуха от злости. Я рычу и швыряю телефон в дальнее кресло от кровати. Могла бы и в стену, но мое рациональное начало всегда побеждает. Всегда! Даже сейчас я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не позвонить и не накричать. Зачем он так со мной? Ведь я по нему скучаю…