Глава 15. О том, что поговорить никогда не поздно

Вечером ели пшенную кашу с уткой из общего котла. Нам на двоих Нэт принес большую миску и две ложки, посуды у них немного, лишней нет. Сидели с ним рядом. Это было даже немного забавно, особенно наблюдать, как он пытается подложить мне редкие тонкие куски мяса, откапывает, пододвигает ложкой, думая, что я не замечаю ничего.

Нам налили эля — крепкий, густой, даже чуть закружилась голова.

А потом началась музыка…

И веселая Турун подошла к нам.

— Эй, Бен! Не хочешь потанцевать? — и качнула бедрами, намекая, что танцы тут будут горячи.

Нэт посмотрел на нее, на меня…

— Нет, — сказал он. — Прости. Мне Мартин охранять поручил.

— То-то я смотрю, как ты охраняешь! — засмеялась Турун. — Герцогиня не отпускает тебя? А то смотри, я скажу Мартину, он кого-то другого посадит ее охранять.

— Нет, — он покачал головой.

— Иди? — тихо сказала я. — Обещаю, что никуда не денусь. Куда мне деваться ночью в лесу?

— Ее уже пытались убить, и могут попытаться снова, — сказал Нэт, глядя на Турун. — лучше я присмотрю сам.

— Кто попытается? Тут все свои, Мартин сказал, значит, все слушают.

— Все? — удивился Нэт. — А я свой? Много ты обо мне знаешь?

Турун уперла руки в бока.

— Знаю, что ты беглый, как и все здесь, — сказала она. — У тебя есть причины прятаться от властей. И ты не из простых, это стразу видно. Вроде Мартина. Поэтому вы сразу и спелись… А еще, — тут она глянула на меня с вызовом, — трахаешься ты хорошо! Нет, знаешь, никаких чудес, я видала и лучше… вот был у меня один, вот он просто огонь, — Турун мечтательно закатила глаза. — Но ты тоже ничего, душевно так! И прям настоящей леди себя с тобой чувствуешь. Но бабе твоей не понять, она и так леди.

Вот не могу, в этом месте мне стало смешно.

— Бывало и лучше, Бен, — похлопала его по плечу.

— Пф-ф, — фыркнул он, делая вид, что все равно. — Я на лавры не претендую. Всем хорошо, и хорошо.

— У вас тоже, леди, бывало лучше? — поинтересовалась Турун, глядя на меня свысока.

— Я с ним не трахаюсь, — пожала плечами.

— А что же так, леди? Он недостаточно хорош для вас? Я же вижу, как он на вас смотрит. Или, хотите сказать, что вы не из таких?

— Так, хватит! — сказал Нэт, поднялся на ноги, еще и меня за руку ухватил. — Поздно уже, пойдем.

— Так вы, леди, позволяете ему командовать? Я-то думала, что такая благородная Светлость…

— Хватит! — рявкнул Нэт, потащил меня прочь отсюда. Я особо не сопротивлялась, скандалить с каждой его Турун у меня мало желания.

— Эй, леди! — окликнула Турун, но уже как-то иначе. — Его ведь пытали. Вы знаете? У него вся грудь сожжена, надо бы повязки поменять. Если спать идете, я тазик воды принесу, и бинты свежие. Сами сделаете, леди? Или мне?

С поддевкой.

— Сделаю, — сказала я.

— Да все нормально там, — буркнул Нэт. — Ничего страшного.

— Вот и посмотрим, — сказала я.

Нэт притащил меня домой, но вот там — сам не знал, куда себя деть. Скамейка одна, Нэт кивнул мне, чтобы садилась, а сам покрутился и уселся на пол, напротив. Вздохнул.

— Прости, — сказал он. — Все это…

— Это даже забавно было, — сказала я. — Раньше не доводилось с твоими бабами отношения выяснять. Но ничего, новый опыт…

Нэт скривился, но только отвернулся в угол, ничего не сказал.

— А почему не пошел с ней? — спросила я.

— Не хочу. Устал, — бросил слегка раздраженно.

— Потому что я рядом, смотрю, и тебя смущаю?

— Да ну, Айлин… когда это смущало, — он вздохнул, облизал губы. — Просто не хочу сейчас.

Сидел, устало глядя перед собой, в каких-то своих мыслях совсем… взъерошил волосы на макушке… Удивительно, как давно я его знаю, но сейчас — словно на другого человека смотрю. Тот же, но и не тот. Словно что-то щелкнуло, перевернулось.

Ладно, не будем мы…

Уж его личная жизнь меня мало волновала.

Все перевернулось в нашей жизни сейчас. И для меня и для него.

— Я видела твою казнь, — сказала тихо.

Он вздрогнул. Посмотрел на меня.

— Зачем?

— Не знаю, — сказала я. — Должна была увидеть.

— Не мою, — вздохнул он, чуть плечами передернул, отвернулся снова. Губу закусил. И долго молчал, но потом все-таки решил сказать… — Я ведь был уверен, что все… Попрощался. Даже когда шел туда, к эшафоту, еще не знал, что Джон передумал.

— Я поняла. А что это за человек… вместо тебя?

Нэт облизал губы снова.

— Тоже смертник… он мне так сказал. Убийца. Его как раз Бен звали… тоже казнить должны были, так что… Но у него семья, и ему сказали, что если сыграет как надо, то семье хорошо заплатят. А ты… поняла?

Это его слегка удивило.

— Да, — сказала я.

— Как? Не похож?

Я усмехнулась.

— И это тоже. Нэт… — все проще. — Посмотри, у тебя руки кандалами содраны аж до мяса, до сих пор прямо черные, только чуть затянулось. А у него почти совсем ничего.

Нэт усмехнулся тоже, мотнул головой, на руки посмотрел.

— Вот Макинтайр прокололся. Интересно, кто заметил еще?

— Не знаю, — сказала я.

Играла музыка. Люди смеялись и танцевали, и пили крепкий густой эль… Все это где-то там, снаружи. Но мы ушли.

Деревья шумели.

Нэт смотрел куда-то перед собой, я на него. Чуть заметно сжатые зубы, сосредоточенно, он пытается что-то обдумать. Складка между бровей. Ресницы почти белые, только слегка в коричневу, но длинные, а вот брови потемнели с годами… щетина на щеках рыжая со светлой вперемешку, топорщится в стороны. Он чуть щурится, и пучки тонких морщинок собираются в уголках глаз. Синяк сбоку на скуле почти сошел, но заметен все равно…

— Нэт, — тихо говорю я, — а что же у вас там вышло, на самом деле?

Я должна знать.

— Там? — он спрашивает, но понимает сам. — С Майрет?

— Да.

Он тяжело вздыхает, проводит ладонью по лицу.

— Не знаю. Честно, я так и не понял. Она подходила ко мне, говорила, что Нивена хотят увезти, что ее хотят выдать замуж, а она не хочет, и не знает, что делать теперь. Даже поплакала у меня на плече. А потом… слушай, я не знаю… в какой-то момент поплыло все, так, словно в тумане.

— В тумане? — вот что-то тут меня настораживало…

— Да, я понимаю о чем ты. Она мне когда в плечо уткнулась, запах абрикосов такой отчетливый… Да не смотри на меня так, я знаю, что это. Ведьмин цветок. Я только поверить не мог, что Майрет может… думал, ну, померещилось, и что-то другое. Но ведь от ведьминого цветка так сильно не ведет?

Он смотрит на меня почти с надеждой.

Ой, дурак совсем, ничему годы не учат. Пыльцой ведьминого цветка кавалеров заманивают, этому сложно сопротивляться. Хотя Нэту обычно никаких цветков не надо, он и так готов. Но если чуть-чуть пыльцы, то в голове становится легко и весело, и на подвиги тянет. Ничего такого, просто все становится легко, к утру все проходит… Но если хорошенько сыпануть, то и сознание потерять можно. Причем, действует больше на мужчин.

— А потом? — сказала я.

— Потом очень все смутно. Она меня куда-то позвала, я пошел. Честно, соображал плохо. И мы куда-то пришли, и даже, кажется, она наливала мне вино. А потом все, уже ничего не помню. Очнулся утром, без штанов, и она рядом.

Закусил губу. Насупился.

— У вас что-то было? — спросила я.

Он дернул плечами так, словно говоря, что кто ж его разберет.

— Майрет сказала Киту, что было, — вздохнула я.

Нэт вздрогнул, повернулся ко мне, не веря, и даже страшно было смотреть, как посерело разом лицо, вытянулось. Он провел по лицу рукой…

— Да нет, — сказал, наконец. — Не может так быть. Меня бы иначе Джон не отпустил. Мы говорили с ним, и он, вроде как, собирался проверить… ну, не знаю, Айлин. А потом он меня отпустил. Я был уверен, что не было ничего. Ей ведь просто подставить меня нужно было, зачем все по-настоящему то? Ее заставили. Но ведь подставить, а не в постель меня тащить, правда?

С надеждой.

Я кивнула.

— Думаю, что да. Дурак ты, Нэт.

— Да, — согласился он, головой покачал. — Я просто от Майрет не ожидал… Слушай, нужно ведь вернуться и понять, кто же там… Иверачей ведь нет в Кетнахе, ни одного, ни другого. Понять, через кого они провернули это.

* * *

Турун принесла тазик и бинты. Молча, только поглядывая на нас с интересом, поставила на стол, хмыкнула что-то тихое, свое.

Ну и пусть.

Надо поменять.

Когда я размотала все с Нэта, мне даже нехорошо стало.

Он еще пытался отбиться от меня, уверять, что может все поменять сам, не надо мне. «Замолчи и сиди спокойно», — велела я, уверенная, что крови не боюсь. Но чуть было не пожалела.

— Как же ты на ногах стоишь? — спросила, пытаясь прийти в себя.

Или я просто слишком впечатлительная? Но память так услужливо подкидывала, как Гордан берет щипцами раскаленный прут…

— Да ничего, — Нэт пожал плечами. — Хочешь, давай я сам, тут на груди все, видно.

— Сиди уж… Да, я бы после такого Джона тоже бы придушить хотела.

— Да я не поэтому.

Не поэтому, я знаю.

Трогать было страшно, а ведь надо было промыть, аккуратно промокнуть, намазать потом.

— Болит?

— Да нет, уже почти все. Мазь у Турун действительно хорошая, помогает. Я когда сюда пришел, у меня даже в глазах темнело, в жар кидало. А помазала пару раз, и все вроде бы… подсохло и затянулось. Жжет только, зараза…

То, что жжет — я видела. У него даже дыхание перехватывало, когда я мазала, глаза слезились, но он сидел молча, только зубами скрипел.

— Можешь кричать и ругаться, если больно, — сказала я, — только не дергайся. Своей геройской выдержкой будешь хвастаться перед своими девочками, а мне это не интересно.

Он усмехнулся, почти через силу, ему было не до того.

Но я намазала все и прикрыла бинтами.

То, что в целом подсохло и отлегло — я видела тоже, никакого жара уж точно, ему куда лучше. Хорошая мазь, Турун и правда ведьма…

Плечо еще, для плеча мне отдельную мазь дали. Видимо, было немного вывихнуто, отек еще не до конца спал. Но не сильно вывихнуто, иначе бы он не смог драться.

Когда я мазала плечо, Нэт уже дышал спокойно и ровно, там не так больно было.

А смотрела на него, думала — как же? И в таком состоянии умудрился справиться с напавшими на него наемниками, если в жар кидало? Я знала, что он много тренируется до сих пор, но не думала, что настолько серьезно. Какое-то время я даже считала, что это так, блажь, хочется выглядеть сильнее и красивее для молоденьких девочек. А вот ведь нет, подготовка спасла ему жизнь. Да и мне, там, у кареты, тоже, когда он отбросил меня в сторону от летящей стрелы, не успел бы, и все…

Задумавшись, невольно погладила ладонью по его спине.

— М-мм? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Спина у тебя красивая, мускулистая такая, — сказала честно.

Он весело фыркнул.

— Только спина?

И даже повернулся ко мне, но я уже сделала шаг назад.

Да и в целом он весьма ничего, не могу не признать. Я голых мужиков видела немало.

— Только спина, — я развела руками. — Грудь у тебя так истыкана, что смотреть страшно.

— Хм, — сказал он, с интересом. — А если чуть пониже?

Да чтоб тебя…

— Это намек?

— Отчего же? — он улыбается шире, искорки азарта в глазах вспыхивают. — Это абсолютно прямой честный вопрос.

— А не помнишь ли, кто-то говорил мне совсем недавно, что ничего уже не надо, перегорело все?

— Ты обиделась? — он вздохнул, чуть сморщился, и видно было, что сам напрягся, но очень старался вида не показать. — Так это я тогда про чувства, — сказал почти бодро. — А сейчас исключительно про то, чтобы переспать. Ты же со своими Патриками развлекаешься не от большой любви.

Нормально так…

— А если от большой? — сказала я.

— Любви? — уточнил он, как ни в чем не бывало.

Мне стало смешно, и даже захотелось стукнуть чем-нибудь, но тут уже давно постарались без меня.

— А тебя ничего не берет, да?

— Отчего же, — сказал он. — Просто был сложный, очень неспокойный день. И есть хороший способ выпустить пар.

Очень захотелось огрызнуться, что вот иди к своей Турун, там и выпускай. Она как раз на это настроена, тебя очень ждет.

Да черт с ним.

Это я просто ревную. Да, ревную, это нужно признать. А он на этот вечер уже все выбрал.

— Нэт, — сказала я, — что ты сейчас и кому пытаешься доказать? Доказать мне, что ты не сбежишь, останешься со мной? Я не сомневаюсь. Если приходится выбирать между: охранять меня или развлекаться, ты выберешь — охранять. Чувство долга у тебя всегда оказывается сильнее, несмотря ни на что, ты чувствуешь ответственность за меня, за то, что я оказалась в это втянута. Это я ценю. Или хочешь доказать Турун обратное? Что тебе на меня плевать? Думаешь, ей не все равно? — я смотрела на него, а он так покачал головой. — Или ты испугался, что я увижу, как легко можно ранить твои чувства, если вдруг попытаться что-то начать заново и…

— Айлин…

— …и не выйдет снова, — закончила я шепотом.

Он поднялся и сейчас стоял передо мной, весь такой в бинтах, без рубашки… шрамов на нем, и старых и новых — не счесть. Что-то такое в его глазах, что я невольно снова почувствовала тот самый страх. Но сейчас все не так.

— Не надо, — сказала я.

Он подался вперед, но я уперлась в его грудь ладонями… в живот, чтобы никаких повязок не трогать. Нет, я не боялась, конечно, я точно знала, что Нэт никогда ничего плохого мне сделает… только по дури может, но если ему прямо сказать, то он поймет.

Смотрит на меня…

— Ты так сильно ненавидишь меня до сих пор?

— Не ненавижу, — сказала я. — Конечно, из-за тебя я пролила столько слез и… Но это было давно. Сейчас я отлично понимаю, почему ты так вел себя, просто не умел иначе, так же как и я не умела. Ты пытался, как мог. Глупости делал. Но тебе повесили на шею больную на всю голову девчонку, которая глаза поднять боялась, и ты не понимал, что делать… Ох, сядь, Нэт. Когда ты так нависаешь надо мной, мне тяжело говорить.

Он нахмурился, сглотнул, но послушно отошел и сел на пол, к стене.

— Мне нужно было не убегать, — сказал тихо и глухо, — а… не знаю… нужно было чуть больше терпения.

— В том-то и дело, что не знаешь. И до сих пор не знаешь, как правильно было вести себя со мной. Тебя этому никто не учил. И меня тоже. А знаешь… я тут разбирала вещи, нашла те три чулка. Помнишь?

Он даже зажмурился, головой покачал.

— Прости, я… я ведь повел себя тогда…

— Как скотина, — согласилась я. — Как последняя тварь. Да. Я была просто раздавлена, не понимала, что же сделала не так. Я ведь пыталась быть хорошей женой, изо всех сил пыталась, но не умела. А ты… Я бы повесилась, если б не твоя мать. Она меня, считай, из петли вытащила, сказала… да не важно. Но ведь самое смешное, я только сейчас поняла, когда нашла… это ведь новые чулки. Ты с ними вообще не спал?

Он смотрел на меня почти с ужасом, вот сейчас осознавая все. И уши у него отчаянно красные, как у Кита.

— Я не… Не то, чтобы… — он кашлянул, голос как-то вдруг сел. — Не то, чтобы совсем ничего. С двумя я целовался, но да… до постели не дошло, — он сморщился виновато, — и уговорил подарить мне на память… Третий уже не успевал, да и надоело, просто подошел и банально купил. Я надеялся, ты увидишь, не выдержишь, наорешь на меня… Я скажу, что ничего не было, что просто хотел заставить ревновать, что люблю тебя и…

Он сжал зубы, замолчал.

— И мы поругаемся, — сказала я, — потом помиримся, ты меня обнимешь, и я все прощу. Понимаю. И то, как ты пытался сбежать, не зная, что делать, понимаю тоже. И все твои измены потом. Да, со мной не вышло, но это ведь не повод ставить на своей жизни крест, кто я тебе… Да, мы говорили об этом. И жить отдельно было отличным решением. Потому что простить можно, но забыть — точно никак. Давай не будем ворошить это снова. Сейчас жизнь свела нас так, что друг от друга никуда не деться. Но давай не будем… Тебе ведь это тоже не нужно, ты сам говорил.

Мы ходим по кругу.

Самое плохое — я сейчас и сама не понимаю, что происходит со мной.

И спать нам все равно вместе.

Ничего не будет, конечно. Я с одной стороны постели, он с другой. Я долго не смогу заснуть.

Но ночи в лесу холодные, и хороших теплых одеял здесь нет. Я попытаюсь как-то поджать под себя ноги, закутаться…

В какой-то момент почувствую, что меня пытаются пододвинуть.

— Что?

— Все хорошо, тихо, — скажет Нэт. — Ты замерзла, зубами стучишь. Давай поближе ко мне, так теплее. Погреться. И ноги свои холодные давай…

Я попытаюсь не слишком уж… но он такой большой и теплый, и это так хорошо.

И проснусь утром, крепко прижавшись к его груди.