Глава 37

Холодное прикосновение металла к моей шее вырвало меня из оцепенения. Острое лезвие прижалось к коже — не настолько сильно, чтобы порезать, но достаточно, чтобы я замерла, боясь сделать вдох. Я скосила глаза и увидела руку Арло, сжимающую рукоять изящного серебряного кинжала.

Другой рукой он держал меня за локоть, его пальцы впивались в мою кожу с такой силой, что я почти слышала, как трескаются мелкие капилляры под его хваткой. Боль была острой, пульсирующей, но я едва замечала её — всё внимание сосредоточилось на лезвии у моей шеи.

— Арло, что… — прошептала я, но он лишь сильнее надавил на рукоять, заставляя меня замолчать.

— Тише, Лира, — его голос был холоден и спокоен, — Просто смотри. Сейчас всё закончится.

Его слова доходили до моего сознания словно сквозь толщу воды, искажённые и неясные. Церемония продолжалась, как будто ничего не происходило, как будто в одном из рядов один из гостей не держал кинжал у горла другого.

Всё происходило как в замедленной съёмке. Я видела, как Райт слегка повернул голову в мою сторону, как его взгляд скользнул по залу и наконец нашёл меня. Видела, как расширились его зрачки, когда он заметил лезвие у моего горла. Как воздух вокруг него словно сгустился, став почти осязаемым.

В тот же момент Арло сделал движение — быстрое, резкое, почти неуловимое для глаза. Я почувствовала, как лезвие скользнуло по моей коже, оставляя за собой огненный след боли. Тёплая жидкость потекла вниз по шее, впитываясь в вырез моего платья.

Крик застрял в горле, но у Райта не было таких ограничений.

— НЕТ! — его голос заполнил всё пространство, отражаясь от стен, заглушая музыку и речь правителя. В его голосе была сила, от которой дрожали хрустальные бокалы на столах и мерцали свечи.

Он сорвался с места, словно выпущенная из лука стрела — нечеловеческая грация и скорость, которую я не видела в нём раньше. Расстояние между нами, которое казалось непреодолимым, он преодолел за доли секунды.

Арло едва успел отдёрнуть кинжал и оттолкнуть меня, когда Райт врезался в него, сбивая с ног. Они покатились по полу, сплетясь в клубок из конечностей, яростных выкриков и ударов. Я упала на колени, прижимая руку к шее, ощущая, как тёплая кровь просачивается между пальцами.

Мир вокруг взорвался хаосом. Женщины вскрикивали, прикрывая рты затянутыми в перчатки руками, мужчины вскакивали со своих мест, кто-то бросился к выходам, кто-то наоборот, ближе к схватке, чтобы лучше видеть. Охрана правителя бросилась вперёд, пытаясь разнять дерущихся.

Райт был похож на воплощение первобытной ярости — его лицо исказилось, глаза горели неестественным огнём, каждое его движение было наполнено смертоносной силой и грацией. Но Арло не был беспомощен — годы тренировок и врождённая сила делали его достойным противником. Он блокировал удары, уворачивался, отвечал своими — пусть не так быстро, как Райт, но с не меньшим мастерством.

— УБЛЮДОК! — голос Райта звенел от гнева. — Я убью тебя!

Кинжал выпал из руки Арло и откатился в сторону, лезвие его поблескивало в свете свечей, как осколок льда. Арло блокировал удары, уворачивался, но даже я видела, что долго он не продержится против такой неистовой атаки.

— Схватить их! — голос правителя искажённых прорезал хаос. — Немедленно!

Четверо стражников бросились вперёд и схватили Райта, пытаясь оттащить его от Арло. Но даже для четверых это оказалось непростой задачей — он сопротивлялся с нечеловеческой силой, извиваясь в их хватке.

— Отпустите меня! — его голос был полон такой властной силы, что на мгновение стражники действительно ослабили хватку, но тут же опомнились.

Арло медленно поднимался на ноги, его лицо было разбито, из носа текла кровь, один глаз начинал заплывать. Он выглядел потрёпанным, но не сломленным — в его глазах горел тот же огонь, что я видела и раньше, когда он говорил об искажённых. Его взгляд метался между мной, Райтом и своим кинжалом, лежащим на полу в нескольких шагах от него.

Я прижимала руку к шее, ощущая, как кровь медленно сочится между пальцами. Рана не была глубокой, но боль пульсировала в такт сердцебиению, посылая волны жара по всему телу.

Странное оцепенение накрыло меня. Я смотрела на происходящее словно со стороны, как зритель в театре, где показывают особенно жестокую пьесу. Всё вокруг казалось нереальным — слишком ярким, слишком громким, слишком быстрым.

— Что происходит?! — голос Мелиссы пронзил пространство, звеня от ярости и обиды. — Ты, снова ты!

Она бросилась ко мне, её прекрасное лицо исказилось от гнева, превратившись в маску ненависти. Белые цветы из её букета разлетелись по полу, словно странный снегопад.

— Ты испортила мою свадьбу! — её ногти впились в моё плечо с такой силой, что я вскрикнула от боли. — Ты всё разрушила!

Один из охранников оттащил её, удерживая на расстоянии от меня. Её платье теперь было помято и испачкано в нескольких местах. Но даже в таком состоянии она выглядела ошеломляюще красивой — как разъярённая валькирия, сошедшая с небес, чтобы свершить свою месть.

Райт всё ещё сопротивлялся хватке охранников, его взгляд метался между мной и Арло, как будто он не мог решить, защищать или снова атаковать.

Арло наконец пришёл в себя. Его взгляд прояснился, и я увидела, как понимание медленно проступает на его лице, словно проявляющаяся фотография. Он посмотрел на меня, на Райта, снова на меня, и что-то щёлкнуло в его голове.

— Невероятно, — прошептал он, его голос звучал глухо из-за разбитых губ. — Всё это время… Он?

Гэллен выступил вперёд, его движения были плавными и уверенными, словно он репетировал этот момент множество раз. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым — как у человека, который наконец увидел, как его долгий план приходит в исполнение. Но в его глазах плясали искры удовольствия, которое он не мог полностью скрыть.

— Какая… неожиданность, — сказал он, обращаясь к правителю искажённых. — Не так ли? Кто бы мог подумать, что истинный нашей Лиры окажется вашим сыном?

Правитель искажённых — отец Райта, эта мысль всё ещё казалась нереальной, как сюжет из фэнтезийного романа — рассматривал происходящее с выражением, которое я не могла прочитать. Шок? Гнев? Расчёт? Возможно, всё вместе. Его взгляд перемещался с Райта на меня, словно оценивая что-то, видимое только ему.

— Истинная пара, — произнёс он наконец, и в его голосе было столько изумления, что на мгновение он показался почти человечным. — Мой сын и чистая. Какая… ирония судьбы.

— Мы нашли его, как и договаривались, — Гэллен говорил спокойно, словно не замечая хаоса вокруг. — Хотя, признаться, мы искали в несколько другом направлении. Никто не мог предположить, что её истинный будет так близко.

— Договаривались? — мой голос дрожал, но слова вырвались сами собой, неудержимые, как горный поток после таяния снегов. — Арло, ты… ты с ними заодно? С искажёнными? Ты же ненавидишь их!

В моей голове крутился калейдоскоп мыслей, каждая более безумная, чем предыдущая. Гэллен, советник правителя чистых, и Саймон Вэрейнг, правитель искажённых — они работали вместе? А Арло… как он был связан со всем этим? Почему эти трое, казалось бы, непримиримые враги, действовали сообща?

— Ты не понимаешь, — Арло сплюнул кровь на землю.

— Что я должна понимать? — моя растерянность сменялась гневом, горячим и очищающим, как лесной пожар. — Что вы все сговорились против нас? Зачем?

Что-то мелькнуло в глазах Арло — сожаление? раскаяние? — но исчезло так быстро, что я не успела понять. Его лицо снова стало жёстким, как высеченное из камня.

— Выполняйте договор, — Гэллен обратился к Вэрейнгу, его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Мы нашли истинную пару, как и обещали. То, что это оказался ваш сын, не меняет условий.

Вэрейнг долго смотрел на Гэллена, затем перевёл взгляд на сына. В его глазах было странное выражение — смесь гнева, расчёта и… гордости? Что-то неуловимое промелькнуло между ними — какая-то молчаливая коммуникация, понятная только им.

— Обстоятельства изменились, — произнёс наконец он. — Это мой сын.

— Вы дали слово! — Арло шагнул вперёд, его лицо исказилось от ярости. — Мы договорились! Любой искажённый, который окажется её истинным, должен умереть!

— Осторожнее, мальчик, — голос Вэрейнга понизился до опасного шёпота, от которого по коже бежали мурашки. — Ты в моём доме.

В воздухе повисло напряжение, такое плотное, что его можно было бы резать ножом. Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь понять, что происходит. Что-то здесь было не так. Что-то гораздо более сложное, чем казалось на первый взгляд.

Каждый из этих троих имел свои мотивы, свои цели, и я была лишь пешкой в их игре. Но пешка, дошедшая до конца доски, становится ферзем — самой сильной фигурой. И, кажется, никто из них этого не предвидел.

Гэллен положил руку на плечо Арло, останавливая его. Его пальцы впились в плечо молодого чистого с такой силой, что тот поморщился.

— Спокойнее, друг мой, — сказал он негромко. — Мы все здесь стремимся к одной цели. Просто… планы немного изменились.

— К какой цели? — я не могла больше молчать. — Что происходит?

Мой вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный, как старое проклятие. Гэллен смотрел на меня с каким-то странным выражением — почти с жалостью, словно я была неразумным ребёнком, задавшим не вовремя сложный вопрос.

— Баланс должен быть сохранён, — произнёс он наконец. — Истинные пары нарушают его. Они всегда его нарушали. Связь между чистым и искажённым… она неправильна. Противоестественна. Она разрушает границу между нашими мирами, делает нас… слишком похожими.

Что-то холодное скользнуло по моему позвоночнику, когда я начала понимать. Гэллен… он не просто искал нас. Он охотился на истинные пары. Но зачем? Что такого в нас, что делало нас угрозой?

— Ты боишься, — прошептала я, глядя на него. — Боишься, что если таких пар, как мы с Райтом, станет больше, разделение между чистыми и искажёнными перестанет существовать.

На его лице мелькнуло удивление, быстрое, как тень от облака в солнечный день. Он не ожидал, что я пойму так быстро. Но затем его губы растянулись в улыбке — неприятной, как у хищника, загнавшего добычу в угол.

— Ты умна, девочка, — сказал он. — Умнее, чем я предполагал. Искажённые и чистые должны оставаться разделёнными. Так было всегда, так должно быть и впредь. Истинные пары… вы аномалия. Ошибка природы, которую нужно исправить.

Охрана уже разогнала большую часть гостей. В зале остались лишь ключевые фигуры этой драмы.

— Отпустите её, — голос Райта прорезал тишину. В нём больше не было ярости — только холодная, смертоносная решимость, от которой по спине бежали мурашки. — Или, клянусь, ты пожалеешь, что породил меня, отец.

Слово “отец” он произнёс с таким презрением, что оно прозвучало как ругательство. Я видела, как дёрнулась щека Вэрейнга — единственный признак эмоции, который он позволил себе показать.

Саймон Вэрейнг смотрел на сына долгим, оценивающим взглядом. Что-то в этом взгляде заставило меня содрогнуться — так смотрят на ценный, но неисправный инструмент, решая, стоит ли его чинить или проще выбросить.

— Ты всегда был проблемным ребёнком, Райт, — произнёс он наконец, и в его голосе было столько холодного разочарования, что даже мне стало не по себе. — Всегда шёл против течения. Непокорный. Упрямый. Я надеялся, что брак с Мелиссой исправит это… недоразумение. Сделает тебя более… предсказуемым. Но, видимо, судьба распорядилась иначе.

По его знаку двое охранников отделились от группы и направились ко мне. Я попыталась отступить, но ноги отказывались повиноваться, словно превратились в камень. Страх сковывал движения, делал мысли вязкими, как патока.

Сильные руки схватили меня, грубо вздёргивая на ноги. Боль в шее вспыхнула с новой силой, и я не смогла сдержать тихий стон. От стражников пахло металлом и кожей, их хватка была жёсткой, но не жестокой — они просто выполняли приказ.

— Ты пожалеешь об этом, — процедил Райт, и в его голосе было столько яда, что даже стражники, державшие его, вздрогнули.

Я видела, как что-то меняется в нём. Его глаза, обычно тёмные, начали светиться изнутри странным, потусторонним светом, как угли в почти погасшем костре. По его лбу, по шее, даже по рукам, видимым под закатанными рукавами, побежали тёмные вены.

Стражники, державшие его, переглянулись с тревогой. Они чувствовали это изменение, эту трансформацию, которая происходила прямо у них на глазах. Один из них даже отступил на полшага.

— Ведите её, — приказал Вэрейнг охране, державшей меня. — В восточное крыло.

Восточное крыло. Что там было? Тюрьма? Лаборатория? Комната для пыток? Моё воображение рисовало самые мрачные картины, подогреваемое страхом и болью.

Меня потащили к выходу, но я не могла отвести взгляда от Райта. Его лицо… оно менялось, черты заострялись, становились более хищными, более опасными. Вены на его лбу вздулись, пульсируя под кожей, как живые существа. Его губы искривились в оскале, обнажая зубы, которые казались острее, чем раньше.

Внезапно Райт дёрнулся с такой силой, что один из державших его стражников отлетел в сторону, врезавшись в стену с глухим стуком. Звук был таким, словно разбилась глиняная ваза — влажный, хрустящий. Стражник сполз по стене, оставляя на белой поверхности тёмный след, и остался лежать неподвижно.

Второй попытался удержать его, но Райт схватил стражника за запястье с такой силой, что я услышала хруст костей даже через весь зал. Стражник закричал, высоким, почти женским голосом, и упал на колени, зажимая повреждённую руку.

— Схватите его! — закричал Вэрейнг, и в его голосе впервые прозвучала паника. Он видел то же, что и я — его сын превращался во что-то, чего даже он не ожидал.

Но было поздно. Райт был свободен, и его глаза горели адским пламенем, освещая его лицо снизу, делая его похожим на демона из старых гравюр. Он огляделся, оценивая ситуацию, и его взгляд нашёл отброшенный кинжал Арло. Одним плавным движением он подхватил оружие и, прежде чем кто-либо успел среагировать, полоснул себя по ладони, глубоко, до кости.

Кровь, тёмная, почти чёрная, хлынула из раны. Райт поднял руку над головой, и его кровь, вопреки всем законам физики, не потекла вниз, а начала собираться в воздухе, формируя странные, искажённые символы, которые дрожали и пульсировали, как живые.

Воздух вокруг него начал искажаться, словно под воздействием сильного жара. Символы, созданные его кровью, вспыхнули тёмным, багровым светом, и на мгновение мне показалось, что сами стены зала дрогнули, как если бы весь мир был лишь тонкой тканью, натянутой на каркас реальности, и кто-то потянул за нити, из которых она соткана.

Стражники, державшие меня, замешкались, ошеломлённые происходящим. Их хватка ослабла, и я почувствовала, как могу двигаться свободнее.

Райт двигался так быстро, что казалось, он телепортировался — в один момент он был на другом конце зала, в следующий — уже рядом со мной, отбрасывая стражников с такой лёгкостью, словно они были тряпичными куклами, а не тренированными воинами в полной экипировке.

Его рука, всё ещё кровоточащая, сомкнулась вокруг моего запястья. Его кожа была горячей, почти обжигающей, и я чувствовала, как его пульс бьётся в такт с моим — слишком быстро, слишком сильно.

— Держись крепче, — его голос звучал странно, словно несколько голосов говорили одновременно, создавая жуткий, потусторонний хор. — И что бы ни случилось, не отпускай мою руку.

Я едва успела кивнуть, когда он рванул меня за собой, к выходу. Стражники попытались преградить нам путь, но Райт двигался как ураган — неостановимый, непредсказуемый, смертоносный. Одним ударом он отбросил первого, уклонился от выпада второго, перехватил руку третьего и вывернул её с такой силой, что я услышала хруст костей.

За нами слышались крики, топот множества ног, лязг оружия. Вэрейнг, Гэллен, Арло — они не собирались так просто отпускать нас. Но Райт, казалось, точно знал, куда бежать. Мы миновали длинный коридор, свернули налево, спустились по какой-то узкой лестнице, которая, казалось, вела в самые недра земли, и оказались в просторном гараже.

Десятки машин стояли рядами — роскошные, дорогие, словно сошедшие с обложек журналов. Их хромированные детали отражали тусклый свет ламп, создавая причудливую игру бликов на стенах и потолке. Райт без колебаний направился к одной из них — спортивной, чёрной, с хищными линиями, напоминающей затаившуюся пантеру.

— Садись, — он открыл дверь с пассажирской стороны, почти впихнув меня внутрь.

Я упала на мягкое кожаное сиденье, мои ноги подгибались от усталости и адреналина. Салон пах новой кожей, дорогим одеколоном и чем-то ещё — чем-то металлическим и солёным, что я не сразу опознала как запах крови.

Райт обошёл машину, скользнул на водительское сиденье и, не теряя ни секунды, завёл двигатель. Рёв мотора наполнил пространство гаража, отражаясь от стен эхом, создавая впечатление, что здесь ожил какой-то древний зверь.

— Держись, — только и сказал он, прежде чем вдавить педаль газа в пол.

Машина сорвалась с места с таким ускорением, что меня вжало в сиденье. Мой желудок словно остался где-то позади, а сердце подскочило к горлу. Мы вылетели из гаража через открытые ворота, шины взвизгнули на повороте, оставляя на асфальте чёрные следы.

Я смотрела на профиль Райта — его лицо всё ещё было искажено, вены всё ещё пульсировали под кожей, глаза всё ещё горели неестественным светом. Но я не боялась его. Несмотря на всё, что я увидела, несмотря на всю ту силу и ярость, которые он проявил, я знала, что он не причинит мне вреда. Он был моим истинным, и эта связь была сильнее страха.

— Ты в порядке? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Его голос всё ещё звучал странно, но уже ближе к его обычному тону.

Я коснулась своей шеи. Кровотечение почти остановилось, но кожа вокруг раны была липкой и горячей. Я чувствовала, как моё сердце постепенно замедляет свой бег, возвращаясь к нормальному ритму. Адреналин, который поддерживал меня всё это время, начинал отступать, оставляя после себя усталость и тупую, ноющую боль во всём теле.

— Жить буду, — ответила я, удивляясь, насколько спокойно звучал мой голос. — А ты?

Он бросил на меня короткий взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Ты видела, что я сделал, и спрашиваешь, в порядке ли я? — в его голосе было недоверие, смешанное с чем-то, похожим на восхищение.

Я пожала плечами, хотя движение отозвалось болью в шее.

— Ты спас меня. Остальное неважно.

Райт хмыкнул, но я заметила, как уголок его рта дёрнулся в намёке на улыбку. Вены на его лбу начали медленно возвращаться к нормальному состоянию, глаза потихоньку теряли своё потустороннее свечение. Он снова становился похож на себя — на того Райта, которого я знала.

— Куда мы едем? — спросила я, глядя в окно на проносящийся мимо пейзаж. Ночь была ясной, звёзды сияли на небе, как россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Деревья и дома мелькали так быстро, что сливались в одну тёмную массу.

— Туда, где они не найдут нас, — ответил он просто. — По крайней мере, пока я не придумаю, что делать дальше.