Глава 22. Диора

Уверенным движением пальцев демон стряхивает пепел с конца сигареты, и он срывается вниз, маленькой белой вьюгой кружась в потоках порывистого ветра. Ранель живет на двадцать пятом этаже, и вид отсюда открывается поистине впечатляющий. Город как на ладони. Живой, активный, движущийся. С сердцем по центру и ведущему к нему дорогами-артериями.

Обычно мне нравится наблюдать за жизнью мегаполиса с высоты, но сегодня внимание сосредоточено совсем на другом. Прислонившись к перилам, Ранель выпускает в вечерний воздух клубы табачного дыма, а я молча наслаждаюсь эстетикой его неторопливых движений. Скольжу завороженным взглядом по рельефным мышцам, перекатывающимся под гладкой татуированной кожей, по волевому профилю и чувственным губам, которые время от времени обхватывают сигаретный фильтр.

Багровые лучи заката плотоядно облизывают его широкие обнаженные плечи, и я ловлю себя на шальной мысли, что завидую им. Сколько ни прикасайся к Ранелю, сколько ни грейся в его тепле, мне все равно мало. Он – наркотик, который вызывает привыкание после первый дозы, а я – эмоциональный наркоман.

Мы встречаемся уже две недели. Две недели вспарывающих вены чувств, бурных объятий и жарких поцелуев. Две недели необузданного желания, громких стонов и тихих слез, пущенных на подушку в ночи. Мне с ним умопомрачительно хорошо, а без него – одуряюще плохо. Стоит Ранелю появиться в поле зрения, как моя душа превращается в цветущий сад. Но как только я остаюсь одна, на меня наваливается мрачная гнетущая тоска, а голова начинает раскалываться от вопросов.

Как долго продлится моя персональная сказка? Сколько еще я смогу скрывать нашу запретную связь от родителей? Есть ли у нас реальное будущее?

Я понимаю, что, общаясь с Ранелем, безумно рискую, но остановиться не могу. Отношения с ним – это чертовски увлекательная прогулка по тонкому льду. Никогда не знаешь, какой шаг окажется последним. Веселье и опасность в одном флаконе.

Между мной и Измайловым еще не было классического секса, но с недавних пор моя так называемая невинность – понятие чисто номинальное. Я видела его голым, а он десятки раз сдирал одежду с меня. Мы любили друг друга губами, языками, пальцами. Покрывали поцелуями самые запретные участки тела. Вытворяли такое, от чего у по-настоящему хороших девочек волосы на голове встали бы дыбом.

Демон испортил меня. Сделал похотливой, зависимой, слабой. Но я ничего не хотела бы менять. Разве можно жалеть о самых пиковых моментах счастья?

– О чем ты думаешь? – Измайлов поворачивает голову и касается меня взглядом.

– О тебе, – отвечаю без промедления.

Смотрю на него, такого красивого, порочного, и явственно понимаю, что люблю его. Искренне, безрассудно, оголтело. В моих чувствах нет ни воли, ни выбора. Только бесконечная животная тяга и стойкое ощущение кармической правильности происходящего.

Будто сам дьявол благословил меня на любовь к нему.

– Конкретнее, – Ранель отщелкивает окурок в окно и направляется ко мне.

Запрыгивает на небольшую софу и, пристроившись рядом, опускает голову мне на колени. Он часто так делает, когда устал или хочет ненадолго прикрыть глаза.

Запускаю пальцы в его густые волосы и, ласково перебирая темные пряди, произношу:

– Я думаю о том, что тебе невероятно идет отсутствие футболки. Ходи так всегда.

Это правда. У Ранеля потрясающее тело. Идеально проработанные грудные мышцы, кирпичный пресс и соблазнительная V-образная линия живота, которая ныряет прямо под ремень низко сидящих джинсов. Он настолько хорош, что при виде его у меня повышается слюноотделение. Будто на какую-то лакомую сладость смотрю.

Измайлов смеется. Коротко целует мою ногу и переворачивается на спину. Наши взгляды пересекаются.

– А давай вместе будем ходить без футболок? У нас выйдет крутой тандем.

– Скажешь тоже, – хихикаю.

– Ну а что? – подначивает. – Сиськи у тебя огонь. Проколем тебе соски – и вообще будет пиздато.

– С ума сошел? – округляю глаза.

– Сошел, – подтверждает невозмутимо. – От тебя.

Он снова переворачивается набок и, задрав мою кофту, приникает губами к животу. Щекочет языком пупок, заставляя давиться от смеха.

– Перестань! – шутливо луплю его по плечам. – Я сейчас описаюсь!

Между нами завязывается дурашливая борьба, когда внезапно мой телефон, лежащий на подлокотнике дивана, начинает шумно вибрировать.

– Подожди! – пытаюсь нормализовать сбившееся от смеха дыхание. – Мне кто-то звонит!

Ранель замирает и слегка отстраняется, давая мне возможность взять мобильник и поднести его к лицу.

– Мама, – взволнованным шепотом произношу я, а затем добавляю. – Не шуми, ладно?

Он ничего не отвечает. Лишь изгибает рот в подобии снисходительной ухмылки.

– Да, мам. Привет, – подношу трубку к уху.

Мой голос немного дрожит, но я очень надеюсь, что родительница не придаст этому значения.

– Диора, привет! Ты скоро будешь?

– Эм… Пока не знаю, – отвечаю сдержанно. – А что?

– Мы с Надирой по магазинам решили прошвырнуться. Хотели тебя с собой позвать.

Беззвучно выдыхаю. Как гора с плеч. Выходит, мама ни о чем не подозревает.

– Ой, я бы с удовольствием, но сегодня, наверное, не получится, – с преувеличенным сожалением отзываюсь я. – Мы с Ариной все еще у портнихи. Я обещала ей помочь определиться с фасоном платья для юбилея отца. А потом мы поужинать планировали.

Ложь вылетает из меня столь легко и непринужденно отчасти потому, что это несостоявшаяся правда. Арина действительно звала меня за компанию к своей швее, но я, само собой, отказалось. Так как мне позвонил Ранель и сказал, что хочет – дословная цитата – пощупать мою задницу.

– Понятно. Тогда мы в этот раз без тебя, – говорит мама, очевидно, не учуяв подвоха. – Аришке привет передавай. Пусть в гости как-нибудь заглядывает.

– Хорошо, передам, – выдавливаю улыбку. – Пока, мам. Удачного вам шоппинга!

Сбрасываю вызов и резко обмякаю. Оказывается, во время разговора с родительницей я была жутко напряжена: плечи к ушам поджались, ладони взмокли.

– Фух… Кажется, пронесло, – роняю я, откидывая голову на спинку дивана.

Ранель тем временем рывком встает с моих колен и снова подходит к окну, извлекая из пачки очередную сигарету.

– И долго я буду Ариной? – небрежно интересуется он.

Чиркает зажигалкой и, слегка сощурившись, вбирает в легкие дым.

– В смысле?

– Сколько еще мы будем шифроваться? Месяц? Год? Всю жизнь?

– Если хочешь, я могу прямо сейчас рассказать о нас своей семье, – бросаю иронично. – Но тогда из начала отношений мы моментально переместимся в конец.

– В «жили они долго и счастливо»?

– Нет. В «умерли в один день».

– Ясно, – хмыкает Измайлов. – С твоими предками все сложно.

– Вот именно, – испускаю обреченный вздох. – А как насчет твоих? Ты рассказывал им обо мне?

Ранель с большой неохотой говорит о прошлом, а о его родителях я вообще ничего не знаю. Поэтому решаю воспользоваться удобным случаем и разведать эту таинственную тему.

Услышав мой вопрос, демон меняется в лице. Не так чтобы прям явно, но все же вполне заметно. Во взгляде сгущается мгла, а брови дергаются к переносице.

– Моих стариков нет в живых, Ди. Так что рассказывать о тебе мне некому.

Замираю как пришибленная. Его заявление подобно грому среди ясного неба. Я и предположить не могла, что Ранель – сирота…

– А давно их нет? – уточняю тихо.

– Ага, – отвечает пугающе ровно, а потом как ни в чем не бывало предлагает. – Пойдем поедим, а? Я что-то проголодался.

Слишком резкая смена темы навевает мысль о том, что ему неприятно говорить об утрате, но я все равно не отступаю.

– Ранель, что случилось с твоими родителями? – слезаю с софы и, становясь рядом, заглядываю ему в глаза. – Пожалуйста, расскажи. Я хочу знать.

Какое-то время он молчит, пристально глядя в алое закатное зарево, которое кровавыми бликами отражается в зеленой радужке его глаз. Затем вздыхает и негромко выдает:

– Батю давным-давно тачка сбила. А мать лет пять назад ушла. Болела сильно.

– Какой кошмар, – подношу ладонь ко рту. – Мне очень-очень жаль…

Меня насквозь пронизывает леденящий ужас. Колючий холодок бежит по коже, а внутренности съеживаются.

Лично для меня родители – это святое. Поэтому я даже представить не могу, каково это – потерять их в столь юном возрасте.

– Забей, – Ранель, судя по всему, не разделяет моей меланхолии. Безучастно делает затяжку и выпускает тонкую струю в воздух. – Это было давно, а время, как я уже говорил, отменный лекарь.

Он выглядит и звучит совершенно искренне, но, тем не менее, я не верю ни единому его слову. Время, может, и лечит, но память, увы, не стирает. Раны затягиваются, однако шрамы от них остаются навсегда.

– Ну че, пойдем в рестик или доставку на дом закажем? – не унимается он.

– Как скажешь, так и сделаем, – мурлычу покладисто. – Мне без разницы.

Я делаю шаг и, обвив руками его твердый торс, вжимаюсь носом в горячую грудь. Ранель топит меня в объятиях, утыкаясь подбородком в мою макушку.

Так и стоим. Дышим друг другом. Наслаждаемся трением кожи об кожу. Молчаливо доказываем, что мы теперь совсем не чужие. Я пропитана им до мозга костей, до мельчайших нейронов, до последней частицы своего существа. И мне очень хотелось бы верить, что он тоже чувствует нечто подобное… ___ Друзья, сегодня действует скидка на душещипательную историю первой любви под названием "Люблю тебя врагам назло". Вот ссылка: https://litnet.com/ru/book/lyublyu-tebya-vragam-nazlo-b248004