Глава 30. Диора

Нежные поцелуи, напоминающие прикосновение крыльев бабочки, опаляют кожу. Сначала лопатки и плечи, затем – шею и ухо. Вкусный пряный запах забивается в ноздри. Вдоль хребта нестройными рядами бегут мурашки.

– Что ты делаешь? – не раскрывая глаз, шепчу я.

– Ничего. Спи, – раздается в ночи.

Тем временем горячая ладонь ложится мне на ягодицу. То сжимает, то гладит. Легонько, но очень чувственно.

– А ты почему не спишь? – на губах помимо воли цветет улыбка.

– Я не могу спать, когда ты рядом. Ты слишком сексуальна, Ди.

Мы впервые занялись любовью лишь несколько часов назад. А Ранель снова в боевой готовности. Интересно, он хоть немного вздремнул?

Его ладонь перемещается выше и обхватывает полушарие груди. Придвинувшись чуть ближе, демон целует меня в затылок и игриво обводит пальцем ореолу соска. Его эрегированный член колом упирается мне в копчик.

– Ты такой ненасытный, – посмеиваюсь я, отзываясь на умелые ласки.

Дыхание учащается и становится поверхностным. Прогиб в пояснице невольно увеличивается.

– Само собой. Ты целый месяц меня морозила, – его приглушенное дыхание приятно щекочет висок.

– По-твоему, месяц – это долго? – трусь ягодицами об твердый пах.

– Для меня месяц без секса – это вечность. Но ради такой, как ты, стоило ждать.

– Какой такой? – бесстыдно напрашиваюсь на комплимент.

– Такой красивой, – он приподнимается на локте и целует меня в щеку. – Такой страстной, – его рука ложится мне на промежность и раздвигает складки, размазывая по коже влагу. – Такой порочной…

– Эй, порочность – это про тебя, – возражаю негромко.

Возбуждение густым туманом заволакивает мозг.

– Про тебя теперь тоже, – он резко дергает мои бедра на себя и упирается членом в пульсирующее тепло. – Я буду трахать тебя всю ночь, Шахерезада.

Демон наполняет меня собой, я глухо ахаю. Электрическая волна пробегается по нервам. Почти не больно. Но очень приятно.

Комкаю пальцами простынь и кусаю нижнюю губу. Ощущения запредельные. Тесно и горячо. Ранель двигается, не торопясь. Растягивает удовольствие. Нанизывает меня на нить своего чарующего сексуального магнетизма.

Пока я тихо постанываю, демон зацеловывает мое лицо. Гладит по волосам. Ласкает ноющую от возбуждения грудь. Массирует чувствительный клитор. Его движения точны и выверены вплоть до миллиметра. Он трогает меня именно там, где я хочу, и так, как я хочу. Словно чувствует колебания энергии. Словно знает мое тело лучше, чем я сама.

Глаза закатываются. Стоны плавно перетекают в крики. Ощущение вселенской наполненности теснит грудь. Мне так хорошо, что хочется плакать. Чувства бьют фонтаном. Любовь искрит в каждой клеточке моего существа.

Оргазм пронзает низ живота и цепенящей волной прокатывается по венам, сотрясая мышцы в легком треморе. Он настолько яркий, что буквально на секунду я слепну. Картинка погруженной в темноту комнаты исчезает, а перед глазами появляются разноцветные мерцающие блики. Как в причудливом калейдоскопе.

Ранель кончает следом за мной. Молниеносно переворачивает меня на живот и выплескивает удовольствие на поясницу. Мое лицо погружено в подушки, приятно пахнущие кондиционером для белья, а душа витает где-то в райских облаках. Я измотана и счастлива. Сил нет даже на банальную смену позы. Хочется лежать неподвижно и наслаждаться моментом абсолютного умиротворения.

Позади чувствуется какое-то копошение, а через секунду что-то прохладное касается спины. Ранель вытирает меня влажными салфетками, а затем снова ложится рядом. Сгребает в охапку и притягивает к себе, зарываясь носом в волосы.

– Наверное, мне надо в душ, – лепечу я, млея в его объятиях.

– Завтра сходишь. Спи, – полушепотом бросает он.

И я послушно закрываю глаза.

***

Сон обрывается внезапно. Я не знаю, что именно вызывает пробуждение: приятный аромат еды, дразнящий рецепторы, или резкие звуки, доносящийся откуда-то из соседней комнаты.

Зевнув, тру веки и бегло оцениваю окружающую обстановку. За окном солнечно, значит, уже наступило утро. Ранеля в постели нет, однако отчетливо слышится его недовольный голос:

– Марат, я же тебе сказал, что больше не буду работать с этим хипстером. Он ссыкло и мудила. Чуть всю операцию не запорол. Да мне похуй, чей он кореш! Бизнес есть бизнес. Я не хочу огребать за чужие косяки.

Мгновенно настораживаюсь. О чем вообще речь? Какой еще бизнес?

– Сколько? – демон испускает утомленный вздох. – Я спрашиваю, какой мой процент? Не-е-ет, братан, как обычно не канает. Если хочешь, чтоб я нянчился с твоим пацаном, то повышай ставки. А с такого это, блядь, перепуга! Риск выше, значит, и бабок должно быть больше. Учебники по экономике читай.

Меня охватывает волнение. Я плохо понимаю смысл подслушанных слов, но интуиция истерично вопит о том, что тут что-то нечисто. Проценты, риск, деньги – как-то это все непохоже на разговор рядового автомеханика…

Соскочив с кровати, я быстро натягиваю нижнее белье и, подобравшись ближе к двери, напрягаю слух. Но Ранель, как назло, понижает голос. Теперь до меня долетают лишь обрывки фраз, из которых довольно сложно собрать единый паззл. Там что-то про Порш Кайен, гараж и удочку… Какой-то бред, если честно.

Внезапно голос Измайлова стихает, и через секунду в дверях спальни появляется он сам. Я аж вздрагиваю от неожиданности и испуганно хватаюсь за сердце.

– Проснулась, Шахерезада? – демон обворожительно улыбается.

Сейчас его тон совсем не тот, каким был минуту назад. Гораздо более мягкий и спокойный.

– Ага, – киваю я, бегая по нему глазами. – А ты… Ты давно встал?

На Ранеле лишь низко сидящие спортивные брюки. Крепкий накаченный торс обнажен. Многочисленные татуировки в свете утра кажутся поистине магическими.

– Не очень, – он хватает меня за руку и тащит на кухню. – Пошли. Я завтрак приготовил.

Завтрак? М-м-м… А вот это уже интересно.

Стол накрыт в лучших традициях киношной романтики. Глазунья, жареные тосты с ветчиной и апельсиновый сок в высоких прозрачных бокалах.

– Ты сам это приготовил? – с сомнением кошусь на еду, при виде которой призывно урчит в животе.

Я всегда думала, что делать завтрак – это чисто женская прерогатива. Даже представить не могу, чтобы мой отец проснулся утром и встал у плиты. Для нашей патриархальной семьи это было бы полнейшим нонсенсом.

– Да, я сам пожарил яйца и нарезал хлеб, – иронизирует демон. – Я вообще парень самостоятельный.

Что мне особенно нравится в Ранеле, так это отсутствие гендерных стереотипов. Особенно в быту. Я знаю его не так долго, но уже поняла, что ему совершенно не в тягость помыть посуду, протереть пол или выбросить мусор. Несмотря на разгильдяйский характер, он довольно аккуратен. А в его квартире всегда царит идеальный порядок.

Возможно, кто-то посчитает такое поведение нормой, но для меня, говоря по правде, это приятный сюрприз. Ведь в моей культуре мужчины не имеют никакого отношения ни к уборке, ни к готовке. В их представлении, это чисто женская работа.

– С кем ты говорил по телефону? – любопытствую я, с аппетитом надкусывая хрустящий тост.

– С начальником, – коротко отвечает Ранель.

М-да. Где это видано, чтобы начальство крыли матом?

– Из автосервиса?

– Угу.

– У вас довольно неформальное общение, не так ли?

Демон перестает жевать и подозрительно щурит веки:

– Ты что-то слышала?

– Немного, – пожимаю плечами. – Ты что-то говорил про хипстера, с которым не хочешь больше работать.

– Да, есть там у меня один напарник-гондон. Все время лажает.

– Лажает в плане ремонта машин? – уточняю я.

– Ну да, – роняет непринужденно.

Я коротко киваю, хотя его слова совсем не вызывают у меня доверия. Ранель явно темнит. И я пока не могу понять, почему.