Глава 38. Диора

Домой возвращаюсь вовремя. Ну почти. Пятнадцать минут опоздания не должны сыграть никакой роли. Ведь за двадцать лет беспрекословного послушания я заработала огромный кредит доверия. Родители попросту не допускают мысли, что я могу заниматься чем-то дурным. Хотя я, разумеется, свою любовь к Ранелю таковой не считаю.

Паркую машину в гараже и прежде, чем выйти наружу, натягиваю воротник худи и принюхиваюсь. Я насквозь пропахла демоном. Его объятиями и одеколоном. Пропиталась им от пяток до клеток мозга.

Улыбаясь своим мечтательным мыслям, захожу в дом. Ожидаю увидеть маму, по обыкновению сидящую перед шумно тарахтящим телевизором, но сегодня обстановка совсем иная. Более накаленная и зловещая.

В гостиной пугающе тихо. Свет приглушен. За столом сидят оба родителя. Мама и отец. Лица у них мрачные и серьезные. Ни намека на улыбку. В глазах – немое напряжение. Смотрят пристально и испытующе. Будто чего-то от меня ждут.

– Мам, пап… – выдаю растерянно. – Вы чего здесь?

Недоброе предчувствие нарастает. К горлу подступает тугой першащий ком.

– Где ты была, Диора? – голос отца подобен удару хлыста, рассекающему воздух. Такой же резкий и заставляющий вздрогнуть.

– Гу-гуляла, – отвечаю, слегка заикаясь.

– Гуляла с кем? – он выходит из-за стола и медленно, словно хищник, движется ко мне.

– С Ариной, – я изо всех сил стараюсь звучать уверенно, но слова все равно выходят наружу вместе с предательской дрожью.

– Врешь!

Неожиданно отец замахивается, а еще через секунду лицо обжигает хлесткая унизительная пощечина. Ба-бах – и перед глазами пляшут огненные искры.

Я отшатываюсь назад и в ужасе накрываю рукой полыхающую кожу.

– За что? – всхлипываю затравленно.

– За обман. И за недостойное поведение.

Он надвигается, а я отступаю назад. Мне страшно. Потому что раньше я никогда не видела отца в таком безудержном гневе. Его ноздри яростно трепещут, челюсти плотно сжаты, а вена на лбу угрожающе пульсирует.

Сомнений нет, он узнал о нас с Ранелем. Но откуда? И что именно ему известно?

– Я ни в чем не виновата…

– Не смей лгать мне, Диора! – рычит он, не давая мне договорить. – Тебя видели с каким-то парнем. Как ты могла нас так подвести?!

– Я… Я…

Вместо членораздельной речи из меня вылетают лишь звуки задушенных рыданий. Горькие слезы кипятком текут по щекам, а грудь теснит от нестерпимой гнетущей тяжести. Будто внутрь здоровенный булыжник подложили. Он давит, щемит, мешает дышать…

– Ты спишь с ним? – отец снова протягивает руку и грубо ловит мой подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. – Спишь, я спрашиваю?!

Его пальцы агрессивно сдавливают лицо.

– Пап, пожалуйста, перестань, – я пытаюсь вывернутся из захвата, но ничего не выходит. – Мне же больно!

– Рустам, – доносится до нас тихий голос матери.

Она всего лишь произносит его имя, но это, к счастью, срабатывает. Отец разжимает пальцы и делает шаг назад. Судя по всему, он больше не намерен меня трогать. Однако это вовсе не значит, что его гнев угас.

– На завтра у тебя назначен визит к гинекологу, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – Если вдруг выяснится, что ты больше не девственница, тебе несдобровать.

Вдоль позвоночника пробегает адреналиновая рябь, а мышцы тела мгновенно каменеют. На меня обрушивается предчувствие роковой неизбежности, а внутренний голос истошно вопит о том, что это начало конца.

Прямо сейчас моя тайна лишается всякой защиты. Обнажается и подсвечивается обличительным сиянием правды. И я оказываюсь совершенно к этому не готовой.

– Это что, угроза? – выдавливаю из себя остатки смелости.

– Это предупреждение, – холодно бросает отец. – Ты – моя дочь, Диора. А значит, часть моей репутации. Я обещал Арслану, что его невеста будет невинна. И я сделаю все, чтобы это действительно было так.

С этими словами отец отступает и через несколько секунд скрывается в дверном проеме. А я мешком оседаю на пол и, спрятав лицо в ладонях, разражаюсь громкой отчаянной истерикой. Обида, боль и страх кромсают душу на куски. Тоскливая безысходность накатывает девятым валом.

Я понимаю, что моя жизнь подходит к решающему этапу. К тому самому, когда наступает время брать ответственность за свои поступки. Но я совсем не уверена, что справлюсь. Ведь бой будет идти не на равных. С одной стороны – религия, семья, многовековые традиции. С другой – поработившее меня чувство. Любовь, без которой я не могу и не хочу жить.

Так хватит ли у меня храбрости противостоять навязанному и выбрать свой собственный уникальный путь?

Внезапно на мой затылок ложится чья-то мягкая ладонь. Даже не поднимая глаз, я знаю, что это мама. Она гладит меня по волосам и тихо приговаривает:

– Ну-ну, моя девочка, не плачь. Ты ведь не совершила ничего непоправимого, верно?

И она туда же. Свято верит в мою безгрешность.

Ох, если бы мама только знала, чем я занималась еще час назад, то не разговаривала бы со мной так ласково. Да что уж там… Она бы даже на порог меня не пустила. Я ведь знаю ее: на словах – милая и заботливая, но на деле – никогда и ни за что не осмелится перечить мужу. Даже когда речь идет об ее собственных детях.

– Я люблю его, понимаешь? – тихо шепчу я, вскидывая на нее мутный от слез взгляд.

Мама меняется в лице. Напряженно сглатывает и боязливо озирается по сторонам. Словно опасается, что нас могли услышать. А затем подается чуть ближе и, понизив голос, говорит:

– Лучше тебе никогда не произносить этого вслух, Диора. Любовь – явление проходящее. А вот позор, который ты можешь на себя навлечь, будет преследовать всю жизнь.