Глава 24
Я сама не знаю, с какой стати вдруг решила простить его и продолжить наше… еще бы понять, что. Но точно не из-за раны. Боль от укуса прекрасно убиралась обезболивающим, и уж что-то, а переспать с этим ночь ради того, чтобы проучить моего потерявшего берега «хозяина» я совершенно точно смогла бы.
Но я вдруг не захотела его «проучивать». Может, из-за его побитого вида и вполне искреннего сожаления — Макмиллан явно готов был загрызть себя и без моих обид и возмущений. К тому же, он ведь одумался. Извинился. И раскаивается за свой эгоизм совершенно по-настоящему.
А может, из-за того, что я просто… просто хотела его. И очень, очень хотела вернуть то, что испытала, пока была под его приказом — это лихорадочное, острое возбуждение, когда тело горит и жаждет ласки, а в бедрах все стягивается в жаркий, готовый взорваться узел. Я хотела чувствовать себя так, как минуту назад — только преодолев свое стеснение и страх САМА. В голове. Без приказов «расслабиться» и вести себя так, как хочет мое тело.
Будь собой, он сказал? Нет проблем, профессор, буду. Раз вы изволили меня отформатировать до фабричных установок. И сама по себе я созрела только для одного.
— Поцелуй меня, — попросила, не позволяя ему уйти.
Макмиллан повернулся, и я даже присела — до того велико было изумление в его глазах.
— Поцеловать? Сейчас? — он только что рот не открыл от моей неожиданной просьбы. А я совсем смутилась — вот теперь точно подумает, что шлюха! Никто ведь теперь не заставляет меня, и не оправдаешься тут приказами — я отчетливо почувствовала, как меня отпустило…
Дура! Идиотка! Еще запрыгни на него, нимфоманка несчастная…
Не дав мне не то, что озвучить свое «нет-нет, я не то имела в виду…», но даже и домыслить его у себя в голове, Макмиллан вдруг шагнул ко мне, наклонился и сделал именно то, о чем я просила — притянул меня к себе за шею и накрыл мои губы своими. Плотно. Горячо. И вместе с тем очень осторожно — не давя и не врываясь внутрь, как делал это раньше. Позволяя мне самой взять инициативу, если захочу продолжить. Опаляя меня, но не сжигая.
О да… Это было именно то, что нужно — это медленное, почти ленивое скольжение губ… касания языком — мимолетные, случайные, но каждый раз будто током пронзающие по нервам… заставляющие захотеть большего…
Запахи, вздохи, кружащие голову… и эти быстрые, нетерпеливые прикусывания, когда уже не понимаешь, чьи зубы схватили чью губу…
— Ммм… — вырвался изо рта стон, а бедра сами подались вперед, вжимая меня в восхитительную твердость под джинсами мужчины.
Моего мужчины — вспыхнуло в голове.
Мой! Ты — мой!
Словно услышав — или почувствовав перемену в моем настроении — Тони впился в мой рот сильнее, агрессивнее… потом рыкнул, подхватил меня и в одно мгновение опрокинул на спину.
Бугор под джинсами оказался именно там, где мне хотелось — у меня между ног, медленно, круговыми движениями втираясь в промежность, все еще прикрытую юбкой.
— Ты хотела кончить… — нависая надо мной на руках, он хищно улыбнулся. — И уже близка к этому, не так ли?
Я стала пунцовой, вспомнив, как только недавно расписывала ему, что именно хочу и как. Но сказанного не отменишь и отрицать сейчас мои слова было бы совсем позорным лицемерием — тем более, что он все прекрасно знает и чувствует по запаху.
Кусая губы, я еле заметно кивнула.
Прорычав что-то, он пихнулся сильнее, заставляя меня подавить стон. Глаза закатились, пальцы судорожно сжались на его плечах. Да, это будет быстро… очень даже быстро… Еще раза три-четыре таких вот мощных, уверенных толчка и меня определенно накроет…
Но что дальше? Вдруг получу быстрое удовольствие и потеряю ко всему интерес? И он будет кипеть от страсти, а я просто ноги раздвигать?
Я вдруг поняла, чего хочу на самом деле.
Да, получить удовольствие.
Но не одна, а с ним. Одновременно. Глядя друг другу в глазах. Видеть в его глазах возбуждение и заряжаться им… подстегивать друга сладкими пошлостями и улететь вдвоем, так и не закрывая глаз…
Вот как это все выговорить в «нормальном» состоянии, когда всю жизнь учили, что и поцелуя-то попросить было стыдно? Внезапно я пожалела о том, что он вывел меня из-под приказа альфы. Говорить правду и делать то, что хочется — это ведь так прекрасно, так здорово…
И тут же разозлилась на себя — неужели я такая забитая, что только под гипнозом могу делать то, что хочу?!
Запрещая себе думать, я выдохнула после очередного толчка… и решительно пихнула руку вниз, между нашими телами, плотно сжимая его эрекцию сквозь штаны.
Зажмурилась, в ужасе от собственной смелости… и вся сжалась, услышав звук, который можно было расценить по-всякому — от болезненного стона до хрипа умирающего.
Губы ткнулись мне в шею, мужчина надо мной замер, вздрагивая и часто дыша…
— Не двигайся…
Я испуганно потянула руку обратно. Он шикнул, прижимая ее бедрами и не пуская.
— Стой… Просто… подожди… дай успокоиться… Фффак! — он мотнул головой, вжимаясь лбом в подушку, и я почувствовала, как каменеют мышцы на его бедрах…
Прошло несколько секунд, прежде, чем я поняла, что чуть все не закончила с его стороны. И что он явно не ожидал от меня такой смелости.
А в следующе мгновение он поднял голову и заставил меня посмотреть на него.
— Теперь еще раз… — приказал низким, чуть хриплым голосом.
Уже можно? — чуть было не спросила я. Но решила не уточнять — просто сжала его снова, на этот раз легонько, обвивая пальцы вокруг длинного, горячего ствола под грубой тканью.
Господи, неужели это успело побывать у меня во рту? Как же оно влезло-то?
— Хочешь так? — он снова красноречиво толкнулся — на этот раз мне в ладонь — и сам полез рукой мне под юбку…
От первого же прикосновения к голому телу меня словно током прошибло — я ведь и забыла, что без белья! Мгновенно все напряглось и подсобралось между ног — там, где его пальцы уже рисовали узоры вдоль складочек… справа и слева, забирая в сторону бедер и возвращаясь… И напрочь игнорируя серединку — то, что больше всего хотело быть обласканным!
— Хорошо? Нравится? — Макмиллан не сводил с моего лица взгляда, но я уже почти ничего не видела — взгляд расфокусировался, поплыл вместе с мозгами…
— Не знаю… — действительно не зная, что ответить, всхлипнула я в ответ — «хорошо» было вовсе не то слова, которым можно было описать мои ощущения. Это было… неописуемо. Невероятно. Странно. Горячо. И немного страшно.
Я ведь почти ничего не успела прочувствовать, когда он коснулся меня там языком — кончила так быстро, что тело не запомнило остроты. Резкое, жгучее наслаждение взорвалось и потухло, словно мгновенно извергшийся вулкан, словно солнце вспыхнуло в бедрах, захлестывая все жаром.
Теперь же интенсивность нарастала медленно, исподволь, постепенно забирая все круче, взвинчивая меня все выше, разливая щемящее, почти-почти-оргазменное удовольствие везде, где касались его настойчивые, целеустремленные пальцы, словно я вся превратилась в клитор.
И он все еще не трогал его — мой клитор, заставляя меня барахтаться на краю — почти-почти там… почти на пике, но не совсем… наблюдая, впитывая каждую мою реакцию, каждый стон и каждый бессмысленный, жалобный лепет…
— Пожалуйста… о боже… пожалуйста… — еле живая от возбуждения, я раздвинула ноги шире, приглашая его, умоляя — ну же, туда, туда…
Сама не заметила, как убрала руку с его ширинки — не до того было. Эгоистичное желание достичь удовольствия захватило меня чуть более, чем полностью, и как я не старалась, не было такой силы, которая заставила бы меня сосредоточиться хоть на чем-то, хоть на сколько-нибудь скоординированном движении — пока он делает это, пока ласкает меня там, медленно и осторожно, сводя с ума и все еще не доводя до пика…
Вероятно, он тоже понял это — понял, что ничего не получит взамен, пока продолжает делать из меня лепечущую бессмыслицу идиотку. Но не прекратил своих ласк, наоборот. Не сводя с меня тяжелого, потемневшего взгляда, медленно и уверенно погрузился пальцем между складочек, оглаживая напряженный, ноющий бугорок.
Меня выгнуло от первого же касания. Бедра сами по себе подскочили, насаживаясь на его руку, из горла вырвался крик…
И в этот момент он сделал что-то, какое-то быстрое, лихорадочное движение, и прямо туда, в самое нутро, ткнулся его член — твердый, горячий и угрожающе большой…
— Тони… — испугавшись боли, я попыталась увернуться…
— Тшш… не бойся… я только снаружи… только… о да… о да…
Тугая головка заменила пальцы — кружа, придавливая, размазывая по клитору влагу…
И меня взорвало. Закрутило, подбросило и смело мощнейшим, всепоглощающим оргазмом — таким, какого у меня никогда еще не было. Таким, когда на всё плевать, и всё неважно — так восхитительно и так сладко везде, до самых пальчиков ног…
— Хорошая моя… маленькая… вот так, малыш… о вот так… — пробивался сквозь шум в ушах его голос, пока я всхлипывала и хватала его за волосы… губы целовали лицо — уже мокрое от слез… А меня все накрывало и накрывало — волна за волной, спазм за спазмом… выкручивало и трясло в его руках так, что, казалось, это никогда не кончится…
Когда же я потихоньку начала успокаиваться, он вдруг зарычал, ругнулся мне в шею, прикусил… и, сильно надавив бедрами, толкнулся внутрь.