Глава 23.

Я услышала в трубке голос мужа и аж внутри все перевернулось.

— Ты где? — спросила я, не здороваясь. Голос не дрожал. Я не доставила бы ему этого удовольствия.

— Я забрал дочь, — сказал он. — Погуляем с ней, пообщаемся. Ты же не против? Я имею на это полное право.

— Ты не имеешь права забирать её без моего согласия. Ты не предупредил. Не позвонил. Маму перепугал!

— А ты не отвечала на звонки, — парировал он. — Пришлось действовать напрямую.

— Где ты?! — я уже не могла сдерживаться. — Я спрашиваю — где моя дочь?!

— Не бузи, — спокойно сказал он. — Она спит, только что уснула. Мы дома. Что за кипиш? Я же отец ее, она в безопасности.

— Ты — чудовище, — прошипела я. — Ты не имел права так поступать!

— Имел, — он повысил голос. — И буду иметь. Пока ты не докажешь обратное. А ты, Полина, пока ничего не доказала и доказательства твои пшик! Приходи завтра. Поговорим.

Он сбросил звонок.

Я стояла посреди двора, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Мама плакала рядом.

— Полина, что делать? — спросила мама. — Полина!

Я подняла голову. Посмотрела на небо — черное, беззвездное. На окна маминой квартиры, где горел свет. На маму — беспомощную, старенькую, перепуганную.

— Не знаю, — ответила я. И впервые за долгое время — я правда не знала.

Я обняла ее, успокаивая.

— Ладно тебе, будет. Он ведь правда отец, хоть и подонок. Все хорошо будет, — я говорила, вот только в свои слова не верила.

А еще я понимала, что тревожность не даст мне уснуть.

Я посмотрела на маму — на её растрёпанные волосы, на съехавший набок пуховик, на один тапок, на второй сапог. Она выбежала, даже одеться нормально не успела. Так испугалась.

— Так, мам, давай домой. Еще не хватало простыть. Ты посмотри на ноги свои.

Она лишь рукой махнула, но напряжение немного спало.

— Поеду к нему, — сказала я. — Сейчас.

— Я с тобой!

— Нет, — я покачала головой. — Ты останешься дома. Если он увидит тебя — начнётся очередной скандал на публику. А мне нужно забрать Варю. Спокойно. Чтобы еще сильнее ребенка не пугать.

— Спокойно? — мама всплеснула руками. — Как спокойно, Полина? Он забрал ребёнка без спроса! Ты бы его видела! Пер как танк!

— Я знаю, — я взяла её за руки. — Знаю, мама. Но если я приеду скандалить — он не отдаст. Он только этого и ждёт. Он хочет доказать, что я неадекватная. Что я не способна заботиться о дочери.

Мама смотрела на меня, и в её глазах загоралось что-то — понимание, страх, надежда.

— Ты справишься? — спросила она тихо.

— Должна, — пожала я плечами.

Я поднялась в квартиру. Переоделась — джинсы, свитер, кроссовки. Волосы собрала в хвост, чтобы не мешали. Взяла ключи, телефон, пауэрбанк на всякий случай. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Но глаза — живые. Злые. Настроенные решительно.

— Я вернусь, — сказала маме. — С Варей.

— Господи, храни тебя, — прошептала мама и перекрестила меня в спину.

Я вышла.

Дорога до Диминой квартиры заняла полчаса. Я ехала и думала, что ему скажу. О том, как буду действовать. О том, что не имею права сорваться. Не имею права показать слабость.

Он ждёт этого. Он хочет, чтобы я билась в истерике. Чтобы кричала, плакала, угрожала. Тогда он сможет сказать: "Видите? Она неадекватная. Ребёнку опасно с ней".

Ни за что не доставлю ему этого удовольствия.

Я поднялась на третий этаж. У двери остановилась, перевела дыхание. Сердце отчаянно колотилось, но я заставила себя успокоиться. Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Позвонила.

Дверь открылась почти сразу — будто он ждал у порога. Дима стоял в домашней футболке и спортивных штанах, расслабленный, с лёгкой улыбкой на лице. Но глаза — настороженные.

Я тяжело вздохнула. Ну что за цирк?

— Я за ребенком.

— Полина, — сказал он, — заходи. Я знал, что ты приедешь.

Я вошла. И с первого шага поняла — здесь что-то не так.

В прихожей пованивало. Я поморщилась, взгляд пробежался по полкам. Обувь разбросана… Виден был стол на кухне, на нем лежала коробка из-под пиццы и чашки с засохшими чайными разводами, тарелки с остатками еды, вилки, ложки.

Квартира выглядела чужой, запущенной.

Заглянула в зал — на журнальном столике пустые бутылки из-под пива, пепельница, полная окурков. В углу валяется мужская рубашка — мятая, будто её скомкали и бросили прямо на пол.

Я усмехнулась про себя. Без служанки, видимо, бедолажке туго. Без той, кто стирала, готовила, убирала, вот только это не ценилось. Без той, кто создавала уют. Теперь он живёт в свинарнике и, кажется, даже не замечает этого.

— Где Варя? — спросила я, стараясь не показывать отвращения.

— Спит, — он кивнул в сторону комнаты. — Уложил час назад. Устала, бедная. Плакала сначала, просилась к маме, но я её успокоил.

У меня внутри всё перевернулось. Она плакала. Она звала меня. А я была на работе, воевала с ветряными мельницами.

— Я её забираю, — сказала я, делая шаг в сторону комнаты.

— Нет, — Дима перегородил дорогу.

Я остановилась. Посмотрела ему в глаза.

— Что значит — нет?

— То и значит, — он скрестил руки на груди. — Она спит. Я её не разбужу. Ты можешь приехать завтра утром. Или… пусть поживет у меня.

— Ты не имеешь права так поступать! — голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Ты не предупредил, не спросил. Ты просто пришёл и забрал ребёнка. Маму перепугал.

— Я отец, — спокойно сказал он. — Я имею право.

— Ты не живёшь с нами. Ты не участвуешь в её жизни. Ты приходишь только когда тебе удобно, и еще с криками и скандалами. Ты не имеешь права забирать её без моего согласия!

Он усмехнулся.

— А ты — имеешь право на нее? Ты не работаешь. Ты не прошла аккредитацию. У тебя нет жилья. Ты живёшь у мамы. У тебя нет ничего, Полина. Ты сама никто.

Я замерла. Откуда он знает? Откуда?

— Твоя коллега, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — Та, которую взяли на твоё место. Она мне рассказала. Мы случайно встретились… в кафе. — он зубоскалил и наслаждался моей растерянностью.

Катя. Конечно, Катя. Такая милая, такая безобидная. А она уже успела и запись в карту подделать, и Диме нашептать. Сучка…

— Пусть даже так, но это все временно, — я выпрямилась. — Но это не даёт тебе права забирать Варю.

— Даёт, — он шагнул ко мне. — У меня есть деньги. Есть квартира. Есть работа. Я могу обеспечить ребёнка. А ты?

— Какой тебе ребенок, Дима? Опомнись! Ты себя то обслужить не можешь. Всю квартиру засрал!

Он набычился.

— Не успел прибраться, не ждал гостей.

— Я здесь не гость. Это моя квартира и жить мы с Варей будем здесь. Почему ты до сих пор не собрал вещи?