Глава 46.

Прошла неделя после того, как Алену выписали из больницы. Я не искала с ней встреч. Не звонила. Не писала. Я просто жила своей жизнью — работала, забирала Варю из сада, готовилась к новым вызовам. Андрей был рядом — мы гуляли с детьми, пили кофе в парке, иногда просто молчали, сидя на скамейке.

Мне было с ним хорошо. Спокойно. И он не настаивал на большем. Я, конечно, не глупая, понимала какой у мужчины может быть интерес. Но я пока не была готова к чему-то большему. Хоть Андрей мне и нравился своим спокойствием и уверенностью. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной.

А потом в один из дней, мама пришла к нам в гости и с порога меня огорошила:

— Алена уехала.

— Куда? — спросила я спокойным голосом, хотя внутри всё сжалось.

— К тетке Софии, в Кемерово. Помнишь ее? Собрала вещи за ночь и уехала, — мама покачала головой. — Оставила Диме письмо. С проклятиями. Он мне звонил, он его читал и плакал.

Я не знала, что чувствовать. Злость? Облегчение? Жалость? Наверное, всё вместе. Алена уехала. Она больше не будет приходить, кричать, угрожать, обвинять. Но внутри осталось какое-то странное чувство — будто что-то недописано, недожито, недосказано.

— Она уехала, потому что не могла больше выносить эту жизнь, — сказала мама. — Она написала, что больше не хочет никого видеть. Что устала быть второй. Что хочет начать всё сначала.

Я молчала. Смотрела в окно на падающий снег. И думала о том, что Алена, наверное, впервые за долгое время сделала правильный выбор. Она уехала. Начнет новую жизнь. Может быть, там, в другом городе, она сможет найти себя. Не врать себе. Или хотя бы успокоиться.

— От себя не убежишь, — я посмотрела в окно. — Я не могу понять своих чувств. Она разрушила мою жизнь, свою. Разрушила мою семью. В итоге ничего не получилось.

— Все так дочка… Все так. Кабы знать все заранее, были бы умнее.

— А что Дима? — спросила я.

— А что Дима? — мама усмехнулась. — Остался один. В пустой квартире. На работу ходит, говорят, но репутация его разрушена. Мне Анна Семеновна звонила. Слухи об измене с сестрой жены дошли до пациенток. На репутации это сама понимаешь как сказалось. Очередь тает. Кто захочет ложиться под нож к человеку, который предал свою жену? Там без доверия никак.

Я не ответила. Я не радовалась его страданиям. Но и не жалела. Каждый получил то, что заслужил. Дима — одиночество. Алена — бегство. Я… Наверное, свободу.

Мы еще долго сидели с мамой на кухне, каждая в своих мыслях. И тишина между нами была густой и натянутой.

А через два дня Дима пришёл сам.

Я открыла дверь и увидела его. Похудевшего, бледного, с тёмными кругами под глазами. Он стоял на пороге, держа в руках букет белых роз. Таких же бледных, как он сам.

— Полина, — сказал он, и голос его дрогнул. — Можно войти?

Я хотела закрыть дверь. Хотела сказать «нет». Но что-то в его глазах — растерянность, отчаяние, надежда — заставило меня задержаться.

— Зачем ты пришёл? — спросила я строго.

— Поговорить, — он переступил с ноги на ногу. — Я хочу попросить прощения. Я хочу… я хочу начать всё сначала. Дать нам шанс. Семье. Тебе. Варе. Я осознал свои ошибки. Я изменился. Я готов доказать.

— Дима, — я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается усталость. — Сколько раз ты уже говорил эти слова? Сколько раз обещал измениться? А потом снова и снова — одно и то же.

— Я понимаю, — он опустил голову. — Я понимаю, что не заслуживаю твоего доверия. Но я прошу тебя… дай мне шанс видеть Варю. Я скучаю по ней. Я хочу быть её отцом. Настоящим.

Я смотрела на него. На его опущенные плечи, на его потухший взгляд. И впервые за долгое время я не чувствовала ни злости, ни ненависти. Только усталость и какое-то странное отстраненное спокойствие.

— Ты можешь видеть Варю, — сказала я. — По выходным. Но только под моим присмотром. Я не оставлю тебя с ней наедине. И ты не будешь возить её к себе — я не знаю, что там может случиться. Ты будешь гулять с нами в парке. Если это не устраивает — уходи.

Дима поднял глаза. В них блеснула надежда.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Спасибо. Спасибо тебе.

— Не благодари, — я покачала головой. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это для Вари. Она заслуживает знать отца. Хотя бы такого, какой есть.

Я отошла от двери, пропуская его.

— Варя в комнате. Можешь зайти на пять минут. Но не больше. И не буди её, если спит.

Дима кивнул, вошёл, прошёл в детскую. Я осталась стоять в коридоре, прислушиваясь к тому, что там происходит. Через минуту я услышала голос Вари — удивлённый, счастливый.

— Папа! Папа пришёл!

Я закрыла глаза. В груди кольнуло.

Я сильная. Я справлюсь.

Дима вышел через десять минут. В глазах его стояли слёзы. Он молча надел куртку, у двери обернулся.

— Я всё исправлю, — сказал он. — Обещаю.

— Мне твои обещания не нужны, — ответила я. — Просто делай что должен и будь честен с нами. Очередной обман будет последним.

Он ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В комнате Варя что-то напевала, счастливая после встречи с отцом. Я слушала её голос и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Не прощение. Просто спокойствие от того, что одна часть этой истории закрылась.

Телефон пиликнул. Сообщение от Андрея: «Как ты?»

Я ответила: «Нормально. Тяжёлый день. Завтра в парк с детьми?»

«Договорились», — ответил он.

Я убрала телефон, подошла к окну. За стеклом падал снег — крупный, белый, чистый. Фонари освещали пустую улицу.

— Всё будет хорошо, — сказала я себе. — Я это заслужила.

И впервые за долгое время я в это поверила.