Глава 14

Время остановилось.

Шумный, многоголосый Вольный Рынок погрузился в мертвую, звенящую тишину. Исчезли крики зазывал, смолк звон медных монет, умолкли даже прирученные духовные звери.

Всё живое в радиусе ста чи инстинктивно замерло, раздавленное обрушившейся на площадь аурой. Это не было обычным духовным давлением сильного культиватора, которое заставляет кровь стынуть в жилах. Это был первозданный, хтонический ужас. Давление самой Бездны, вырвавшееся из-под контроля.

Небо над ущельем, до этого затянутое обычной серой дымкой, стремительно чернело. Густые, похожие на клубящуюся смолу тучи закручивались в гигантскую воронку прямо над нашими головами. Воздух пропитался резким, кисловатым запахом озона и пролитой крови, хотя ни одной капли еще не упало на землю.

Я стояла в двух шагах от Шэнь Лохао, не в силах даже вздохнуть. Меня его аура не давила — она обтекала меня, словно речная вода огибает гладкий валун, благодаря той связи, что установилась между нами. Но я видела, что происходит с остальными.

Торговцы, хваставшиеся своими уровнями Возведения Основания, с хрипом оседали на пыльные камни мостовой, хватаясь за горло. Из их носов и ушей тонкими струйками текла кровь — их меридианы не выдерживали близости чистого разрушения. Прихвостни Линь Сюэ, два рослых парня с мечами, валялись у моих ног в глубоком обмороке, их глаза закатились, обнажив белки.

А сам Линь Сюэ...

Высокомерный юноша, привыкший смотреть на всех свысока, сейчас болтался в воздухе. Лохао держал его за горло одной вытянутой рукой. Пальцы Владыки Бездны, бледные, с чуть заостренными ногтями, неумолимо смыкались на шее культиватора.

Линь Сюэ не мог даже кричать. Его лицо, еще недавно лоснившееся от самодовольства, приобрело синюшный оттенок. Глаза выкатились из орбит, полные такого нечеловеческого, животного ужаса, что мне на секунду стало его жаль. Он отчаянно скреб ногтями по руке Лохао, пытаясь разжать хватку, бил ногами в воздухе, но с тем же успехом он мог бы пытаться сдвинуть с места горный пик.

Лохао не обращал внимания на его жалкие трепыхания. Из-под съехавшей бамбуковой шляпы на Линь Сюэ смотрели два узких, полыхающих расплавленным золотом зрачка. В них не было гнева в человеческом понимании. Там была абсолютная, ледяная пустота и инстинкт хищника, уничтожающего насекомое, которое посмело сесть на его сокровище.

— Твоя рука, — голос Лохао прозвучал не вслух, а раскатился телепатическим громом прямо в головах всех присутствующих. От этого звука камни мостовой пошли мелкими трещинами. — Грязный кусок мяса. Она коснулась того, что принадлежит мне.

Пальцы Лохао дрогнули, сжимаясь сильнее. Я услышала влажный, тошнотворный хруст хрящей. Еще мгновение, и он просто оторвет Линь Сюэ голову прямо посреди рыночной площади.

И тогда за нами придут.

Осознание этого ударило меня, как разряд молнии, вырывая из оцепенения. Я не могла позволить ему убить ученика Внутреннего Двора на глазах у сотен свидетелей. Это был конец. Конец нашим пряткам, конец моей относительной безопасности. Высшие Старейшины почувствуют этот всплеск демонической ци уже через несколько вдохов.

Я бросилась вперед.

— Лохао, стой! — мой голос сорвался на отчаянный крик.

Я вцепилась обеими руками в его предплечье — твердое, как сталь, обжигающе горячее даже сквозь дорогой шелк новой одежды.

— Отпусти его! Немедленно! Ты обещал мне!

Лохао даже не взглянул на меня. Его челюсти были крепко сжаты, а аура продолжала сгущаться, высасывая свет из окружающего пространства.

— Он посмел, — мысленный рокот дракона ударил меня по вискам. В его телепатии билась первобытная, слепая ревность. — Его кожа коснулась твоей. Я должен выжечь это место на твоей щеке. А его — стереть в пыль. Таков закон.

— Это не Бездна! — я встала на цыпочки, перехватывая его руку выше, у самого плеча, и с силой дернула на себя, хотя с тем же успехом могла бы пытаться сдвинуть скалу. — Посмотри на меня! Лохао, посмотри на меня!

Мой отчаянный тон, полная слез мольба в голосе наконец пробились сквозь пелену его кровавой ярости. Золотые глаза медленно скосили в мою сторону.

— Если ты убьешь его здесь, ты убьешь нас, — зашептала я, быстро и горячо, глядя прямо в эти страшные вертикальные щели. — Ты обещал защищать меня. Но сейчас ты сам становишься моей гибелью. Отпусти. Он не стоит твоего внимания. Он слизь. Ты же не пачкаешь руки о слизь?

Мои слова, а главное — мой запах, полный искреннего страха за него, за нас обоих, заставили Владыку замешкаться. Его пальцы, уже готовые сломать шейные позвонки Линь Сюэ, замерли.

В этот момент над нашими головами раздался оглушительный треск. Защитный барьер Ордена Парящих Облаков, находившийся в нескольких ли от нас, вспыхнул ослепительно-белым светом, реагируя на чудовищный выброс темной энергии. Послышался далекий, протяжный вой сигнальных рогов с Запретного Пика.

Время вышло. Старейшины уже в пути.

— Брось его! — крикнула я, применяя единственное оружие, которое у меня было. Я скользнула ладонью по его груди вверх и с силой прижала пальцы к его губам, скрытым за черной вуалью. — Ради меня. Брось.

Лохао глухо зарычал. Это был звук сломленной гордости хищника, которому не дали добить добычу. Но он подчинился.

Мужчина разжал пальцы.

Линь Сюэ рухнул на каменную мостовую, как куль с гнилым рисом. Он ударился коленями о землю, судорожно хватаясь за исполосованную синяками шею, и зашелся в мучительном, влажном кашле, выплевывая кровь. Его дорогие белые одежды были безнадежно испачканы пылью и слюной.

Аура Бездны начала стремительно втягиваться обратно в тело Лохао. Черные тучи над ущельем дрогнули и стали рассеиваться, словно их сдуло порывом невидимого ветра. Тяжесть, давившая на площадь, исчезла также внезапно, как и появилась.

Люди вокруг начали судорожно хватать ртом воздух. Кто-то стонал, кто-то полз прочь на четвереньках, боясь даже поднять взгляд на возвышающуюся фигуру в черном шелке.

Мне нужно было действовать, прямо сейчас. Пока их разум одурманен страхом, я должна была создать легенду, которая скроет истинную природу Лохао от приближающихся старейшин.

Я выпрямилась во весь рост, закрывая собой дракона, и обвела дрожащую толпу ледяным взглядом, вкладывая в свой голос всю уверенность, на которую была способна.

— Я предупреждала тебя, Линь Сюэ! — мой крик разнесся над рынком звонким эхом. — Я говорила, чтобы ты держал свои грязные руки при себе!

Линь Сюэ поднял на меня налитые кровью глаза. Он дрожал всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

— Думаешь, если у меня низкий уровень культивации, я беззащитна? — я демонстративно сунула руку за пазуху и вытащила оттуда пустой пространственный мешочек, сжимая его так, словно в нем была великая святыня. — Мой Наставник из бродячих бессмертных оставил мне Талисман Абсолютного Гнева! Одноразовый артефакт стадии Зарождения Души! Он реагирует на враждебную ци и жажду убийства! Ты сам спровоцировал его защиту!

В толпе послышались сдавленные охи. Торговцы и культиваторы, едва пришедшие в себя, начали перешептываться.

«Артефакт стадии Зарождения Души?» «Вот почему давление было таким чудовищным!» «Она активировала защитную печать... хвала Небесам, что артефакт не взорвался полностью, иначе от рынка осталась бы только воронка!»

Моя ложь упала на благодатную почву. Люди всегда охотнее верят в могущественные артефакты, чем в то, что древний монстр из сказок ходит среди них в бамбуковой шляпе. Никто из них не смог разглядеть ци Лохао, а значит, списать всё на безликий талисман было идеальным решением.

Я повернулась к Лохао. Он стоял неподвижно, его грудь тяжело вздымалась. Он всё еще был в ярости. Тот факт, что мне пришлось лгать ради нашего спасения, оскорблял его еще больше.

— Братец Шэнь, — громко, чтобы слышали все, произнесла я, хотя голос предательски дрогнул. — Артефакт истощился. Нам пора возвращаться в Орден. Помоги мне донести покупки.

Я взяла его за руку. Его пальцы были жесткими и несгибаемыми. Я сжала их изо всех сил, молясь, чтобы он подыграл мне хотя бы сейчас.

Лохао медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, переплел свои пальцы с моими. Он не произнес ни звука. Одним движением он подхватил корзину с травами свободной рукой, а затем слегка потянул меня за собой.

Мы пошли прочь с площади.

Толпа расступалась перед нами в благоговейном ужасе. Никто не смотрел на Лохао, все взгляды были прикованы к «безумной ученице», которая носила за пазухой бомбу из духовной энергии. Линь Сюэ так и остался стоять на коленях, хрипя и держась за горло. Никто не бросился ему помогать.

Едва мы миновали рыночные ворота и свернули на узкую горную тропу, ведущую к Внешнему Двору, я почувствовала, как остатки адреналина покидают мое тело. Ноги стали ватными. Если бы Лохао не держал меня за руку так крепко, я бы просто рухнула на острые камни.

Мы шли в абсолютном, давящем молчании.

Воздух между нами искрил. Я физически ощущала его гнев. Это была не вспышка ярости, а холодное, глубокое течение темной реки. Он злился на Линь Сюэ за прикосновение. Он злился на меня за то, что я его остановила. И он ненавидел этот мир, в котором вынужден был подчиняться правилам слабых.

Мы миновали патрули Внешнего Двора. Стражники, взбудораженные воем сигнальных рогов, промчались мимо нас в сторону рынка, даже не взглянув на нищую ученицу и ее молчаливого сопровождающего в бамбуковой шляпе. Моя маскировка сработала.

Когда впереди показалась моя покосившаяся хижина, я выдохнула с таким облегчением, что едва не расплакалась. Мы выжили и обманули Орден.

Я толкнула бамбуковую дверь, пропуская Лохао внутрь, и быстро задвинула засов, нанося на косяк слабую запирающую печать.

— Всё закончилось, — прошептала я, прислонившись спиной к двери и закрывая глаза. — Ты всё сделал правильно, Лохао. Спасибо, что послушал меня.

Ответом мне был звук падающей корзины.

Я резко открыла глаза. Лохао сорвал с головы бамбуковую шляпу и отбросил ее в сторону. Черная вуаль порвалась, зацепившись за щепку на столе. В полумраке хижины его лицо казалось высеченным из белого мрамора, а глаза полыхали таким неистовым золотом, что мне стало страшно по-настоящему.

Аура, которую он сдерживал всю дорогу, ударила по стенам хижины, заставляя бамбук жалобно скрипеть.

Он шагнул ко мне. Быстро и неумолимо.

Я вжалась в дверь, понимая, что бежать некуда.

Лохао остановился в полушаге от меня. Его грудь тяжело вздымалась под идеальным черным шелком. Он поднял руку, которая чуть не сломала шею человеку.

Его длинные, обжигающе горячие пальцы легли на мою левую щеку — точно на то место, где остался мимолетный след от пальцев Линь Сюэ.

— Он коснулся тебя, — голос Лохао был низким, хриплым, вибрирующим от сдерживаемой мощи. Это был не вопрос. Это был приговор.

— Это длилось всего мгновение, — я попыталась оправдаться, накрывая его ладонь своей. — Это ничего не значит. Я даже не...

— Это значит всё, — оборвал он меня, и его большой палец с силой провел по моей коже, словно пытаясь стереть невидимое клеймо. Движение было жестким, почти болезненным. — На тебе мой запах. Моя метка. А этот смердящий червь посмел протянуть свои щупальца к тому, что принадлежит Бездне.

Его глаза сузились, в них мелькнула такая темная, собственническая одержимость, что у меня перехватило дыхание.

— Я обещал тебе не убивать их, Цзиньси, — прошептал он, склоняясь так близко, что его губы почти касались моих. — Я сдержал слово и оставил его в живых. Но я не обещал, что буду терпеть чужие следы на моей супруге.

Вторая его рука властно легла мне на талию, рывком отрывая от двери и прижимая вплотную к своему горячему, каменному телу.

— Я выжгу его прикосновение. Так, чтобы ни один самец в этом жалком мире больше никогда не посмел посмотреть в твою сторону.

Его губы безжалостно, жадно накрыли мои, не оставляя ни шанса на сопротивление. И в этом поцелуе не было ни капли той утренней нежности. Это было чистейшее, первобытное наказание. Наказание, которое, к моему собственному ужасу, заставило кровь в венах вскипеть от ответного желания.